Деньги не пахнут 2

  — А кто сказал, что продавать надо именно на пике?

  — Это же очевидно! Купи дёшево — продай дорого. Так делаются деньги.

  — Думаешь, это то же самое, что купить на самом дне и продать на самом верху?

  Джим фыркнул.

  — Вот из-за такой ерунды ты и не делишься списком акций. Даже имея хорошие данные, люди всё перекрутят.

  "Купи дёшево, продай дорого".

  "Возьми на дне, сбрось на пике".

  Это не одно и то же. Но новички свято верят, что задача инвестора — охотиться за донышками и вершинами графика, будто от этого зависит их жизнь.

  Правда же проста:

  — Ни один профессионал не гонится за абсолютным дном и недосягаемой вершиной.

Глава 7

  — Что за бред? Даже Баффетт говорит....

  — Баффетт хоть раз говорил продавать на пике?

  Повисла тишина. Джим замолчал.

  На самом деле, самый известный совет Баффетта совсем другой.

  "Инвестируй только в те компании, чьи акции готов держать всю жизнь".

  Тишина снова растянулась, будто кто-то нарочно выдернул из разговора звук.

  Главное в инвестициях — это стратегия выхода. Но просчитать ее чертовски трудно. Поэтому Баффетт предложил простое решение: выбирать компании, которые не требуют стратегии выхода. Такие, что растут год за годом, укрепляют позиции и платят дивиденды при любой погоде. Инвестируешь в подобные — и можно не ломать голову, когда продавать.

  — Это идеализм. В реальности даже Баффетт иногда продает.

  — Верно. Но когда он это делает?

  Джим снова замолк. Кажется, в памяти не всплыла ни одна подсказка. Вот так и бывает: люди ищут советы, а когда получают — запоминают только то, что нравится. Остальное уходит в пустоту.

  — Посмотри в поиске, там все есть.

  Пальцы быстро забегали по экрану, и через секунду перед Джимом оказался список:

  Три случая, когда Баффетт продает:

  Первое — появляется более выгодная возможность. Второе — рынок или сама компания меняются так, что это вредит ценности. Третье — акция занимает слишком большую долю портфеля.

  — Ни слова о том, чтобы продавать на пике.

  — Но... разве не в этом смысл — купить дешево и продать дорого?

  — Не совсем. Баффетт не смотрит на ценовые качели. Он инвестор ценности.

  Инвестор ценности — это тот, кто вкладывается в сущностную ценность бизнеса. Эта ценность складывается из активов, финансового здоровья, потоков денег и потенциала роста. Если коротко — это настоящая, реальная стоимость компании.

  Такие инвесторы ждут, когда рынок ошибается. Берут акции, которые стоят меньше своей истинной цены, и ждут, пока рынок "проснется".

  Купить недооцененное и ждать роста — звучит знакомо? Вот только суть стратегии в другом.

  Баффетт говорит:

  Сначала реши, сколько готов заплатить. Если цена ниже — бери. Если выше — продавай. Вся философия крутится вокруг одной вещи — расчет истинной стоимости.

  Но мало кто из частных инвесторов этим занимается. Новички приходят на биржу с одним желанием — сорвать быстрые деньги. Вместо анализа отчетов и моделей они пялятся на графики, как на кардиограмму, выискивая горки и впадины.

  "Акция стоила дорого, а теперь упала? Значит, недооценена. Куплю. Потом продам на подъеме".

  Вот только такие ходы редко срабатывают. Потому что никто не знает, где та самая вершина. Поэтому и мечутся люди, высматривая "пик".

  Баффетт, уставший от этих иллюзий, сказал однажды:

  "Наша игра — не в угадывании дна, а в оценке".

  Дно поймать почти нереально. Но ценность можно рассчитать.

  Этот совет важен, потому что он заменяет туманную идею "пика" на четкий ориентир:

  Продавай, когда цена выше истинной стоимости. Если акция стала переоцененной — пузырь все равно лопнет. Вопрос лишь во времени. Но люди снова и снова не понимают.

  — Так что, покупать или продавать?

  Вот единственное, что им нужно услышать.

  — Моя стратегия близка к подходу Баффета, — голос звучал ровно, без тени сомнения. — Считаю внутреннюю стоимость на основе трендов в отрасли и востребованности продукта. Как только цена акций достигает этого уровня — пора выходить.

  — Но ведь потом цена еще растет, разве нет? — Джерард прищурился, словно пытаясь загнать в угол. Его улыбка казалась натянутой, но глаза блестели азартом.

  — Тогда это уже переоценка. Никакого отношения к реальной ценности — чистый пузырь. А пузыри, как известно, лопаются.

  — Вот именно! — Джерард чуть подался вперед. — Разве нельзя быть настолько искусным, чтобы успеть прокатиться на этом пузыре?

  — Это уже другая игра. Моментум-трейдинг.

  Моментум-трейдинг — стратегия, построенная на инерции и скорости движения цены. Суть проста: ловить резкие взлеты и падения, чтобы ухватить прибыль.

  — Ты предлагаешь совместить два противоположных подхода, — прозвучало в ответ. — Зарабатывать и как инвестор, и как спекулянт.

  Повисла тишина. Только приглушенный стук часов на стене напоминал о времени. Джерард дернул уголком губ, словно выиграл спор:

  — Хорошо, моментум-трейдинг! Это же купить подешевле, продать подороже, да?

  В голосе зазвучала победная нотка, будто капкан захлопнулся.

  — Раньше ты говорил, что профессионалы так не делают. А может, ты просто не умеешь?

  Вздох сорвался, как короткий порыв ветра, глухо ударившийся в стекло. Бессмыслица, чистой воды. Можно было бы проигнорировать, но на себе ощущался взгляд Джерарда и Джуди.

  — Даже моментум-трейдеры не ориентируются только на цену. Главное — устойчивость импульса.

  Импульс — это скорость, ускорение, энергия движения. Для анализа нужны объем торгов, волатильность, уровни поддержки и сопротивления.

  — Они не покупают на дне, — прозвучало отчетливо. — Их девиз: "Купи дорого — продай еще дороже".

  Импульс часто сравнивают с поездом. Сначала он медленно трогается, затем набирает максимальную скорость и только потом замедляется. Никто не садится в поезд, пока тот стоит — ведь неизвестно, тронется ли он вообще. Так и на рынке — дно не для них.

  Выходят они тоже не на пике. Главное — успеть спрыгнуть, как только поезд начинает тормозить. Иногда это совпадает с максимумом цены, иногда нет.

  — Но в итоге они продают почти на вершине, верно?

  — Если повезет.

  Иногда и у моментум-трейдеров, и у инвесторов случается удача — купить на минимуме и продать на максимуме. Но это не расчет, а случайность. Дно и пик — показатели, которые видны только задним числом. Любой, кто уверяет в обратном, либо лжет, либо продает сказки. Настоящие профессионалы думают не о везении, а о стабильной прибыли. Хотя... всегда есть исключения.

  — Только дилетанты гоняются за вершинами и низинами. Это не инвестиции, а азартная игра, — слова прозвучали холодно, как сталь, и в комнате на миг стало тише.

  Шон умолк. Воздух сгустился, и пауза показалась тяжелой, как зимнее небо перед снегопадом. Нарушила молчание женская интонация — мягкая, но с силой внутри.

  — А все же... может, стоило бы воспользоваться пузырем? — Джуди, мать Рейчел, слегка наклонила голову, взгляд ее оставался спокойным, но цепким. — Он ведь не просил предсказывать вершину. Просто, раз уж выбрана акция, почему бы не выжать максимум?

  Так думают многие. Для большинства мысль о том, чтобы упустить легкую выгоду, невыносима. "Сказать: пузырь, пора продавать — и никто не слушает".

  — Читать импульс — не мой навык. Учиться этому сейчас значит тратить кучу времени впустую, — прозвучало сдержанно, но твердо.

  — Значит, просто сдаешься? Не слишком амбициозно, — усмехнулась Джуди, и в ее голосе скользнула тень иронии.

  Улыбка Джуди вышла странной, будто в глазах её промелькнула мысль: "Слишком осторожничает".

  — Баффет как-то сказал: "Будь осторожен, когда другие жадничают, и жадничай, когда остальные боятся".

  — Так что, теперь осторожничаешь?

  — Нет, жадничаю.

  — Что?

  — Погоня за пузырём — это вовсе не жадность, а страх.

  Жажда ухватить даже мыльную пленку на гребне пены, страх упустить вершину — это не алчность, а тревога.

  — Самая коварная эмоция в инвестициях — мысль что другие заработают больше, страх упустить момент. Паника перед тем, что возможность проскользнет мимо. Подумай: охота за пузырём — это правда жадность?

  Джуди оперлась подбородком на ладонь, прищурилась, словно пробуя слова на вкус, и наконец произнесла:

  — Но если действовать, несмотря на страх... разве это не жадность?

  — Уверена?

  — Ну... нет. Но, наверное, всё зависит от ценностей....

  В мире инвестиций страх и жадность ходят рука об руку. На первый взгляд — вечная дилемма: что было раньше? Различить их — значит одержать победу. Большинство терпит крах лишь потому, что не может. Стоило подкинуть ей крючок.

  — Есть способ отличить страх от жадности.

  — Какой?

  — Страх — размытый, а жадность — конкретна.

  Когда ожидание тянется бесконечно, а на кону туманная сумма и сроки — это страх.

  — По-настоящему жадный охотится за максимумом прибыли. Такой сначала просчитает предел пузыря. Скажем, акция может удвоиться и принести десять миллионов. Тогда он сравнит рынок, и, если найдёт шанс на пятнадцать миллионов — уйдёт без колебаний. Вот почему они выходят вовремя и переводят деньги туда, где жирнее кусок.

  — ...!

  Именно поэтому инвесторы, ищущие ценность, редко гонятся за пузырями. Не потому, что любят тихую гавань. А потому, что выслеживают добычу надёжнее и прибыльнее. Такова и первая заповедь Баффета: продавай, когда видишь лучшее место для денег.

  — "Будь жаден, когда остальные боятся" — значит не поддаваться иллюзиям, а гнаться за реальной выгодой. Чтобы так действовать, нужно уметь взвешивать пузыри, сравнивать, вычислять. Это ремесло требует мастерства, и большинству оно недоступно.

  Взгляд скользнул к Джерарду — пора вернуться к его вопросу.

  — Поэтому управление должно быть в моих руках. Даже если скажу, какие акции выбрать, велика вероятность, что страх и жадность собьют с курса, и всё закончится убытками. Держать кошелёк должен тот, кто уверен в стратегии.

  Уголки его губ дрогнули, взгляд стал острее:

  — Уверен, говоришь? А доказательства? Насколько знаю, алгоритм проходил проверку всего дважды. Разве можно быть уверенным в его исправности?

  — Верно. Испытываем его до сих пор.

  — И всё же ты вложил не только всё своё состояние, но и чужие деньги? Считай, рискнул во время пробы. Не понимаю...

  Остро подмечено.

  — Зачем такая игра на грани ради "надёжной" схемы?

  Попал в самое яблочко. Логика не оправдает этот шаг. Привлекать инвесторов сейчас смысла нет. Есть лишь одна причина: нужны деньги для русской рулетки времени. Решение не инвестора, а того, кто слышит тиканье.

  — Выглядит так, будто поставил на удачу, надеясь сорвать куш....

  Если разговор уйдёт в логику — проигрыш неизбежен. С точки зрения инвестиций это нерационально. Остаётся одно: ударить по эмоциям. Нужно задеть Джерарда, заставить поверить. Ничего сложного. Стоит лишь нажать на нужную струну.

  — Думаешь, похоже на азартную игру?

  — А разве нет?

  — Наполовину верно, наполовину — нет.

  Взгляд встретил его глаза, в нём промелькнул вызов.

  — Хочу настоящей охоты, — слова прозвучали как выстрел в тишине.

  У Джерарда дрогнули ресницы. Охота... Это слово задело что-то глубоко внутри. Для его семьи охота была не просто забавой — испытанием, обрядом, в котором проверяли силу духа и ответственность перед родом.

  — Забавно слышать разговоры о настоящей охоте от того, кто сам ни разу ружья в руках не держал, — холодно заметил Джерард.

  — Это касается и тебя, Джерард, — прозвучал ответ, спокойный, но с лёгкой сталью в голосе.

  Он удивлённо поднял брови, словно не верил, что ослышался. Лёгкая усмешка скользнула по губам собеседника, горькая, как недоваренный кофе.

  — Неизбежность, понимаешь? Мир стал другим. Дикая природа загнана в резервации, охота превратилась в аттракцион. Зоны, где выпускают зверя только для того, чтобы поиграть с ним в смертельные догонялки...

  — И это не охота?

  — Это всё равно что прийти с ружьём в зоопарк.

  — Шон! Да ты..., — Рейчел ахнула, вцепившись пальцами в салфетку. Слова резанули воздух, как нож. Она знала, что значит охота для семьи Джерарда, и потому мгновенно почувствовала, как стол окутал холод.

  Все взгляды обратились к Джерарду. Его лицо застыло, но на губах сохранилась тонкая, натянутая улыбка. Терпение этого человека поражало.

  — Хочу настоящей охоты, — повторил он уже тише, но в словах звенел металл. — Охоты, где на кону всё. Где победа приносит трофей, а поражение стоит жизни. Сегодня только одно место осталось для такой схватки.

  — Биржа? — прозвучал насмешливый вопрос.

  — Именно.

  Эффект был слабее, чем ожидалось. Пришлось ударить сильнее.

  — Тем, кому нужно просто мясо, дорога в супермаркет. Тем, кто хочет поиграть в охоту, — в заказные заповедники. Но настоящие охотники ставят всё на карту. Я хочу доказать это. Миллион долларов — моя ставка.

  Настоящий охотник — это я.

  А ты? Ты ребёнок с игрушечным ружьём.

  Бросил Джерарду слова, как наживку. Хотелось увидеть, клюнет ли он или так и останется среди покупателей "супермаркетного мяса", которых сам так презирал. Но он только смотрел, сдержанно улыбаясь.

  "Держит лицо, сцуко?"

  Дальше давить нельзя. Это уже не охота, а свалка, где победителей не бывает.

  "Ну что ж... пусть будет так".

  Даже без дополнительных вложений цель оставалась прежней — проверить его на честность. Глоток разочарования успел обжечь горло, когда Джерард наконец заговорил. Голос медленный, словно взвешивал каждое слово.

  — Это не схватка.

  На губах появилась едва заметная ухмылка.

  — Настоящий охотник следит за каждым патроном. Каждая пуля — это жизнь и смерть. Когда дорогой боеприпас летит впустую, груз на плечах становится тяжелее. В этом и смысл риска, не так ли?

  Щёлчок в голове — словно спусковой крючок. Этот человек видел ситуацию насквозь.

  — Хочешь сказать, что я должен разделить убытки?

  Удар был точный. Фондовый управляющий получает процент с прибыли, но в случае провала уходит с чистыми руками. Джерард заметил противоречие.