"Приключения демонического вола" (Мир пяти богов 14)

— Но ты знаешь, кто знает? — Рина взмахнула рукой, восхищенная своим растущим планом. — Ученая Сиоэнн. Они были закадычными подругами в Вилноке много лет. Привлеки их обеих на свою сторону, а потом займись папой. — Она потерла нос. — В любом случае, сначала тебе понадобится Толга, потому что ты будешь обучаться в ее приюте. А если тебе нужен кто-то, кто сможет противостоять папе, обратись к маме и Дез.

— Они бы согласились? Поддержали меня?

— Может быть? Ты можешь попробовать. — Ее улыбка стала кривой. — Расскажи маме, какой беспомощной ты себя чувствовала, когда папа упал. Я тоже. Она поймет это. Союзники! Дядя генерал Аделис привлек бы их, если бы ввязался в драку. Тебе не обязательно делать что-то трудное в одиночку.

Несмотря ни на что, Отта начала улыбаться. Возможно, старшие сестры годятся для чего-то большего, чем просто командовать тобой.

Рина вздохнула со знакомой завистью. — Тебе так повезло. Я никогда не смогу делать что-либо магическое. Еще более бесполезная. Я не могу лечить даже животных.

— Ты могла бы, если бы была шаманкой, — сказала Отта. — Ученый говорит, что они это делают.

— И им даже не нужно ждать, пока им исполнится сто лет, я знаю, знаю. Но они обучают людей ради Великих зверей только далеко на юге, в Вилде. Это, не знаю точно, в тысяче миль отсюда. Я никогда не выезжала за пределы Орбаса.

— Я, наверное, проехала тысячу миль, прежде чем мне исполнилось шесть месяцев, — сказала Отта, — на корабле моего отца.

Рина заколебалась, казалось, ее озадачила это крупное число, о котором говорилось так небрежно. — Но не через горы.

— Ну, нет, — вынуждена была признать Отта. — На корабле. Но, судя по его рассказам, ему нравятся горы. Возможно, они не кажутся ему такими уж большими.

— Хм...

— Торговцы часто заходят так далеко, — продолжила Отта, увлекаясь своей темой. — С вьючными караванами через горы. Или даже на кораблях, совершающих долгий путь вокруг континента, как это делала моя настоящая мама. И торговые корабли даже не захватываются пиратами с ледяных островов. — Она добросовестно добавила: — Не очень часто. В любом случае, ученый, вероятно, предпочел бы отправиться по суше из-за Дез.

— Да, и это правда, что храмовые курьеры ездят туда и обратно так далеко, — сказала Рина, и ее тон стал задумчивым. — Папа получает письма от друзей из Истхома с храмовым курьером. И я знаю, что он время от времени обменивается письмами со своим братом Ролшем в кантонах, потому что жалуется на них.

Отта обдумала это замечание. — Тебе никогда не приходило в голову, что ученый не очень хорошо ладил со своей семьей?

— Мм, что-то вроде того. — Рина нахмурилась. — А дорого ли стоит такая дальняя поездка?

— Не уверена. Я знаю, что торговцы вьючными товарами иногда берут дополнительных пассажиров, как это делают корабли. Если он хотя бы раз добрался из Мартенсбриджа через горы в Лоди, он должен знать, как это делается.

— Это правда.

— Не знаю, что еще могло бы тебя остановить, если бы ты была настроена на это, но одно только расстояние не должно было.

— Язык? Думаю, в Истхоме говорят только на вилдийском. Значит, они должны преподавать и на нем. Я лишь немного усвоила, переписывая его письма.

На Отту это возражение не произвело впечатления. — Когда я переехала жить в Вилнок, мне пришлось выучить совершенно новый язык. А мне было шесть лет.

Рина задумчиво нахмурила брови. — Я помню эту часть. Однако тебе потребовалось время.

— Ты могла бы начать изучать его прямо сейчас, даже если не можешь пойти в школу прямо сейчас. Дома, в горах кантона, это был первый язык, на котором говорил ученый. Может быть, он скучает по нему? Бьюсь об заклад, ученый не стал бы спорить о том, чтобы научить тебя этому.

Рина склонила голову в осторожном согласии. Отта приготовилась к следующему протесту, но вместо этого Рина сказала: — ...Деньги? А шаманский орден, братство, колледж, как бы они там ни назывались, взимает плату за обучение?

— Ой. — Отта остановилась и нахмурилась. — Понятия не имею. Но он учился там, и я не думаю, что он мог быть богатым тогда.

— Или сейчас, — печально согласилась Рина. — Но мы и не бедные!

— Он каким-то образом сделал это, несмотря ни на что.

— Как ты думаешь, я могла бы возразить, что он был бы лицемером, сказав мне, что я не могу сделать то, что сделал он?

— Возможно. Но, гм, — она бросила взгляд через залитый солнцем луг на его тенистый край, где они лежали вдвоем, — наверное, не сегодня.

— Нет, — согласилась Рина немного мрачно. — но... когда он почувствует себя лучше. Намного лучше. — И пробормотала себе под нос: — Лучше бы ему поправиться.

Была ли Отта, как ученица жреца, наделена способностью произносить пятикратные благословения и молитвы? Она все равно это сделала, прикоснувшись ко лбу, рту, пупку, паху и сердцу, и добавила еще одно касание большим пальцем к губам, которое, как она знала, всегда совершал ученый. Рина кивнула в ответ с явным одобрением.

Проявив редкостное великодушие, а может, это был сговор, Отта и ее сестра поплелись обратно в лагерь.

Ученый слегка улыбнулся им в знак приветствия, когда они снова уселись рядом с ним, скрестив ноги на земле. — Итак, о чем вы двое там болтали?

Рина бросила тревожный взгляд на Отту; Отта открыла глаза, чтобы проверить, как дела у Дез в нутре ученого. Там все еще был ужасный беспорядок, хотя и получше, чем прошлой ночью. Отта прикусила губу и слегка покачала головой.

— О, — беззаботно ответила Рина, — ничего особенного. Просто девчоночьи сплетни.

Ученый воспринял это с легким хмыканьем; очевидно, боль взяла верх над его обычным любопытством. Он все-таки сделал еще несколько глотков воды из рук Рины.

Затем все вернулись к сидению и беспокойному наблюдению за слишком тихим человеком, что, на самом деле, было не лучше, чем ощипывание стервятников. Отта как раз собиралась предложить Рине поохотиться за дровами, когда послышались голоса и на склоне холма появились фигуры, направлявшиеся к их тропе.

— Дядя Айкос! — радостно воскликнула Рина. Мостостроителя вел усталый на вид Киттио, а за ним следовали с полдюжины крепких рабочих, тащивших различное снаряжение. Отта была почти так же рада видеть, что Ксарре не увязался за Киттио. Скорее всего, его привязали в карьере или в рабочем лагере.

Если Киттио хочет, чтобы она лечила его глупого питомца от хромоты и синяков, взбунтовавшись, решила она, ему придется умолять. Если ученому пришлось вынести столько страданий из-за глупости собаки, причина всего этого вполне может разделить их.

Айкос помахал в ответ; Киттио не понадобились настойчивые жесты, чтобы заставить его подойти к ученому. Он упер кулаки в бока и уставился вниз, его лицо исказилось от ужаса. — Разразите меня боги. А я еще подумал, что Киттио преувеличивает, потому что, если бы все было так плохо, ты бы уже был мертв. Поверь, мне бы не доставило удовольствия объяснять это своей сестре.

Ученый отмахнулся от этого. — Достаточно плохо, но не настолько. Я надеюсь, ты захватил носилки. И тех, кто их понесет.

— Да, Киттио ясно дал это понять.

Стоявший рядом с ним Киттио серьезно склонил голову. Его элементаль — Отта открыла свое ясновидение для быстрой проверки — был внутри него довольно спокоен. Возможно, он все еще не оправился от стресса, вызванного его внезапным непроизвольным перемещением. В любом случае, сейчас он не создает никаких новых проблем.

— Вы быстро добрались, — сказал ученый.

Айкос кивнул. — Я уже был в каменоломне, расспрашивал о тебе, когда ввалился Киттио и напугал своим жутким рассказом. В этом было не так-то просто разобраться, но было нетрудно найти шестерых добровольцев, которые могли бы отвлечься от резки камня на целый день. — Он жестом указал на свою команду, которая подошла и с благоговейным интересом столпилась вокруг, за исключением одного, который подошел поглазеть на то, что осталось от туши быка, и на команду стервятников.

Ученый моргнул в новом беспокойстве. — Я надеюсь, ты еще не отправлял Никис никаких неприятных записок?

— Пока нет. Хотя придумывать, что сказать, если бы ты умер, на что я потратил немало времени, пока шел сюда, было не очень весело.

— Хорошо, тогда не надо. Я позабочусь об этом позже. Ей пока не стоит беспокоиться — в последнем письме я написал ей, что мы не уверены, как долго нам придется ждать Ироки. Есть ли какие-нибудь признаки появления его и Вина?

— По состоянию на полдень, когда я покинул лагерь, чтобы поискать вас, нет.

— Ты не подумал о том, чтобы взять с собой что-нибудь поесть? — спросила Рина немного жалобно.

Айкос улыбнулся. — Я так и сделал. Ты же не думаешь, что я взялся бы за какое-нибудь дело неподготовленным, правда?

Верный своему слову, он достал из матерчатого мешочка хлебные лепешки, сушеные фрукты, немного сыра и, конечно же, оливки для двух изголодавшихся девочек, которые быстро, ха-ха, набросились на еду — ученый отказался от своей доли. Айкос взглянул на солнце, которое вскоре должно было скрыться за горными хребтами, и приказал своей команде вернуться к своим обязанностям, чтобы они могли вернуться хотя бы в каменоломню до наступления полной темноты. Рина помогла им переложить ученого на носилки, предусмотрительно подложив под него седельную попону. Он поморщился и стиснул зубы, но не издал ни звука, кроме хриплого, — Спасибо, — обращенного к ребятам.

Рину посадили на лошадь без седла, а измученного Киттио усадили сзади. Отта вынуждена была признать, что это было лучшее решение, даже несмотря на то, что ей пришлось идти пешком — они с Киттио не смогли бы так близко прижать друг к другу двух своих демонов без огромного дискомфорта, не говоря уже о том, как она все еще злилась на него за его участие во всем этом. Она отказалась от любезного предложения одного из рабочих отнести ее на спине. На данный момент.

Четверо мужчин заняли свои места у носилок, их осторожно подняли, и процессия тронулась в путь. Хотя двое парней задержались, чтобы забрать волчьи шкуры и зубы на сувениры, Айкос разрешил им это под обещание, что они скоро догонят остальных, так как они должны были подменять других по мере необходимости. Потому что Айкос не оставлял свои проекты на волю случая.

Когда она поравнялась с ними на тропинке, ведущей вниз, Отта подумала, что это, возможно, хороший подход к жизни в целом. Даже, а может быть, и особенно, для приверженца бога случайностей и несчастий. Потому что никогда не знаешь, какую сторону медали Он тебе раскроет.

На следующий день Пенрик лежал на своей койке в палатке Айкоса, испытывая ощутимый дискомфорт. Айкос приоткрыл створки, чтобы впустить свет и воздух, глоток желанного тепла, который успокаивал лихорадочную дрожь Пена. Сквозь ткань проникал карамельный свет, усеянный маленькими звездочками в тех местах, где солнечные лучи проникали ближе. Из-за этого в комнате пахло скорее свежим, чем затхлым, несмотря на то, что она была забита сильно поношенной одеждой двух мужчин. Звуки оживленной работы были приглушены расстоянием, что создавало приятное ощущение выполнения задач под чьим-то контролем.

Пен предположил, что этого и следовало ожидать, но все его тело болело так, словно вол его растоптал.

В лагере не было целителя, но вчера вечером, когда они прибыли сюда при свете фонарей, Айкос разыскал служительницу ордена Матери, которая заменяла его, ухаживая за всеми менее тяжелыми травмами и болезнями, которые попадались ей на пути. С опытной деловитостью ей удалось обмыть Пена губкой и обмотать его торс чистыми бинтами, которые скрыли все еще зияющую рану. Со временем рана закроется, заживая изнутри к поверхности и от краев к центру, алый шрам превратится в розовую линию и исчезнет, но этот процесс займет недели. В то же время повязки защищали ее от дальнейшей грязи, ударов и переполоха, а также от испуганных взглядов. Посвященная была профессионально заинтригована подробностями магического исцеления, с которыми раньше не сталкивалась.

Повар Айкоса, принесший ему утром несколько цыплят, чтобы Дез зарезала их, был более встревожен. Пен не думал, что его попытка убедить мужчину в том, что это более гуманный способ выполнения работы, чем сворачивание шеи, увенчалась успехом. Но повар пообещал принести еще жертв, если понадобится.

Пен надеялся, что к вечеру он сможет самостоятельно справиться с ночным горшком в палатке, а то и с походом в ближайший туалет. Удивительно, как хрупкое тело способно изменить самые высокие амбиции человека...

Снаружи палатки раздался знакомый мальчишечий голос, и Пен оживился. Владелец голоса вбежал в комнату с криком: — Папа, папа! — Пен приготовился к убедительному притворству в ожидании следующего ожидаемого вопроса: "С тобой все в порядке?" но вместо этого Вин закричал: — Это правда, что Эш убит?

— Боюсь, что так. С этим ничего нельзя было поделать.

Вин почувствовал что-то вроде душевного расстройства, но, к облегчению Пена, не разрыдался.

Предвестником следующего визитера послужило сжатие Дез внутри в демонической настороженности, но не более того; в данный момент бог не был имманентен святому. Благословенный Ироки был, как всегда, добродушным: одет в немного потрепанную обычную рабочую одежду, подходящую деревенскому рыбаку; темные растрепанные волосы, улыбчивые зеленые глаза, загорелая кожа, не такой худой, каким он был, когда Пен впервые встретил его во время памятного священного осмотра демона Аликстры десять лет назад. Пен гадал, повторится ли семейная история или нет.

— Ну что ж, — сказал Ироки, оглядывая Пена с ног до головы, лежащего на койке с обнаженным торсом, прикрытым только белой повязкой. По крайней мере, это был символический цвет их бога. Пен неопределенно склонил голову, не пытаясь подняться. — Вот это зрелище. Бедный Киттио говорил так, будто ты на пороге смерти. Рад видеть, что это не так.

— Надеюсь, что нет. — А Ироки знает? Может быть. — Ты уже позаботился о пассажире Киттио?

— Пока нет. Мы только что пришли. Я подумал, что сначала мы немного прогуляемся и поговорим вдоль реки. Он сказал, что там есть милое уединенное местечко, где можно посидеть. — Ироки кивнул через плечо.

Киттио сам осторожно зашел внутрь. Да, — Дез проверила, — в нем все еще был элементаль вол-птица, но он немного укрепился в нем. Он еще не обезумел — был слишком мал, чтобы понимать, почему ему надо бояться святого. Ксарре, естественно, хромал по пятам за своим хозяином, отчего в палатке стало слишком тесно. Пен с неприязнью посмотрел на собаку.

Киттио опустил голову, выглядя гораздо более подавленным, чем Ксарре. — Как у вас сегодня дела, господин?

Пен пожал плечами. — Я поправлюсь, обещаю тебе. Хотя на восстановление уйдет некоторое время, даже с помощью Дез.

— Мне так жаль, что все так получилось.

Пен попытался придумать, что бы сказать полезного, кроме очевидной неправды "Это не твоя вина". — Единственное, что хорошо в ошибках, которые мы переживаем, — это то, что мы можем учиться на них.

— Да, господин, — серьезно ответил Киттио. Пен задумался, какой урок он мог бы извлечь из этой благочестивой банальности.