Цивилизаtion 2

На башнях было организовано две команды катапультщиков. Еще несколько человек строили новые машины. Каждая катапульта была уникальна, и отряд артиллеристов должен был четко знать, какой баллистический эффект у его орудия. Я поставил в поле метки, обозначающие расстояния и расчертил клин, регулирующий высоту. С его помощью нужно было производить поправку. Появился новый род войск.

Прошло уже около месяца, как я отправил делегацию с ультиматумом. Я стал серьезно волноваться, что гонцов съели дикие звери или какие-нибудь агрессивные охэ. Впрочем, случившееся вскоре донесение разведчиков заставило меня перестать беспокоиться по этому поводу, зато заволноваться совершенно по другому. С востока на мой лагерь шла орда вооруженных и бронированных солдат.

В своих планах я рисовал с десяток сценариев. От наиболее благоприятного до катастрофического. То, что происходило — был именно он. Десятый. Седой объявил мне войну.

Стараясь не поддаваться панике, я позвал Тыкто с Быком и объявил о том, что идут враги. Тыкто понимающе кивнул и они с Быком спешно принялись готовиться к неприятельской атаке. Такое впечатление, что туземцы ждали этого. Опять мелькнуло обидное ощущение, что дикари разбираются в людях лучше чем я.

Действия были отработаны на учениях, но одно дело, когда репетируешь понарошку, а другое, когда опасность абсолютно реальна. Однажды я уже ожидал нападения Седого, но тогда все кончилось мирно. Сейчас же, у меня было очень неприятное предчувствие. До прибытия войска оставалось около часа. Мой форт готовился к обороне.

По периметру стен выстроились лучники. На костры поставили огромные горшки с водой. Если дойдет дело до взятия укреплений — кипяток самое действенное средство против брони, лезущей на стену. Также на головы наступающих должны полететь несколько десятков каменных блоков. Жаль, что стена не везде была доведена до пяти метров и в некоторых местах поднималась всего на три с половиной.

Солдаты во главе с командирами отрядов занимали назначенные места. Первая линия обороны выстроилась на валу. Потенциальные смертники должны были максимально затруднить подход к лагерю.

Я занял позицию на юго-восточной башне, рядом с третьей катапультой. У каждой было около двадцати стрел с новейшими чугунными наконечниками. Решение было недолговечным — наконечник разрушался почти после каждого выстрела, зато пробивная сила чугуна оказалась чудовищной. Скорость перезарядки составляла один выстрел в минуту, но я надеялся, что мне не придется стрелять более одного раза.

Через пятнадцать минут все были на своих местах и полностью готовы к обороне. Гонцы умчались к Чуку и Геку, с предупреждением о возможном нападении. Подмоги я не просил — дойти все равно не успеют.

Я стоял на башне и смотрел на восток. Тянулось томительное ожидание. Войска Седого все не появлялись. Уже было далеко за полдень и солнце светило в спину. Удачно, подумал я и тут же бросился на другой конец крепости. Седой наверняка захочет обойти меня с той стороны, с которой я его не жду.

Но с западной стороны тоже все было тихо. Это попахивало весьма скверно. Седой — вояка со стажем, так что стратегия его должна оказаться весьма эффективной. Я посмотрел на сжавшего губы Тыкто, и мне стало страшно. Страшно за всех моих друзей, которых не задумываясь пустят в расход просто за нелояльность.

С востока раздался крик, сорвавший мою задумчивость. Я бросился туда, взлетел на башню и моим глазам открылась довольно жуткая картина. Растянувшись цепью шириной не меньше двухсот метров, шло наверное под пару тысяч человек. Седой не зря подгатавливал это появление. В первом ряду стояли солдаты со щитами, на расстоянии наверное метра друг от друга. За ними, в шахматном порядке, шли второй и третьи ряды. Создавалось ощущение, что войско гораздо больше, чем есть на самом деле. Поняв замысел, я пересчитал ряды и выяснил, что людей у Седого гораздо меньше. Точно не более тысячи. Но радоваться было рано. Ведь даже эта армия, имея во главе командира ВДВ-шника, сможет на раз взять мою крепость. Если только не одно 'но', на которое я и возлагал свои надежды.

Раздалась команда, эхом долетевшая до нас. И армия, блестя надраенными латами и щитами, остановилась примерно в трехстах метрах от стены. Это расстояние позволяло дяде вполне комфортно разгуливать без щита, ведь мои стрелы если и долетят до него, то на самом излете. У Дяди было предостаточно времени проверить тактико-технические характеристики моих лучников.

Перед стройными рядами стояло около десяти человек во главе с Седым. Несколько генералов, телохранителей и один человек вовсе без доспехов. Прищурившись, я пытался понять, что происходит во вражеском стане. И тут, около группы Седого взметнулся белый флаг. А еще через секунду человек без доспехов помчался к нам, держа жердь с белой тряпкой над головой.

— Не стрелять! скомандовал я, и Тыкто передал это остальным.

Человек несся как ветер, сверкая голыми пятками в свете садящегося солнца. Вскоре в его руке стал заметен коричневый сверток.

— В крепость не пускать, — велел я своему генералу. — Нужно то, что у него в руке.

Тыкто передал приказ, и через полминуты у меня на башне оказались древко с флагом и сверток из плотной кожи. Я размотал его. Тыкто дернулся посмотреть, но я повернулся так, чтобы послание никто кроме меня не смог прочитать. Письмо Седого было лаконичным.

'Соглашайся. Обеспечу минимум расхода.

Время даю 30 минут.

Если откажешься — возьму твой форт до темноты'

Ультиматум. Все так, как я себе и представлял.

— Действуем по плану номер один, — тихо сказал я Тыкто.

Катапульта была заряжена. Артиллеристы все подготовили, но я на всякий случай проверил прицел и выставленные поправки. Ветра не было. Можно было начинать.

Я закрыл глаза. Пока я не отдам приказ стрелять, у меня еще есть возможность пойти по варианту Седого. И изменить все. Навсегда.

Никогда не любил радикальные выборы. Особенно, когда на кону жизнь многих людей. Близких тебе людей. Но выхода не было. Да и надо признаться, что выбор был сделан задолго до этого момента.

— Выстрел, — тихо сказал я артилеристу.

Машина с шумом выпустила стрелу. Боковые части катапульты с глухим стуком ударились об ограничитель и в словно замедленном кино копье полетело в сторону Седого.

Глава 19

Заходящее солнце сослужило плохую службу. Ни Седой, ни стоящие рядом воины не заметили снаряда, лететь которому предстояло всего полторы секунды. Копье вонзилось в грудь стоящего рядом с Седым генерала и пригвоздило его к земле.

Седой дернулся, но тут же осекся. Его бегство за спины немедленно повергло бы в панику остальных. Он подошел к лежащему генералу и попытался выдернуть древко. С третьей попытки, уперевшись ногой в бездыханное тело, ему это удалось. Он взял в руки снаряд и повернувшись посмотрел, как мне показалось, прямо в мои глаза.

От крепости уже мчался гонец, размахивая белым флагом. Кусок коры, доставленный обратным рейсом, гласил:

'Следующая тебе. Уходи.'

Седой еще раз посмотрел на убитого генерала, постоял так секунд десять и, развернувшись, зашагал на восток. Раздались короткие отрывистые команды. Строй пришел в движение, начал рассыпаться на группы которые, построившись в колонну по четыре, отступали.

Это была победа.

Радостный крик взорвал тишину царившую над моим фортом. Я смотрел на удаляющиеся войска, сердце шумно билось и внутренний голос требовал ликовать. В этот раз я победил. Но вместе тем я понимал, что следующий раз обязательно настанет. Через месяц, через год, а может уже этой ночью, но Седой не отступит. Я кивнул Тыкто, приглашая следовать за мной. Потом молча спустился с башни и пошел к себе.

— Отправь разведчиков, — сказал я ему, лишь только закрылась дверь, — нам надо убедиться, что Дядя ушел.

Я плюхнулся в мягкое кресло. Еще одна новинка в моем интерьере, которую я сделал с апачами, набив кожаную обивку отходами от плетения веревок. Кресло оказалось невероятно удобным. Я чувствовал себя лордом в сигарном клубе. Жаль, Седой не видит. Он бы оценил.

Расставь посты на прежние места, чтобы у нас всегда оставался час времени на подготовку к нападению.

Тыкто кивнул и вышел. Все сильнее накатывало осознание, что теперь предстоит существовать в новой реальности. Почти шесть лет я жил в относительном мире, лишь однажды столкнувшись с разбойниками-охэ, вселявшими в нас беспокойство два с лишним месяца. И вот теперь у меня появился враг намного более искусный и хитрый, с огромным войском и упрямством, который не отступится от своего плана. Внутри вдруг забушевала паника.

Я вспомнил про моих Чука и Гека. Эти деревни абсолютно беззащитны перед армией Седого и даже десятая часть войска может запросто перебить всех. Я вскочил. Затем снова сел. Нужно успокоиться. Седой мог захватить деревни уже давно, но не делал этого. И это логично. Ведь не захват населения является его целью. Ему нужен я. И моя верная служба.

Я еще раз решил разложить все по полочкам. Воевать Седому смысла особого нет. Потеря живой силы не нужна никому. Тем более, нет смысла уничтожать квалифицированных работников, которых я воспитал за годы, проведенные здесь. Значит единственное, что решает проблемы — это захват меня и обращение в веру Седого. Но после случившегося — даже если я буду на его стороне — сможет ли Седой мне доверять? Наверное нет. Тогда какой вывод?

В дверь постучали. Я поднялся и открыл. На пороге стоял Тыкто.

— Дядя движется на восток. Идут быстро.

Я едва заметно улыбнулся.

— Доложи, когда уйдут через воду к себе.

Тыкто ушел, а я с нескрываемой радостью опустился обратно в свое кресло. Вывод был простой: Больше на меня нападать не будут.

* * *

Последующие недели лишь подтверждали мою догадку. Седой понял, что силой меня захватывать обойдется ему слишком дорого, да и мою лояльность после ликвидации Тыкто, Быка и прочих лидеров он явно не обеспечит. А значит остается избрать мирный путь сосуществования. Я ждал гонцов, но Дядя пришел сам.

Он пришел с тремя воинами, когда солнце было еще высоко. Пришел неожиданно, его заметили всего метрах в пятиста от лагеря. Да и то, только благодаря блеску наполированных лат. Я открыл рот, чтобы скомандовать подготовку к нападению, но осекся. Нападения явно не было. Седой шел разговаривать.

На всякий случай я построил взвод Быка. Пара десятков человек. Лучники на башне получили четкий приказ — не стрелять. Однако, в случае агрессии Седого — можно было несмертельно ранить его. Все складывалось так, как я себе и представлял, но перестраховаться все же стоило. Отдав распоряжения, я вскарабкался на башню.

Седой подошел к засеке и демонстративно снял шлем, затем сложил рядом оружие. Его примеру последовали остальные.

— Пусти в теремок, — крикнул он мне.

Я стоял и молча смотрел ему в глаза. Нас разделяло метров тридцать. Седой смотрел прищурившись, не моргая. А затем рявкнул

— Ну мне заходить или нет?

— Заходи, — ответил я и принялся спускаться с башни.

Седой шел ко мне, образовывая круг пустоты минимум на двадцать шагов. Туземцы отходили от него, словно Дядя был радиоактивный. В тишине было слышно, как скрежетнул зубами Бык.

— Стой, — стараясь звучать как можно тверже сказал я, — говорить будем на улице. Ко мне ближе пяти метров не подходи, или они буду стрелять.

Я кивнул на башню, где держали наизготовку луки двое лучших снайперов. Дядя пожал плечами и даже не повернул голову.

— Как скажешь.

— Садись, — я показал на расстеленную шкуру и, как только Седой опустился на землю, сел сам.

Туземцы любопытным полукольцом окружали нас, находясь на почтительном расстоянии. Чужие уши мне были ни к чему. Мы молчали наверное минуты две, сверлив друг друга взглядами. А затем Седой вдруг улыбнулся.

— Слушай, я был не прав. Хочешь суверенитета — мешать не буду.

Он поднял обе ладони, обратив их ко мне

— Продавить тебя не вышло, так что считай что ты победил. Войны я не хочу и драться с тобой не собираюсь. Так что давай искать пути мира.

Седой замолчал, оценивая, какой эффект произведут на меня его слова. Я старался сохранять покер-фейс.

— Ты подумай над тем, что я сказал. Мы вместе — сила. Наверное, самая большая сила на планете. Надеюсь ты простишь мою попытку энкомьенды.

Глядя на мое молчание, Седой подождал секунд двадцать, а потом поднялся, и зашагал к воротам. А я остался сидеть, полагая, что имею полное право не догонять его и не отвечать на предложение сразу. Дядя ушел ни разу не обернувшись, оставив меня одного вместе с загадочным словом 'энкомьенда'.

* * *

Следующие несколько дней я провел в размышлениях, как правильно помириться с Седым, сохранить лицо и при этом не допустить новой агрессии. Его визит произвел на меня сильное впечатление. Ответный ход должен быть на уровне. Но как ответить? Идти на его территорию через пролив я откровенно побаивался. А послать курьера с письмом — будет как-то несолидно. Думал я долго и решение все же созрело. В общем, я снарядил целый караван.

Из моих чертогов отправились двадцать человек с рюкзаками, полными дефицитной снеди, а также пять ослов навьюченные мешками с ячменем. Во главе процессии был молодой командир Абис. Отправлять Тыкто я не решился, Бык мог не сдержаться при виде Седого, так что оддуваться отправился молодой, но перспективный генерал. Надеюсь, щедрые дары компенсируют этот дипломатический дисбаланс.

Через долгие две недели я, наконец, выдохнул. Мои бойцы вернулись в целости и сохранности, а Абис к тому же наряженный в стальной шлем. Седого с делегацией не было. Зато пришло берестяное письмо, где мне предлагалось описать свод правил для дальнейшего мирного сосуществования.

С энтузиазмом я взялся за законотворчество. Я ограничивал присутствие военного контингента и вводил наказания за его нарушение. Регламентировал дипломатические и регулярные почтовые сообщения. Создавал базу для взаимовыгодной торговли и утверждал политику наказаний за преступления. Никаких недопониманий возникнуть не должно, все потенциальные проблемы должны были быть обсуждены на берегу.

Свод законов я дважды записал на больших глиняных табличках. Одну из них вложил между двух досок, обмотал шкурой и отправил в сторону Имеретинской долины. На второй пригласил расписаться Седого. Конечно в том случае, если он соглашается со всем изложенным. Абис уже проторенной дорогой ушел с этой дипломатической депешей. Вместе с ним в стан Дяди отправились еще трое бойцов. Сотрудники первого посольства. Если все будет по моему, то этим людям придется жить районе Сочи, наблюдать за жизнью и бытом Седого и регулярно навещать меня с докладом. Таких же шпионов мне придется поселить и у себя. Но подобная открытость мне больше импонировала, чем слежка за мной через торговцев от Седого.

Прошла неделя и к моему лагерю подошли четверо в латах. На всякий случай гарнизон был приведен в боевую готовность и Бык вышел навстречу с парой десятков своих ребят. Не опасаясь подвоха, за Быком последовали и мы с Тыкто. Бронированные воины остановились в двадцати шагах от строя наших солдат и положили перед собой оружие. Мужчины стояли спокойно и держались весьма уверенно. В одном из них я узнал генерала из числа апостолов Седого, остальные были, судя по всему, рядовыми бойцами. Петр поворотил одного из своих воинов, и снял с плеч большой кожаный мешок. Затем положил его на землю и развернул. Под слоем шкур я узнал свою табличку.