Производные счастья ( общий файл)

— А я здесь при чём?

— Понимаешь, девочка, обе — Поля и Настя, твои коллеги. Ладно бы работали в разных отделениях, но они из оперблока. Я конечно не сыщик Гуров, но даже мне понятно, что тот, кто это делает, слишком избирателен в своих пристрастиях. Пока ты болеешь дома, ты в безопасности, а дальше... Следующей жертвой может стать кто угодно.

— Так вы поэтому запретили меня выписывать? Заботитесь о моей безопасности?

Автомобиль остановился на светофоре, и он ласково прикоснулся к её щеке, завёл прядку волос за ухо, привлекая внимание и заставляя повернуться к нему:

— Солнышко моё, — тихим проникновенным голосом начал он, — для женщины, которая с такой страстью отвечала мне сегодня утром, ты слишком консервативна. Отпусти себя, позволь чувствам и эмоциям взять верх над разумом. Давай мы с тобой в клинике поиграем в деда Мороза и Снегурочку. Сейчас мы одни и к чёрту официоз! Договорились?

Нара почувствовала, как под его пристальным взглядом, в котором плескалось ничем не замутнённое желание, к щекам приливает кровь. Заворожённая его бархатным голосом, она смогла только кивнуть. Он улыбнулся и вдруг неожиданно чмокнул её в нос:

— Вот и ладушки! Ты моя умничка! Поехали дальше.

* * *

... — Что-то я не вижу здесь автомастерской, — Нара с недоумением оглядывала огромный двор, утопающий в зелени и цветах, с яркой детской площадкой посередине, огороженный по периметру высоким кованым забором и шлагбаумом на въезде. Во дворе стояло всего лишь два двухэтажных дома с тремя подъездами в каждом.

— И не увидишь. Я здесь живу. Твой "Мотя", стоит в моем гараже. Мой школьный приятель отремонтировал его, и он терпеливо ждёт свою хозяйку, — Северинцев въехал на дорожку, ведущую к одному из подъездов, достал из кармана брелок и нажал на кнопку. Гаражная дверь поднялась вверх.

— Мотя! — счастливо пискнула Нара, — и было чему радоваться: начищенный и отполированный железный друг, выглядел теперь как новенький.

— Стой, не торопись, сейчас я в гараж заеду, а потом уже пойдёшь обниматься со своим "Мотей",— сказал Северинцев таким тоном, будто сам починил машину.

Нара обследовала салон, заглянула под капот, даже повернула пару раз ключ в замке зажигания.

— Ну что, ты готова с ним расстаться ненадолго? — спросил он, подавая ей сумочку с документами.

— Ой! Спасибо тебе! Он стал даже лучше, чем был! Правда! — Она убрала сумку в бардачок.

— Ну так! Толик у нас в этих делах спец, — пожал плечами Саня, — только, Нара, он настоятельно советовал тебе не держать документы в бардачке. Тем более права.

— Да. Спасибо, я учту.

— Нара.

— Да.

— По имени меня назвать — слабо?

— Эээ, н— нет.

— Ну и?

— Саша, — тихо прошептала она.

— Что? Не слышу. Смелее. Ну, давай же.

— Саша, — уже громче сказала она.

— Отлично! Лучше бы Саня, конечно, но и так сойдёт для первого раза.

— Саня, — повторила Нара.

Северинцев рассмеялся совсем уж счастливым смехом и потащил её в сторону лифта.

— Пойдём, принцесса. Я приглашаю тебя в гости.

— Здесь что, всего одна квартира?

— Угу. Это трёхквартирный дом

— Ничего себе!

— Мне не очень здесь нравится. Эту квартиру мама с Ольгой выбирали. Мне ничего не оставалось, как согласиться, чтобы не обидеть их.

— А сам ты, где хотел бы жить? — они зашли в лифт и Саня нажал на кнопку.

— М-м. Где-нибудь в деревне. Такой, знаешь ли, уютный домик... — договорить он не успел. Дверь лифта распахнулась и на пороге их уже ждала, высокая красивая женщина с такими же, как у Северинцева тёмными как южная ночь глазами.

— Господи! Мелкий, где тебя носит? — возмутилась красавица, — я уже все глаза проглядела! — Ты когда обещал дома быть? Всё такой же безалаберный как в детстве!

— Нара, познакомься, — подставляя щёку для поцелуя, чуть смущённо отрекомендовал женщину Саня, — это бесцеремонное создание называется Ольгой. И она моя сестра.

— Угу, — доброжелательно кивнула Ольга, — и заметь, мелкий — старшая сестра, которую ты должен хотя бы иногда слушать. Проходи, детка, не стесняйся, — она обратилась к смущённой Наре, вовсе не ожидавшей увидеть здесь кого-то ещё.

Северинцев закатил глаза, неприметно махнув Наре рукой, мол, не обращай внимания:

— Оль, ты купила то, что я просил?

— Конечно. Всё в холодильнике. И всё же зря ты не позволил мне похозяйничать на кухне. Держу пари — опять с утра голодный.

— Ольга!

— Что "Ольга"? Я уже скоро сорок пять лет как Ольга. Вот была бы мама жива...

— Оль, ну хватит, правда! Что ты со мной как с маленьким!

— Потому что для меня ты всегда будешь младшим братцем. Пусть ты хоть трижды крутой хирург, для меня ты всё тот же малыш, за которым мне поручили приглядывать. Вот когда у тебя будет семья, и я удостоверюсь что ты, моя радость, в надежных руках супруги, только тогда отстану от тебя.

Нара с интересом наблюдала за женщиной, которая действительно заботилась о нём, как о маленьком мальчике.

— Нарочка! Приятно было познакомиться, — Ольга протянула руку для прощания:

— Надеюсь, ты с Санькой поладишь. На самом деле он добрый.

— Эй, вообще-то я здесь. А ты говоришь обо мне в третьем лице, — Северинцев уже обнимал её за талию. И когда он успел это сделать?

— Я в курсе. Ладно, счастливо оставаться, ребята! Сань, я хотела с тобой кое-что обсудить, но пожалуй, чуть позже. Не срочно. Нара, если что — можешь жаловаться мне. Я поделюсь с тобой одним проверенным способом.

Она ещё раз чмокнула брата в щёку, сделала Наре ручкой и направилась к лифту.

Когда Ольга ушла, он схватил Нару и прижал к себе, перемежая слова поцелуями:

— Ты извини, девочка, я не знал, что Олька здесь будет... Мы созванивались сегодня, я просил кое-что купить к ужину... Обычно, она не дожидается меня... Ом-м-м, какая же ты... У меня от тебя просто крышу сносит...

— Твоя сестра права, — ей всё же удалось вывернуться из его рук, — ты наверняка сегодня не обедал. Так что сначала ужин!

— Я не хочу есть, — он снова попытался её поймать, но неудачно, — поверь, меня мучает совсем другой голод!

— О-о! Как тут всё красиво, — Нара сделал вид, что не расслышала последних слов, разглядывая кухню.

— Красиво? Да ладно! Всё это напоминает мне операционную, — проворчал он, открывая холодильник и разглядывая содержимое пакетов, принесенных Ольгой.

Нара подумала, что в этом есть доля правды. Рабочий стол прихотливо изогнутой формы находился в центре помещения, и вкупе с нависающей над ним вытянутой лампой наводил на мысль об операционном столе.

— А мне нравится.

— Надеюсь, мне удастся когда-нибудь съехать отсюда, — сказал Северинцев, придирчиво рассматривая мясо. — В маленький дом с деревянной мебелью, человеческой кухней и спальней, не похожей на зал ожидания аэропорта. Потому что это не квартира, а монстр. Она слишком велика для меня одного. И вообще, — тоном капризного мальчишки, продолжил он,— если я сейчас вот прямо тут помру, ты будешь виновата.

— Ну, ты до сих пор жив, — усмехнулась Нара, — И от этого ещё никто не умер. Лучше скажи, чем помочь.

— Уверена? — он снова притянул её к себе, заглядывая в глаза.

-Да.

— Ну хорошо. Только знай, я отомщу и очень жестоко!

— Согласна. Так что нужно делать.

— Тогда займись салатом. А я мясо пожарю.

— Йес, профессор!

— Ещё раз так назовёшь меня, отшлёпаю!

— Хм. А Ольга тоже доктор? — Нара сложила в миску крупные спелые помидоры и направилась к мойке.

— Нет. Она пианистка. Бывшая. Большие надежды подавала. Но. Выскочила замуж и всё. Карьера на том и закончилась. — Саша извлёк из глубин шкафа ступку и пест, всыпал туда специи, и через секунду по кухне разнесся остропряный аромат такой душистой смеси, что Нара даже чихнула.— Будь здорова!

— Угу.

— Ольга вообще-то в Испании живёт. Здесь наездами бывает. Отца проведать ну и меня заодно повоспитывать по старой памяти.

— Она красивая.

— Да? Наверное. Но ты всё равно лучше.

— Льстец!

— Правда. Ты — моя женщина, поэтому ты лучше.

Внезапно у него зазвонил сотовый.

— Солнышко, — попросил он, — подай пожалуйста трубку, у меня руки в мясе.

Нара взяла лежащий на столе телефон, нажала приём и поднесла к его уху.

— Северинцев. Да. Когда? Давление? Какая кровопотеря? Уже еду.

Нара вслушивалась в отрывистые фразы, уже понимая, что их вечер вдвоём безнадёжно испорчен.

— Чёрт! — он швырнул трубу на стол, — чёрт! Как же не вовремя. Нара, — он вытер руки салфетками, подошёл к ней, обнимая за талию, — мне нужно в клинику. Там пулевое привезли. Но ты останешься здесь. Я вернусь и мы продолжим наш вечер. Согласна?

— Хорошо. Я ужин сама приготовлю.

— Да к лешему ужин. Ты мне нужна, а не ужин. А впрочем, делай что пожелаешь. Только дождись меня. Обязательно!

— Куда ж я от тебя денусь. Поезжай уже. Тебя ждут.

— Я постараюсь побыстрей вернуться.

Оставшись одна, Нара пожарила стейки, сделала салат, всё время посматривая на настенные часы. Прошёл всего лишь час, а ей казалось, что он отсутствует целую вечность. Чтобы хоть чем-то себя занять, она решила прогуляться по комнатам, заодно присматриваясь к обстановке. В таких огромных квартирах, она не была ещё ни разу.

Что ж. Неплохо. Стильно и дорого, но на удивление уютно и обжито. Нара почему — то думала, что жильё Северинцева должно быть более безликим и холодным.

Повсюду — он. Его халат, небрежно брошенный на стул. Коллекция дисков. Любимый коньяк. Подборка книг. Всё под рукой. Умеет он получать удовольствие от правильно организованных бытовых мелочей. В приоткрытом шкафу — вереница накрахмаленных рубашек. Отглаженные костюмы. Коллекция запонок и зажимов для галстука. Отдельная стойка для огромного количества этих самых галстуков.

Репродукция Рембрандта на стене. Фотография родителей в серебряной рамочке на письменном столе. Еще фото. Все семейство на берегу моря. Сане — лет шесть, не больше. Серьезная мордочка и ладное телосложение на фоне худенькой голенастой девочки в очках, в которой Нара не сразу узнала Ольгу.

То ли дело теперь... Ольга — красавица. Ну и Саня.., да что там — очень хорош собой.

Нара приблизилась к огромному в пол зеркалу. Она знала, что производит впечатление на мужчин, но Северинцев? Как он её разглядывал... Что он вообще думает, Саня? Вот бы влезть ему в голову и разобраться во всех хитросплетениях его нынешних мотивов и действий.

Какие глупости в голову приходят! Она опустилась на диван и прикрыла глаза. Ну когда он придёт? Нара понимала, что возвращение Северинцева не зависит от его или её желания, что он придёт обязательно, но лишь тогда, когда убедится в том, что операция прошла успешно и мысленно молилась о том, чтобы бог послал ему удачу. Часы пробили полночь, а его всё не было и Нара сама не заметила, как уснула.

... Её разбудили ласковые руки, ласкающие её тело, губы, целующие её куда придётся и хриплый, прерывистый шёпот:

— Я вернулся, солнышко... боже... как же я соскучился... ты моя девочка...

— Саня, — она сонно провела ладонью по густым волосам, — я уснула нечаянно. Тебя долго не было, — она обвила руками его шею, когда он взял её на руки и понёс в спальню.

Прохладный воздух ударил в лицо, и её кожи коснулась шелковистая ткань. А потом — крепкие объятия, и её тело вжалось в его — уже полуобнажённое, горячее, чуть влажное от пота и такое же нетерпеливое, как её собственное. Она снова прижалась к его губам, не в силах насытиться глубокими, страстными поцелуями, недоумевая, как же она жила без них до сих пор?!

Он отодвинулся, помогая ей раздеться, не забывая о себе, потом достал из прикроватной тумбочки квадратный конвертик:

— Нам это потребуется? Я не особенно люблю их. Но, если для тебя это важно...

Нара помотала головой:

— Я об этом позаботилась.

Он довольно улыбнулся и вдруг резко, без предупреждения перевернул её на живот, подминая под себя.

— Эй! — Нара протестующе вскрикнула. Она считала эту позу слишком развратной и никто из любовников так и не смог уговорить её.

— Тс-с-с, — он прижался губами к её затылку. Провел невесомую дорожку из поцелуев от шеи к позвоночнику, — всё хорошо, солнышко. Расслабься. Я тебя не обижу. Тебе понравится. Обещаю. Слышишь?

Она слышала. От бархатного, вкрадчивого голоса, шепчущего прямо над ухом, живот свело долгим, болезненным спазмом вожделения, превращая внутренности в теплую, пульсирующую губку, готовую и жаждущую вторжения. Нара выгнула спину, опираясь на локти, приподнимая бедра, и умоляюще застонала. Сзади раздался ответный хриплый стон.

Сильный толчок — и вот он уже внутри. Чувствовать его, ощущать, как твердая плоть задевает самые чувствительные точки в животе, как она трётся, выскальзывая, и вновь раздвигая её, врываясь — ещё глубже, ещё нетерпеливее... Слышать его стоны, его дыхание сквозь звуки поступательных движений... Двигаться навстречу, позволяя ему достигнуть самой глубинной, самой затаённой точки, словно впуская в собственную душу, — чтобы содрогнуться от острого наслаждения раз, другой — с каждым разом всё сильнее, заставляя приближаться к пику, к вершине, к небесам...

Всего лишь несколько минут, показавшихся вечностью, несколько мгновений, позволивших узнать друг друга до самой горячей, самой трепетной глубины, — и сильнейший оргазм сотрясает два тела мощным внутренним взрывом. И весь мир трещит по швам: всё остальное отходит на задний план, стирается, становится слишком блёклым, примитивным и в голове нет ни одной мысли, кроме ослепляющего разум наслаждения, в миг когда двое становятся единым целым.

... Нара расслабленно лежала, потерянная в удовольствии, пресыщенная и обессилевшая. Саня опустился рядом на локти, закрыв глаза, уткнулся лбом в подушку, блаженно улыбаясь, и она увидела, как сползает по его виску капелька пота. Нара довольно хмыкнула, потом потянулась и с утомлённой, сытой благодарностью поцеловала его раскрытые губы:

— Спите, профессор Северинцев, — с нарочитой чопорностью сказала она, — у вас завтра снова трудный день.

— Хулиганка, — сонно пробормотал он, ласково проводя по её плечу, — пользуешься моментом, да?

— Угу, — она утвердительно кивнула, лукаво улыбнувшись.

— Ладно-ладно, я вам ещё это припомню, Нара Андреевна.

— Спи, мой хороший, — она натянула на него одеяло, видя, что он уже и в самом деле засыпает, — позже придумаешь как отомстить мне, — легонько провела по волосам, позволяя руке скользнуть дальше по шее к лопаткам.

Когда её взгляд наткнулся на крупную, похожую на фасоль родинку под его левой лопаткой, Нара вытаращила глаза, обвела "фасолинку" пальцем и тут же отдёрнула руку. Но её предосторожность пропала втуне, Северинцев уже крепко спал...

* * *

Нара сладко потянулась и открыла глаза:

— Саня,— позвала она, — Са-аш, — но никто не откликнулся. Она была одна в просторной кровати.

Нара обвела глазами комнату. Окно было забрано глухими римскими шторами и в полумраке спальни было непонятно — ночь сейчас или уже утро. Её взгляд наткнулся на стоящий на тумбочке с её стороны электронный будильник, который показывал девять часов утра. А значит Северинцев уже полтора часа как на работе. Ничего себе! Она вскочила на ноги, завернулась в лёгкое покрывало, только сейчас замечая свёрнутый вчетверо тетрадный листок, одним углом подоткнутый под будильник.