Тринадцатое небо

Брахман перевел взгляд на Шиву. Ему показалось, что тот внимательно смотрел на него, и старик решился спросить ожившее божество: — Всемогущий Шива, для чего ты послал мне женщину?

— Передай силу женщине перед пробуждением, — ответил Шива.

Мишра понял послание по-своему: времени до того момента, как его бренные останки сожгут на погребальном костре и прах развеют над водами священного Ганга, у него осталось мало...

Брахман закончил медитировать, встал и, не торопясь, вернулся в отведенную ему комнату, Алина же продолжила знакомство с девушкой:

— Как тебя зовут?

— У меня нет имени.

— Как нет имени?!

— Я девадаси — танцовщица и жрица любви при храме.

"Верно. На её лбу нет тилака".

— Но родители дали тебе имя при рождении?

— Да. Ямини — ночь. Мама, как и я, служила девадаси и, в награду за свое терпение, Кама — бог любви, подарил ей меня. А земного отца нет.

— А где сейчас твоя мама?

— Умерла. Теперь я служу Каме вместо неё. Я, как и она, не создана только для одного мужчины и должна принадлежать многим.

— Так ты живешь здесь, в крепости?

— В комнате напротив вашей.

— Как воины относятся к тебе?

— Они не обижают меня. Я всем довольна.

— Хоть это радует. Я буду звать тебя по имени. Хочу, чтобы ты не забывала его.

— Благодарю, добрая госпожа, — ответила женщина.

— Теперь сходи за чистой водой, а я пока осмотрюсь.

— Я быстро, госпожа, — женщина поклонилась, взяла кувшин и вышла во двор.

Алина разглядела свое новое жилище: на открытом настежь окне тусклой комнаты прикована решетка. Кровати нет. Вместо неё матрас, подушка и плед. Рядом маленький столик. Вот и все убранство. "Крепость — есть крепость...".

Вскоре вернулась Ямина с тазом и кувшином в руках.

— Раздевайтесь, госпожа, я обмою ваше тело.

— Спасибо, я сделаю это сама. Принеси мне что-нибудь поесть.

— Госпожа, что же вы сразу не сказали? Cейчас принесу, — она приоткрыла дверь и снова вышла.

В этот момент Алина успела разглядеть, как совсем молоденький коридорный охранник засунул в рот комочек из листьев бетеля с анисом и усердно зажевал ядерную смесь, делающую слюну похожей на кровь. "Мукеш говорил, что без этого зелья наемники долго обходиться не могут, значит, бетель и опиум в Индии употребляют давно..., так что, вовсе не Афганистан родоначальник использования зелья... Да черт с ней, с травой..., пускай жуют на "здоровье...".

...Ямина вернулась быстро и поставила на стол поднос с едой.

— Благодарю тебя, подруга. Составь компанию — поешь со мной, — предложила Алина.

Девадаси не отказалась — села напротив, аккуратно оторвала кусочек пури и обмакнула его в острый соус. Алина тоже оторвала кусочек и спросила, глядя в усталые глаза Ямины: — Скажи, а много ли воинов в крепости?

— Сегодня только малая часть, но завтра войско будет в полном сборе.

— От чего зависит число находящихся здесь людей? — продолжала расспрашивать любопытная девушка.

— От того, сколько из них выезжает с дозорами к границе. Но сегодня воины отчего-то задерживаются. Но когда возвратятся, у меня будет много работы...

— Так ты свободна вечером и сможешь поболтать со мной?

— Нет. Не смогу, — Ямина покачала головой и с гордостью добавила: — Сегодня я дарю любовь Камы командиру крепостного гарнизона — Рану.

— Ты любишь Рану?

— Я люблю всех раджпутов.

— Не боишься забеременеть?

— Что вы, госпожа! — Разве вы не знаете, как предохраняться? — Ямина сделала круглые глаза от удивления.

— Нет.

— Смесь из каменной соли и растительных масел предохраняет от нежелательной беременности. Необходимо смазывать ею йони.

— Спасибо за подсказку. Непременно воспользуюсь.

— А разве вы не замужем? — удивилась девадаси.

— Меня выдали замуж совсем недавно, — выкрутилась Алина, — да и муж мечтает о детях.

— О-о! Тогда я приготовлю вам другую смесь!

— Спасибо, подруга. Сейчас — в дороге, она мне ни к чему.

— А куда вы едете с брахманом? — отважилась спросить не менее любопытная, чем Алина, девадаси.

— Муж отправил меня с Вагаспати омыться в священном озере.

— Я тоже хочу к священному озеру, но не могу оставить крепость, — грустно сказала Ямина.

— Я помолюсь за тебя, подруга.

— А утром и я помолюсь за нас в храме..., обязательно помолюсь, госпожа.

— Вот и хорошо. А сейчас иди к себе. Я устала. Приятной тебе ночи... с Рану.

— До завтра, госпожа... — Ямина улыбнулась на прощанье и вышла.

Алина улеглась на матрас, накрылась легким пледом и только представила себе мифическое священное озеро, как за дверью послышались возбужденные голоса. Дверь, ведущая из общего коридора во двор, громко хлопнула, кто-то закричал: "Айшвар, поднимись в башню и зажги сигнальный костер!", а через минуту в комнату вбежала испуганная Ямина.

— Госпожа, быстрее, вставайте, нападение на крепость!

— Нападение?! Не может быть!

— Очень даже может, госпожа. Вставайте же, если не хотите неприятностей!

— Где нам спрятаться, Ямина?

— Идемте, переждем бой в сене за телегой. Боги, пусть Айшвар успеет подать сигнал! — девушка схватила Алину за руку и потянула за собой. — Прячьтесь! Быстрее! — она проворно сделала руками лаз.

— Боже праведный, помоги! — воскликнула Алина на русском и, нырнув в сено, заткнула пальцами уши. Но этот "манёвр" не спасал от накатившей на неё волны жуткого страха...

...В полумрак двора, освещенного лишь несколькими масляными факелами, ворвалось полчище всадников. Они легко порубили мечами охрану и продвинулись вглубь территории. Уже отовсюду слышался звонкий лязг металла, крики, стоны полусонных плохо соображающих воинов и гортанный клич нападающих. Неистово ржали раненые лошади, трубили никем не управляемые слоны, цепями прикованные к огромным кольцам, закрепленным в стене.

Кутерьма продолжалась недолго. Минут через тридцать стало тише. Алина открыла глаза, отняла руки от головы и услышала, как один из нападавших докладывал: — Айбак, крепость в наших руках...

... — Что делать, Ямина?" — прошептала Алина.

— Попробую посмотреть — выгляну из-за колеса..., — она высунулась и... сразу попала под прицел горящих, как у возбужденного хищника, глаз молодого мужчины, смотревшего на неё сквозь щель приподнятого забрала. Мужчина оскалился в кривой улыбке, выдернул из сапога стрелу с обмотанным материей наконечником, зажег её от факела, вставил в лук, натянул тетиву и пустил огонь в стог, где прятались девушки.

"Всё. Это конец... — промелькнула жуткая мысль в голове Ямины, — попалась, как глупая девчонка и госпожу подвела...".

Через секунду женщины добровольно выскочили из стога.

Мужчина довольно ухмыльнулся и поманил их пальцем.

— Чьи вы женщины? — спросил он на санскрите.

— Я — ничья, — Ямина передернула бровями — постаралась придать лицу равнодушный вид.

— У раджпутов так не бывает. Наложница?

— Девадаси.

— Значит тебя не надо учить, как ублажать воинов... — Отведите её к пленным..., — А ты что молчишь? — Мужчина вынул факел из подставки и поднёс к Алининому лицу.

— Я путешественница.

— Вот как? Ты действительно не похожа на местных женщин. Откуда ты?

— Не знаю. Родители нашли меня в колыбели, плывущей по реке, и удочерили.

— Назови своё имя!

— Абха.

— А где твои провожатые?

— Брахман Вагаспати Мишра отдыхает на мужской половине, — ответила она, смело глядя в глаза "хищнику".

— Ты путешествуешь с брахманом?

— Да, а что в этом странного?

Мужчина недобро усмехнулся и приказал стоящему рядом воину: — Найдите брахмана! Сейчас посмотрю на твоего провожатого...

— Теперь ты назови мен своё имя! — с вызовом спросила у вражеского воина Алина.

Тот ухмыльнулся и ответил: — Айбак Кутб уд — Дин, полководец султана Муххамеда Гури.

"Вон от, Кутб уд — Дин, коварный враг моего мужа" — пронеслось в голове у девушки. Её невольно прошиб холодный пот.

— Я покажу тебя всемилостивейшему султану, — с ухмылкой распорядился полководец. Ты ему понравишься. Он любит необычных женщин...

— Надеюсь, что нет! — выпалила Алина.

— Женщина, не испытывай моё терпение! — Айбак больно хлестанул её плеткой по руке.

— Не боишься испортить подарок? — не сдавалась Алина, растирая больное место.

— Дерзкая путешественница, ты знаешь, что делают с нашими непокорными женами?

— Что?

— Мы бросаем их в ямы и закидываем камнями.

— Вы — дикари!

— Женщина, завтра после того, как я тебе кое-кого покажу, ты заговоришь иначе...

* * *

...Рядом с помещением, где дремал Мишра, послышался сдавленный крик, затем дверь чуть не слетела с петель от сильнейшего удара ногой, и в неё ворвались люди в красных халатах и желтых тюрбанах. "Откуда в крепости *мамлюки!?" — только и успел подумать брахман. Один из людей больно ткнул его в спину рукояткой меча.

— Иди за мной, — приказал он, — не то отсеку голову.

Брахман подчинился. Его вывели во двор, где он увидел плененных раджпутов. Среди них брахман заметил Ямину, подошел к ней и спросил: — Где Абха?

— Уважаемый, мы спрятались в сене, но нас обнаружили и разделили. Меня отправили сюда — к пленным, а её стали допрашивать..., — ответила беспрерывно хлюпающая носом заплаканная женщина.

"Боги! Что станет с Абхой, если она попадет в руки мусульманских захватчиков? — Он, с надеждой в душе, еще раз внимательно рассмотрел всех стоящих во дворе, но не увидел свою подопечную. Зато заметил, что люди с ужасом посматривают на распахнутые настежь ворота крепости, и содрогнулся. В одно из отверстий стены, расположенное сбоку от ворот и предназначенное для хранения стрел, водрузили насаженную на острый кол голову. Голова, с застывшим недоумением на лице, принадлежала командиру крепости Рану, явно не готовому неожиданно умереть в рассвете сил. Мишра побледнел, закрыл глаза и обратился к Шиве: "Всемогущий, спаси женщину, посланную мне Брахмой для пробуждения!"

Ответ божества ему услышать не пришлось. Мысли брахмана прервали мамлюки. Они схватили его, потащили во внутренний двор и кинули к ногам Айбака.

— Это твой проважатый? — Спросил Айбак у Алины.

— Да, это уважаемый всеми брахман. Я хочу быть рядом с ним.

— Глупая, ты хочешь присоединиться к рабам?

— Брахман не раб. Он святой человек.

— Святым человеком может быть только служитель Аллаха, — сказал, Айбак, как отрезал.

Перепуганный старик замер под тяжелым взглядом военачальника. Тот рыкнул:

— Правда, что Абха неизвестного происхождения?

— Правда, — не моргнув глазом, подтвердил брахман.

— Поклянись Аллахом, что ты не врешь, старик.

— Клянусь. Да покарает меня Аллах самой ужасной смертью, которую он изберёт,

если я говорю неправду.

— Значит я принял верное решение..., Мамед, — позвал он рядом стоящего мамлюка, — отведи их к остальным пленникам. С соседних укреплений наверняка заметили сигнал..., возвращаемся...

Ударами плетей пленных раджпутов выгнали в первый двор, приказали выстроиться цепочкой. Двух женщин и брахмана поставили в ряд последними, затем накинули каждому на шею по петле, пропустили через петли длинную веревку и подали её конец огромному темнокожему воину, восседающему на превосходном арабском скакуне.

Воин вывел людей из крепости и потащил через засеянное просом поле. С обеих сторон за пленными следили вооруженные всадники и "подбадривали" отстающих ударами плетей.

Люди покорно тянулись друг за другом, но наступая на колючие сухие листья растений, не могли идти быстро. Один из всадников не выдержал и с размаху отсек голову еле плетущемуся раненому раджпуту. Алые струи крови брызнули в стороны, и густыми растекающимися каплями отпечаталась на коже и одежде пленников. Люди вздрогнули и потащились быстрее. Мишра еле поспевал в ритм шагов здоровых воинов. Алина старалась не отставать, Ямина кое-как перебирала ногами.

— Женщина, не отставай, не то накличешь беду на наши головы, — постоянно напоминал ей брахман.

... Поле закончилось. Пленных повели по лесной дороге. Идти стало легче. Ямина больше не хлюпала и вполне успевала идти в едином темпе с остальными. Мамлюки ехали рядом и внимательно смотрели по сторонам, чтобы не прозевать внезапное нападение диких животных. Впрочем, колонну спасали факелы, горящие в руках всадников. Мощный инстинкт самосохранения не позволит зверю приблизиться к огню...

...Светало. Из-за верхушек деревьев показалось другое, полностью вытоптанное копытами лошадей поле. Вдоль него проглядывались несколько просторных шатров, обтянутых шкурами буйволов. Пленников явно гнали в их сторону.

Около шатров на земле сидели еще человек двадцать несчастных, захваченных ранее в храме. Людей из крепости подвели к ним, приказали остановиться и сесть рядом. После тяжелого перехода Мишра наконец-то смог растереть уставшие ноги. Он пришел в себя, огляделся и заметил главного жреца, сидящего неподалеку.

Приветствую тебя, — поздоровался Мишра.

— Приветствую и тебя, Вагаспати. Как ты оказался среди пленных? — удивился жрец.

— Шива дал мне последнее испытание. Волею богов я попал в крепость, где меня и захватили мамлюки.

— Печальное событие, Вагаспати, печальное, — покачал головой жрец, — какие еще испытания ниспошлют нам боги?

— Пока не знаю, уважаемый, сейчас меня волнует другое: как спасти мою спутницу.— Он кивнул головой в сторону Алины, сидящей рядом. — Помогите мне вызволить её. Я пожертвую храму большие деньги.

— Сначала нам самим необходимо освободиться из плена. Или ты надеешься на чудо, Вагаспати?

— Эта женщина — даршан. Я отвечаю за нее пред богами. Сам всемогущий Шива послал ее мне, — продолжал Мишра, задрав голову вверх и многозначительно показав пальцем в небо, — так что, без женщины я не смогу вернуться обратно.

— Нас может спасти только Брахма, — сказал жрец, — воздадим же ему щедрую молитву...

... В это время Алина смотрела по сторонам — строила планы побега и не заметила, как к ней подошел Айбак.

— Ты еще красивее при дневном свете, сказал он, — идем со мной, я покажу тебе, что обещал..., вот так поступают с непокорными пленными. — Он схватил Алину за руку и подвел к другому шатру.

— Смотри...

Приглядевшись, она содрогнулась от ужаса. За шатром, под палящими лучами солнца сидели пленённые раджпуты со связанными руками и ногами. Их обритые головы обмотали кусками шири — свежими шкурами с только что убитых верблюдов, а на шеях закрепили деревянные колодки. Бедняги даже пошевелиться могли с трудом.

— К чему такая жестокость?! — откровенно возмутилась девушка.

— Жестокость? О какой жестокости ты говоришь? Из пленных воинов воспитывают преданных рабов — гамкуртов!

— Говоришь, преданных рабов? Да после такого "любезного" обращения они возненавидят вас!

— Глупая женщина, — усмехнулся Кутб уд Дин, — ты не понимаешь, что с ними произойдет. Дня через три шири усохнут и сдавят им головы. Волосы постепенно врастут в кожу и начнут причинять невыносимые страдания, которые усилятся жаждой.