— И много золота?
— Мы точно не взвешивали, — ответил Нор. — Вес оценили в пять тонн. Ольга посчитала, что оно стоит около восьми миллиардов рублей. Монеты мне незнакомы.
Он достал из кармана монету и отдал дору.
— Она и не может быть вам знакома, — сказал тот. — Это монета империи, расположенной не на вашем материке. Этот материк на другой стороне планеты, поэтому вы о нём не знаете. Ольга, ты из-за этого спрашивала об устройствах защиты?
— Да, есть мысль послать туда вместо себя крутых парней. Только их нужно обезопасить от магии. Нам дали три года, вот я и подумала...
— Три года — это хорошо, — задумался дор. — Мы успеем создать центр, развернуть часть производств и закрепиться. Должны успеть сделать нужные вам шлемы. Только боюсь, что Ардес потребует присутствия Нора, а ты не отпустишь его одного. Это будет смертельно опасное мероприятие, а тебя ужасно не хочется терять.
— Не отпущу, — подтвердила Ольга. — Понятно, что будет много опасностей, но меня больше беспокоят не они, а сам бог. Жреца, который передал нам послание, он выбросил обратно в его мир. Пришедшая девушка сказала, что его опознали только по цепочке, да и та оплавилась.
— Наверное, нелегко сопрягать миры разных Вселенных, вот он и не захотел возиться, — предположил дор. — Что для него какой-то жрец, тем более уже выполнивший порученное! А ты теперь боишься, что с вами могут поступить так же, и хочешь узнать, чем можно заставить бога держать слово?
— Конечно! — ответила Ольга. — Если меня вернут по частям или там оставят...
— Существует только один способ, — сказал дор. — Нужно убедить бога в своей полезности. Вам будет не очень трудно доказать полезность, но это чревато дальнейшими поручениями. Правда, если за каждое будут отсыпать столько золота... Есть ещё один минус. Если бог прибегает к помощи людей, значит, он не может или не хочет что-то делать сам. Скорее всего, это связано с гадостью кому-то из его коллег. Помните пословицу о дерущихся панах? Боюсь, что у вас чубы оторвут вместе с головами. Ладно, три года — это немалый срок.
— А если послать его лесом? — спросила Ольга.
— А если он обидится и, наплевав на некоторые правила, придёт сюда сам? — предположил дор. — Нора он спас, золото вы ему не вернули...
— Интересно, как бы мы смогли вернуть? — вскинулась Ольга. — Я не богиня, чтобы вернуть пять тонн золота в другую Вселенную! Или его надо было оставить лежать на полу?
— С его точки зрения, это неважно, — улыбнулся дор. — Он отправил сюда Нора и обеспечив его всем необходимым. Как вы сможете попасть в его мир?
— Нужно сжать в кулаке драгоценный камень, — ответил Нор. — Таких камней пять.
— Наверное, они являются чем-то вроде маяка. Отправиться, что ли, с вами? Через три года можно будет и отлучиться, а поход обещает быть интересным. Я прожил в том мире три жизни и хорошо его знаю, так что со мной у вас будет больше шансов. Только это тело не готово к нагрузкам. Но если вы не поленитесь обработать его по полной программе...
— Сделаем мы из вас Геракла! — сказала довольная Ольга. — Но вы, Игорь, так и не ответили, что собой представляют эти боги.
— Тебе пересказать все версии? — засмеялся он. — Тогда я не уеду от вас до утра. О них, Ольга, достоверно почти ничего не известно. Я с ними не сталкивался, а если бы столкнулся, что с того? Вот вы много можете рассказать? Лично я думаю, что это остатки какой-то древней человеческой цивилизации. Вряд ли цивилизации развиваются вечно. Достигнув определённого уровня силы, они должны заканчивать своё существование. В самом деле, какой интерес жить существу, чьи желания тотчас же исполняются? Оно столько знает об окружающем мире, что уже не стремиться узнать больше. Я прожил всего триста лет и уже начал терять интерес к жизни, а если бы их было не триста, а три тысячи? Да я бы рехнулся! Вот и они тоже...
— Так вы считаете их чокнутыми? — поразилась Ольга.
— Скорее, впавшими в детство, — поправился дор. — Для них это игра, которая длится тысячи лет. Но игрой можно жить только тогда, когда к ней относишься серьёзно. Вот они на полном серьёзе играют роли, которые сами себе придумали. Лишить их этого, и что останется?
— Значит, они не имеют отношения к тому, кого мы подразумеваем под словом Бог?
— Это моя версия, — пожал плечами дор. — И потом какая для тебя разница? Живут почти вечно, запредельно могущественны, и у тебя не получится их убить или причинить какой-то вред — чем не боги? Неизвестно даже, есть ли у них тела и как они выглядят. По слухам, когда являются, создают что-то вроде материальной иллюзии людей с одной и той же внешностью или временно вселяются в кого-то из тех, кто в них верит и не противится такому вселению. Ладно, об этом ещё поговорим. Не скажете, что собираетесь делать с золотом?
— Решили обратить в деньги, — ответил Нор, — а большую их часть вложить в ваше производство. Понятно, если вы с Фадеевым не будете против.
— Я только за! — сказал дор. — Всё-таки Фадеев выделил не очень большую сумму. Только у вас слишком много денег, все вложить в нас нереально. Вам нужно связаться с Виктором, а он поможет реализовать золото и пристроить деньги. Это не такое простое дело, как вам кажется из-за количества золота и его состава. Но с его возможностями всё можно решить. Только не вздумайте обсуждать такие вопросы по телефону или через компьютер. Эти каналы связи потенциально находятся под контролем. Если ты позвонишь подружке и скажешь, что на тебя с неба свалились пять тонн золота, это никого не заинтересует, а вот такой разговор с Фадеевым, несмотря на всю его бредовость, может вызвать интерес.
— Сказала по скайпу его дочери, а она передаст отцу. Ладно, вам давно пора ехать. Последний вопрос: чем будем заниматься завтра?
— Наверное, первым делом дам косметику, — сказал дор и засмеялся, увидев её реакцию. — Чему удивляешься? В нашем случае это та же медицина, к тому же очень полезно уметь менять внешность. Можно без пластики менять форму носа или увеличивать глаза. Захочешь поменять цвет волос или их толщину, и через несколько дней всё это будет. Изменения даже закрепляются в генах, только не сразу, а через полгода. А потренируешься на той девице, которую к вам прислали. Если учесть, какие в том мире "красавицы", она будет только рада поменять лицо.
— Здравствуй, — сказал Рогов. — Из Штатов вернулся сын, не возражаешь, если мы сейчас с ним приедем?
— Конечно, Сергей, — сказал в трубку Виктор. — Мы с дочерью дома и пока никуда не собираемся. Приезжайте, я предупрежу охрану.
Он положил телефон на стол и пошёл в комнату дочери. Уже надевшая кимоно Людмила обвязывала голову полоской ткани.
— Отложила бы ты свою тренировку, — попросил он. — Сейчас должны приехать Роговы.
— Почему во множественном числе? — спросила дочь.
— Александр приехал из Флориды.
— На время или насовсем? Впрочем, это неважно. Если я буду им нужна, подождут. Ждать, пока они приедут, потом час болтовни, и мы сядем за стол. В результате тренировка накроется медным тазом, а я не хочу терять форму!
Высказавшись, Людмила отправилась в комнату, в которой раньше жила мать. Дочь настояла, чтобы из неё вынесли почти всю мебель и застелили пол большим ковром. Теперь это была тренировочная комната, где она ежедневно по полтора-два часа занималась борьбой. Настойчивость, с которой дочь себя истязала, внушала Виктору уважение. Куда делась ленивая, любившая полдня проводить за компьютером девчонка! Люда изменилась не только внешне, после смерти брата она стала совсем другим человеком.
Роговы приехали через полчаса после звонка.
— Стопроцентный американец, — сказал Виктор, хлопнув Александра по плечу. — Как работается, бакалавр?
— Нормально, — ответил парень. — Пока устроился по рабочей визе, но уже сказали, что помогут остаться совсем.
— А на шиша? — спросил Виктор. — Вам там мёдом намазано? Я понимаю, когда рвутся получить образование, как ты в своём Технологическом, но жить в этой занюханной Америке... Ну что хорошего во Флориде?
— Почему занюханной? — обиделся Александр. — Нам до них далеко!
— Да, конечно, — согласился Виктор. — Мы не печатаем деньги для всего мира. Проходите в гостиную, скоро Анна всё закончит, и пойдём посидим за столом.
— А где Люда? — спросил Сергей. — Ему, наверное, интересней поговорить с ней, чем с нами.
— Она занята. Вы не предупредили заранее, а она не стала откладывать тренировку. Превратила комнату Александры в спортивный зал и каждый день гоняет по ней воображаемого противника. Зря смеёшься, она и реального погоняет. Видел я её в спаррингах. Пока нет партнёра.
— А можно посмотреть? — спросил Александр.
— Пойдёмте, покажу. Я иногда любуюсь, а ей всё равно, она это делает не для зрителей, а для себя.
Войдя в большую комнату, которая из-за почти полного отсутствия мебели казалась огромной, все остановились и стали наблюдать за Людмилой. Девушка с закрытыми глазами танцевала странный танец, временами медленный, когда она с завораживающей грацией плавно меняла позы, перетекая из одной в другую, временами настолько быстрый, что было трудно уследить за сыплющимися на невидимого противника ударами.
— И долго она так? — тихо спросил Сергей.
— Минут двадцать разминка, потом растяжки и с час вот такое, — ответил Виктор. — Сегодня она, видимо, немного сократила занятия.
— И не устаёт? — удивился Сергей.
— Скорее вы устанете здесь стоять, чем она на тренировках, — засмеялся Виктор. — Давайте вернёмся в гостиную.
— Ну что, я был прав? — сказал Сергей сыну.
— Она поразительно изменилась, — признал Александр. — Я видел прошлым летом, сейчас это совершенно другой человек. Я её не узнал бы. Вы не собираетесь отправить дочь для учёбы за границу? У неё были проблемы с английским, но это решаемо.
— Нет больше никаких проблем, — довольно улыбнулся Виктор. — Конечно, говорит хуже тебя, но вполне прилично. Я пока не обсуждал с дочерью вопрос обучения, но думаю, что за границу она поедет разве что отдохнуть.
Глава 8
— Не меня обсуждаете? — спросила появившаяся в гостиной Людмила. — Здравствуйте, Сергей Анатольевич, привет, Александр. Я почувствовала тебя час назад, когда меня разглядывал. Понравилась?
— Ты или твой танец? — не смутившись, спросил Александр. — Тебя я не узнал и до сих пор не верю, что это ты. Твой отец говорил, что официальная версия — это пластика, а о причине умолчал. Если честно, я в растерянности. Если не пластика, то что? У тебя же изменилось всё лицо!
— Секрет, который не стоит разглашать, тем более американцам, — сказал Виктор, улыбкой показывая что шутит, но глаза смотрели холодно. — Пошли, Сергей, посидим за столом, а они пусть пообщаются, а потом к нам присоединятся.
— Подожди несколько минут, — сказала Людмила, когда отцы ушли в столовую. — Я схожу переодеться.
Когда девушка вернулась в гостиную в облегающем вязаном платье, больше похожем на рубашку, Александр мог оценить, что у неё изменилось не только лицо.
— Жаль, что вы против учёбы за границей, — с сожалением сказал он. — Ты могла бы поехать в Соединенные Штаты. Там уровень преподавания выше, чем у нас.
— Меня это не интересует, — нахмурилась она. — Здесь моя Родина и здесь моё место! У нас в семье не любили ездить за границу. Была два раза в Европе. Всё вылизанное, мелкое и чужое. От Франции осталось одно большое разочарование.
— Национальные рамки сковывают человека, — назидательно сказал Александр. — Странно от тебя такое слышать. Наша Родина — это весь мир!
— Родина для меня там, где в земле лежат дорогие мне люди! — сказала Людмила. — Скоро сюда приедут мои друзья, которым твоя Америка и даром не нужна, а вот они мне нужны! И дело отца, которое когда-нибудь перейдёт мне, тоже здесь!
— Дело можно вести везде... — начал Александр.
— Извини, я пойду к себе отдыхать, — сказала она. — Мне не хочется есть сразу после занятий. А говорить нам с тобой не о чем. Жаль, когда-то ты мне нравился.
— Что-то случилось? — спросил Сергей сына. — Почему один и такой хмурый?
— На Люду сильно повлияла гибель родных, — буркнул он. — С ней тяжело разговаривать.
— Я говорил, что ты зря отправил его в Штаты, — сказал Виктор Сергею. — И сегодня зря привёл. Полгода назад моя дочь встретила бы его совсем иначе, сейчас ей такие не нужны. Ладно, закончим об этом. О твоём участии поговорим, когда станем расширять производство, пока мы его даже не начали. Месяца через три-четыре, когда начнутся продажи, мы вернёмся к этому разговору. Планируется не только кабельная продукция, будет многое другое.
— С медициной ты закончила, — сказал Нор. — Что сегодня будет давать Игорь?
— Не знаю, он не говорил, — ответила Ольга. — Пододвинься, я тоже лягу.
Она встала из-за компьютера, подошла к кровати и легла рядом с Нором.
— Нужно скорее увозить Сиду, — сказала она. — Кажется, я перестаралась. У неё была сказочная фигура, а теперь почти нормальное лицо. Ещё неделя, и она так похорошеет, что находиться рядом будет для вас испытанием. Я же вижу, как ты смотришь на её прелести. И отец не железный. А она чувствует, как на вас действует, и бессовестно этим пользуется!
— Ревность — не лучшее из качеств, — Нор повернулся к Ольге, притянул к себе и стал целовать.
— Отпусти, сумасшедший! — вырвалась она. — С минуты на минуту приедет Игорь, а ты меня заводишь!
— А ты не говори глупости! — сказал он, отодвигаясь к стене. — Я люблю тебя, а отец — Сашу. И нечего возводить на нас напраслину. Но если тебе это горит, давай посоветуемся с дором. Слышишь, он приехал? Кто пойдёт встречать?
— Лежи уже, — остановила Ольга дёрнувшегося встать Нора. — Калитка открыта, так что он и сам дойдёт, а я сейчас спущусь в гостиную.
Когда она, шлёпая тапочками, спустилась по лестнице, Игорь уже сидел в одном из кресел гостиной.
— Скоро я с вами закончу, — сказал он, после того как поздоровались. — Как идёт усвоение того, что я даю? Вопросов нет?
— Мне ещё полгода усваивать всё, что вы дали, — ответила девушка. — Наверное, будут и вопросы, но пока их нет. Точнее, есть, но по другому поводу. Вчера у меня был разговор с Виктором. Он задал вопрос, на который я не смогла ответить. Два года назад Людмила влюбилась в сына одного из его друзей. Он в то время учился на бакалавра где-то во Флориде. По словам Виктора, был очень неглупым и симпатичным парнем. Летом их отпускали, и многие русские ребята на время каникул возвращались к семьям. Вот и он вернулся, на её беду. Но юному почти бакалавру была не нужна девушка, которая не блистала ни внешностью, ни интеллектом. Видимо, отец был достаточно щедр и ему хватало американских подружек. В прошлом году он закончил свой университет и остался там же работать. Его отец был не в восторге, но решил, что сыну не повредят несколько лет работы в Штатах. Не знаю, почему этого Александра отпустили домой в такое время, но в Москву он явился сторонником мира без границ и американского образа жизни. Его отец видел Людмилу на похоронах и был поражён её преображением. Наверное, он прикинул, что внешность девушки и капиталы Виктора делают её завидной невестой, потому что созвонился с другом и потянул сына на смотрины.
