| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
— Привет.
— Привет, привет. Давай раздевайся, не будем терять времени, — произнес реаниматор.
— Что прям так... сразу? Ты сказал, что мы просто поговорим.
— В процессе и поговорим, — воодушевленно ответил тот, скинув испачканный халат на пол.
Подъехавший РДК очистил ботинки от останков вермиса, любовно отполировал обувь хозяина и потащил грязный халат в прачечную.
— Спасибо, восемнадцатый, — поблагодарил Лонгкард.
Он внимательно посмотрел на стоящую перед ним девушку и признался:
— Я рад тебя видеть, Ника.
Агент Верис вжала голову в плечи и тихо спросила:
— Может, тогда обойдемся без осмотра?
— Без него никак. Я очень долго не видел свою самую любимую пациентку.
— Так, значит я для тебя только пациентка?
Лионкур сделался серьезным.
— Не только, — сказал он.
— Тогда просто спроси, как я себя чувствую.
Лонгкард улыбнулся, присел на край стола и растерянно поинтересовался:
— И как ты себя чувствуешь?
Агент Верис пихнула руки в карманы куртки, пожала плечами.
— Теперь намного лучше.
Реаниматор резко опустил голову, посмотрел на лежавшую рядом медицинскую карту и спросил:
— А почему тебя перевили в другой отдел?
— Что Кирран тебе и об этом сказал? Вот трепач!
— Мак-Кирран? Нет. Я не видел и не слышал его больше недели. Он часто пропускает практику ради работы. Я, кстати, слышал, на тебя напал домовой? Судя по тому, как ты кричала, яркость твоего эмоционального фона восстановлена.
Ника кивнула.
— Более чем. Но если не Кирран, то кто тебе растрепал про мою новую должность?
— Рик'Ард просил копию твоей карточки отправить на твое новое место работы — в СОМ.
Ника покачала головой, недобрым словом вспомнив своего начальника.
— Вот старый лис, заранее ведь все продумал. Так это Масса тебе нажаловался?
— Я бы не назвал это жалобой. Мне показалось, он обеспокоен. Как и я теперь... Что там за видение у тебя было?
Агент Верис с большим удовольствием рассказала бы давнему приятелю про ожившего героя старых кошмаров и про свою несправедливую судьбину, но обещание держать сей факт в тайне, вовремя остановило юную красноречивость.
— Да так, — отмахнулась Ника, — просто встретила мужика похожего на Фроста. Растерялась немного. Я всего лишь обозналась, но мне этого никто не простил. Ведь все считают меня сумасшедшей. Такую панику подняли.
— Не все считают тебя сумасшедшей, — возразил реаниматор.
— Хорошо. Все кроме тебя.
Лионкур звонко засмеялся, и подмигнув, стоявшей перед ним девушке, сказал:
— А без осмотра нам все же не обойтись. Заходи за ширму и там переодевайся.
— Но...
Лонгкард бодро поднялся со стола и зашагал к двери.
— Я закрою кабинет, никто ничего лишнего не увидит, если тебя это беспокоит. Меня я думаю не зачем стесняться?
'Как раз наоборот' — подумала Ника, почувствовав, как созревает глубинное стеснение. Девушке не хотелось показывать свое изуродованное тело человеку, к которому тяготели ее мысли.
— Дорогая, мне необходимо знать, не отвергает ли твой контрадикторный организм месяцы моей напряженной работы.
Ника опустила взгляд и поплелась за клеенчатую ширму.
— Я вдруг сейчас подумала, — аккуратно снимая с себя одежду, сказала девушка. — Как ты считаешь, вот если бы и правда, Фрост оказался живым... допустим это было б так... Ты меня слушаешь?
— Да, да, слушаю, — отозвался реаниматор, подкатывая ультразвуковой сканнер к кушетке.
— Так вот... ситуация настолько абсурдная, что я невольно задумалась. В связи со всем случившимся со мной, с моей болезнью...
— Я не считаю это болезнью, — возмущенно перебил Нику Лионкур, надевая чистые резиновые перчатки. — Это был затяжной период восстановления.
Девушка наступила босыми ногами на холодный пол и, накинув на обнаженное тело одноразовую полипропиленовую рубашку сказала:
— Хорошо, пусть так, но дело не в этом. Мне интересно, смогла бы я свидетельствовать против Фроста? Ты мне как врач скажи, была бы у моих обвинений хоть какая-то ценность?
— Сомнительная... если честно.
Ника вышла из-за ширмы, стыдливо кутаясь в тонкую рубашку.
— Никто не воспринял бы меня всерьез?
Лонгкард улыбнулся, указал на кушетку, на которую небрежно была наброшена хирургическая голубоватая простынь.
— Давай сюда, — ласково сказал он. — Я думаю, что никто кроме психиатра не воспринял бы твои обвинения всерьез. Друзья, те, кто презирают Фроста, тебе бы, несомненно, поверили. Уверяю, их было бы большинство, но этого не достаточно для подтверждения его вины. Где ты говоришь, видела Фроста?
Ника осторожно присела на кушетку.
— Я же говорю, это был не он.
Реаниматор бережно обхватил ладонями лицо девушки, убрал спадающие на скулы волосы, внимательно осмотрел рубцы на шее и поинтересовался:
— Как быстро ты поняла, что обозналась?
— Ну... не знаю.
— Почти сразу, дома после размышлений или тебя переубедили чужие насмешки? — спросил он, посветив в левый глаз агента Верис ярко-зеленым светом небольшого фонарика. — Видишь этим глазом хорошо?
— Да, я даже забыла, что он не родной, — прищурившись, ответила девушка.
— Так, когда поняла, что обозналась?
— Почти сразу, — соврала Ника. — Он же мертв. Я почти сразу, поняла что ошиблась.
Лонгкард легко толкнул девушку в плечо и сказал:
— Ложись.
Ника обреченно посмотрела на реаниматора, скрестила руки на груди и опрокинулась на кушетку.
Лионкур покачал головой.
— Дорогая, расслабься, — вполголоса произнес он. — Мне нужно взять у тебя немного крови.
Девушка тревожно выдохнула, поочередно опустив руки, расположила их вдоль дрожащего тела. Она прекрасно понимала, что употребляемое в ее сторону обращение 'дорогая' имело не только образную ценность. После того, как младший заместитель Чач Далистый издал приказ о прекращении финансирования регенеративного лечения пострадавших при разрушении храма, именно реаниматор Лионкур взял на себя долговые обязательства на восстановление нескольких пациентов. Во сколько обошлась Лонгкарду жизнь агента Верис, Ника до сих пор стеснялась спросить.
Реаниматор продолжал опрос:
— Голова продолжает болеть?
— Да. Она у меня самостоятельная.
— Упорная головная боль часто является единственным проявлением скрытой депрессии, — сказал Лионкур, надев на руку девушки механический аппарат для сбора крови. — Что у тебя с кошмарами?
— Снова начались. После того, как я увидела этого козла Фроста.
Реаниматор посмотрел на пациентку.
Ника быстро исправилась:
— Того мужика, который был похож на Фроста. Я же все-таки обозналась и на мгновение подумала, что это он.
— А ты уверена, что действительно обозналась?
Ника почувствовала, как эластичный жгут автоматически пережимает ее руку выше локтевого сгиба, как быстро и точно колит игла.
— В смысле? — сощурившись, уточнила девушка.
— Тело Фроста так и не нашли. Разве в таком случае люди не считаются без вести пропавшими?
Лишаясь нескольких миллилитров крови, Ника почувствовала легкую слабость.
— Я тоже так думаю, но говорят, что после психоделического уничтожения господина Масса никто не выживает.
— Да, все известные мне факты это подтверждают. Но всегда находились мертвые тела. А Грегори тоже не так прост. Возможно, тот, кого ты видела — действительно он?
Ника удивленно подняла голову, спросила:
— Хочешь сказать, что ты больше веришь в то, что это был воскресший Фрост, нежели в то, что я сумасшедшая?
— Прекрати считать себя сумасшедшей, — сердито произнес реаниматор, снимая аппарат и извлекая из него пробирку с кровью. — Зажми руку. Кататонический ступор, галлюцинации, нарушенное эмоциональное равновесие, психозы — причиной всему этому является сложноструктурная пентаграмма, в которую ты попала перед смертью. Прости — клинической смертью. Распутать все слои твоего сознания из этой паутины было очень непросто. И, похоже, я не смог сделать этого до конца. Это минус мне, конечно.
Агент Верис посмотрела в черные глаза Лионкура. Она всегда с охотой расплачивалась за мелкие одолжения, за немаловажные была признательна, но не представляла, как и чем отплатить реаниматору за спасенную жизнь. Находясь рядом с ним, девушка чувствовала себя виноватой и беспредельно обязанной. Ника даже не поняла, когда возвышенное чувство благодарности превратило ее влюбленность в рабство.
— Спасибо тебе, — тихо поблагодарила девушка. — Давай больше не будем об этом. Просто делай что нужно.
— Хорошо, — согласился Лонгкард.
Он снисходительно улыбнулся и раскрыл полы тонкой рубашки, служившей пациентке надежной защитой от стеснения. Ника поспешила зажмуриться, словно закрытые веки могли скрыть уродливую наготу ее тела.
— Моя хорошая, да ты поправилась, — заметил реаниматор.
Девушка пристыжено кивнула.
— Во всем виновны пунтики Киррана.
— Славно, у тебя хороший аппетит.
Лонгкард склонился над Никой, осторожно прикоснулся к грубому шраму, проходящему вдоль грудной клетки девушки.
— Так, есть небольшие уплотнения, но в целом все хорошо зарубцевалось.
— А можно будет убрать это уродливый шрам?
— Можно его сделать менее заметным, но об этом мы с тобой поговорим через пару месяцев.
— Как скажете... доктор.
Реаниматор прикрепил кнопочные электроды на виски, грудную клетку девушки, смазав предварительно место пульсации специальным гелем, а четыре конечностных на руки и ноги.
— Полежи так немного, я пока отнесу твою кровь в лабораторию.
Ника не открывая глаз кивнула. И после того, как шаги Лонгкарда удалились в глубину кабинета, она облегченно вздохнула.
— Знаешь... — послышался ласковый баритон реаниматора, — я постараюсь сделать что-то еще...
— Неужели со мной можно сделать что-то еще? — усмехнулась Ника. — Ты и так собрал меня по кусочкам. И вообще, мне кажется, что для человека, который удовлетворяет свои интересы за счет управления, ты слишком необъективно ко мне относишься. Это из-за моей матери?
— В каком смысле?
Ника открыла глаза, проследила за путешествующим по ее телу голубоватым лучом сканера, потом сказала:
— Лига Сверхъестественного определила ее кольцо тебе. Это вроде как великая честь для простого маджикайя.
Лионкур подошел к девушке.
— Все еще не понимаю, к чему ты клонишь.
Бравада Ники мгновенно потонула в озадаченном взгляде реаниматора.
— Ну, типа ты благодарен и поэтому со мной возишься.
Лонгкард широко улыбнулся и мгновением позже громко захохотал.
— Какая ерунда! Бесспорно, я глубоко уважал Люмену, но, моя дорогая, коль речь об этом зашла, ты должна помнить, что возиться с тобой я начал намного раньше, чем стал держателем реликвии.
— А где оно? — заинтересованно вытянув шею, спросила Ника.
— Кольцо?
— Да. Ты вроде все время должен носить его.
Реаниматор стянул резиновую перчатку с левой руки. На безымянном пальце сверкнул серебреный перстень. Сверхценным считался не металл, из которого был изготовлен перстень, а украшающий его спрятанный в хрусталь глаз нерожденного дракона.
— Вот. Берегу, как видишь, — ответил Лионкур с улыбкой.
Девушка насмешливо улыбнулась.
— Как думаешь, зачем тогда Фросту понадобилось это кольцо?
Лонгкард виновато пожал плечами.
— Не знаю, дорогая. Волшебные кольца — ценные реликвии. А быть может, ему нужен был просто трофей. Лучше, конечно, спроси это у него самого...
Удивление дернуло желваки на лице агента Верис.
— Расслабься, дорогая, — шепотом произнес реаниматор. — Несколько часов назад, по просьбе Масса я делал заключение о состоянии Грегори Фроста. И... должен признаться, был почти уверен, что его появление ты не попытаешься от меня утаить.
Ника возмущенно приподнялась на кушетке.
— Так ведь я обещала Масса, что никому...
— Понимаю. Я без амбиций, — требовательно успокоил девушку Лионкур. — Приляг, пожалуйста. Но... — реаниматор властно посмотрел на свою пациентку, — надеюсь этого больше не повториться? Я твой лечащий врач и мне нужно знать о тебе если не все, то многое, а в частности то, что касается причин твоей паранойи. Ты поняла меня?
Агент Верис пристыжено опустила взгляд.
Лонгкард не всегда был приветливым, а его улыбка дружелюбной. Когда идеи Лионкура становились грехом, за плечами реаниматора словно ликовал дьявол. В такие моменты Ника робела и терялась, будто земля уходила из-под ног. Каждый раз, слыша повышенный тон его голоса, девушка становилась податливой, как разогретый в ладонях пластилин. Иногда Лонгкард позволял себе этим пользоваться.
— Больше этого не повторится, — подавлено произнесла агент Верис.
Лукавый за плечами реаниматора улыбнулся.
Глава 6. РАБОТА ЕСТЬ РАБОТА
Среди однотипных, непримечательных строений, находившихся на лабиринтоподобной улице, носившей многообещающее название 'Благополучная', найти дом, в который поселили Грегори Фроста, оказалось крайне сложно. Все нормальные улицы имели лишь два направления, но здесь их было множество, половина из которых располагались по кругу или заканчивались тупиками. Сонная, беспрестанно зевающая агент Верис вот уже около часа блуждала по здешним закоулкам в поисках двадцать первого номера. Здесь не было никаких указателей, отличительных знаков, особенно покрашенных заборов — ничего, что могло хотя бы намекнуть на правильный дом. Даже камни в оградах умудрялись громоздиться угнетающе однообразно.
— Ну, и как мне найти 'дом номер двадцать один', если здесь ни у одного дома нет номера? — пробурчала Ника.
До того как попасть на территорию принадлежащую службе охраны, девушка представляла дом Фроста стоящим где-нибудь на мрачном холме, под прикрытием грозовой тучи, полуразвалившимся и тревожно поскрипывающим. Но степень зловещего скрипа у всех местных зданий была одинаковой — для безопасности подопечных СОМ дома на первый взгляд не должны были отличаться друг от друга. Благополучную улицу окружала мощная защитная аура, даже воздух здесь сгущался и казался наэлектризованным.
Девушка остановилась на перекрестке, запустила руку в любимую сумку, извлекла желтую папку документации по делу Грегори Фроста и окунулась в бумажные дебри.
— Так... дом номер двадцать один... — вслух зачитала Ника, — войти в контакт со стражем дома, назвать пароль... бла-бла... находится в конверте... получить подпись, отметиться... так... зачистить... закрытие... соблюдайте... все... и все? — Ника посмотрела по сторонам, задумчиво почесала затылок. — Вот, черт... здесь даже спросить не у кого.
Словно по закону притяжения на дороге уходящей вправо, показался размытый силуэт человека в шляпе.
— Неужели? — воскликнула агент Верис и рванула с места.
Незнакомец куда-то спешил и быстро удалялся.
— Постойте! — прокричала Ника.
Человек остановился и обернулся. Он был закутан в пыльную накидку.
— Здравствуйте, — подбежав, поздоровалась Верис.
— Доброе утро, — учтиво сказал прохожий, в интонации голоса чувствовалось любопытство. — Чем могу быть полезен?
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
| Следующая глава |
