Раскаленная луна

— Анатоль? — В кабинет плавно скользнула Алена, грациозно ступая босыми ногами по паркету. Коротенький пеньюар из тончайшего шелка только подчеркивал обнаженную фигуру девушки: полупрозрачная ткань скользила по телу, эротично приоткрывая округлые груди и полоску живота. — Что-то случилось?

— Tout va bien, cherie, tout va tres bien... — Легран не обратил внимания на откровенно-зазывной вид подруги, продолжая пребывать в глубоких раздумьях.

— Нуууу, уже все? — Алена разочарованно надула губки. — Кончилось? Опять ждать три недели?

— Что? — Анатоль вернулся в реальность и, казалось, только сейчас увидел девушку. — А, ты об этом... Знаешь, если все получится так, как я задумал, нам не нужно будет ждать так долго... чтобы... — не вставая с кресла, он привлек ее к себе, уткнулся головой в живот, провел языком по нежной коже, осторожно прикусив вставленное в пупок колечко с бриллиантом. Она тихо застонала и обхватила его голову руками.

— Милый, — ее хрипловатый от желания голос кружил голову, мучительно воспламеняя то, что уже тлело — жизненная энергия покинула тело вампира вместе с кровью предыдущей жертвы. — Я знаю выход... Пожалуйста...

Алена чуть отстранилась. Не сводя с него взгляда, медленно опустилась на колени и легким движением плеч скинула пеньюар. Соблазнительно тряхнув огненно-рыжими волосами, она собрала пряди в хвост, оголила изящную шею и прошептала:

— Я знаю, чего ты хочешь. Возьми это... Прямо сейчас...

Анатоль подался вперед, втянув ноздрями нежнейший аромат цветочных духов, скрывающих пряный, дурманящий сознание, запах крови. Он закрыл глаза, чувствуя, как голод, бьющийся в теле, рвется наружу и, подобно цунами, срывает внутренние барьеры осторожности. Он наклонился и коснулся губами ее шеи, ощущая бархат кожи, под которым ритмично билась горячая жилка. Сладкое и упоительно-живое дыхание девушки сводило с ума, стук ее сердца, казалось, звучал в самой голове.

— Давай... — ее голос срывался от переполнявшей страсти. — Я хочу... хочу стать такой же, как ты... хочу... разделить с тобой вечность...

Острые клыки чуть надорвали кожу, на девственной белизне шеи показались первые капли крови. Вампир слизнул их, пробуя на вкус бесценный эликсир жизни.

Многие считали его солоноватым, многие находили в нем металлические нотки, но Легран был убежден — плебеям и вода покажется кровью. Истинный знаток умел разбираться в крови так же, как в редком, выдержанном вине. Подобно розе, букет вкуса распускался постепенно, лепесток за лепестком, оголяя нежную бархатистость, ласковую робость, и только потом бурлящую, всепоглощающую страсть, в которую ныряешь с головой, отдавая всего себя...

— Нннет, — Анатоль грубо оттолкнул искусительницу, отвернулся, вытирая рукавом кровь с подбородка.

— Но почему? — яростно вздохнула девушка, все еще тяжело дыша от переполнявшей ее страсти.

— Не сейчас... Ты же знаешь...

— Но я хочу! Ты хочешь! Чего нам ждать! — По нежным щекам Алены расплывались красные пятна, глаза наполнились слезами.

Легран молча отвернулся к стене. Борясь с желанием поддаться уговорам, пытаясь унять полыхающую в нем жажду, он сжал руки, впившись ногтями в ручки кресла.

— Потому что, — твердо проговорил он, собирая волю в кулак. — Потому что не время.

— Ты всегда так говоришь! — девушка подняла с пола пеньюар и запахнулась, сосредоточившись на завязывании пояска. Ее руки дрожали, и капризный узелок никак не хотел завязываться.

— Алена, — глубоко вздохнул вампир, — окончательно возвращая себе разум. — Ты же знаешь, что такое обращение, через что нужно пройти.

— Я знаю, — она избегала его взгляда, продолжая возиться с пояском.

— Ты же сама видела, что происходит в первые дни заражения.

— Видела, — упорствовала она.

— Ты еще слишком молода, подожди еще немного...

— Я?! Молода?! — гневно воскликнула она, вскинув голову. — Да мне скоро двадцать пять! Еще немного — и я состарюсь, а мне как-то не улыбается вечно жить в дряхлом теле!

Легран не смог скрыть легкой улыбки, чем еще больше разозлил подругу.

— Послушай меня, — вампир перехватил ее запястье, прекратив бесполезные попытки затянуть пояс, — тебе повезло, ведь у тебя есть выбор. У тебя есть время... Ты можешь родить ребенка, оставить в этом мире хоть что-то от себя...

— Да не хочу я никакого ребенка! — воскликнула Алена. — Зачем?!

— Чтобы потом не жалеть, ma chere, — Легран вновь отвернулся к стене, упершись взглядом в висевшую на ней большую картину: серебристые березовые ветви клонились к земле под тяжестью льда и снега, пушистые сугробы стыдливо прикрывали человеческие останки, в высоком небе вились стаи воронов, зорко следя за бредущими по зимней дороге людьми. Закутанные в мундиры, ослабевшие и замерзающие, остатки французской армии покидали русскую землю.

— Эти люди такие несчастные... — Алена увидела, куда смотрит вампир. — Почему картина висит здесь?

— Чтобы помнить, Helene.

— О чем? Это имеет какое-то отношение к твоему прошлому?

Девушка подошла ближе и, чуть прищурившись, прочитала: "В.В.Верещагин. Отступление. Бегство на большой дороге". Ты был там?

Легран ничего не ответил, пристально рассматривая полотно, будто кисть великого художника вывела на нем что-то еще, незаметное обычному глазу...

* * *

Москва, 21 октября 1812 года.

Французская армия медленно покидала город. Длинные вереницы обозов, экипажей, телег, доверху наполненных награбленным добром, напоминали пеструю ленту, причудливыми изгибами тянущуюся по дороге. Легран то и дело оборачивался назад, стараясь сохранить в памяти страшное, но невероятно красивое зрелище: клубы черного дыма, воспарявшие в небеса, огненные языки пламени, лизавшие дома и деревья, испуганных людей, бегущих прочь от разверзнувшихся врат ада.

Земля под ногами содрогнулась: это взрыв сотряс стены древнего Кремля, обрушив часть крепостной стены, обхватив пожаром башни и другие строения.

Москва гневно выпроваживала захватчиков, изрыгая из себя разношерстную толпу. Не мать французским солдатам, не супруга, не любовница. И даже охваченная огнем, она выглядела победительницей, будто и не существовало иного пути, кроме как, подобно Фениксу, умереть в очистительном пламени, выжечь из себя скверну, чтобы потом воспрянуть из пепла к новой жизни.

— О чем задумался? — заметив меланхоличный вид друга, Жан прекратил насвистывать веселую песенку.

— Да так, — нехотя ответил Анатоль. — Предчувствия у меня дурные.

— Брось! Лично я скоро буду дома и щупать большие титьки моей Беатрис. Разве есть повод к унынию?

— С каждым днем становится все холоднее, — Легран поднял воротник шинели, защищаясь от ледяного порыва ветра. — Надо было уходить раньше... или ждать весны. Было бы больше шансов не замерзнуть в этих проклятых землях.

— Не мне обсуждать приказы Бонапарте, — пожал плечами Живчик, доставая трубку и набивая ее табаком. — И не тебе сомневаться в правильности Его решений.

— Я не сомневаюсь и пойду за ним хоть на край света... Черт, да что я говорю? Мы уже на краю света и как раз оттуда возвращаемся. Просто...

— Довольно! Я не собираюсь умирать здесь и, уверен, Император тоже. Так что думай о... По чему ты скучаешь больше всего?

— По морю... — мечтательно заявил Анатоль. — И по теплу.

— Вот и думай о море, — заключил Жан, попыхивая трубкой. — Об отличной солнечной погоде, и о том, что вернешься героем, притом героем с толстым кошельком! Разве можно мечтать о чем-то другом?

Легран хотел было заявить, что толстый кошелек занимает его мысли меньше всего, но зная упертый характер друга, не стал вступать в бесполезные дискуссии.

Глава 9

День прошел на удивление быстро. Словно незримый повелитель времени нарочно остановил минуты на заседании, чтобы оно тянулось как можно дольше, а потом раскрутил стрелки часов в несколько раз быстрее обычного, превратив остаток дня в нескончаемую круговерть событий.

Совещание закончилось слишком поздно, чтобы успеть на обед, но есть особенно не хотелось: после душного помещения, насыщенного тяжелым запахом парфюма, глоток свежего воздуха был упоительно вкусным, возвращающим силы и хорошее настроение. Сделав глубокий вдох, я остался стоять в тени, под козырьком у входных дверей здания администрации, не торопясь подставляться под злобные солнечные лучи.

— А вампир бы уже сгорел, окажись он на вашем месте, — раздалось за спиной.

Я обернулся и увидел Дока, взъерошенного и раскрасневшегося от жары. Глаза его, казалось, покраснели еще больше, и к тому же сильно слезились, а крылья носа подрагивали, будто он все время хотел чихнуть. Не выдержав, ученый достал из кармана брюк платок и высморкался.

— Черт бы побрал эти розы, — прогундосил он, вытирая нос.

— Аллергия? — посочувствовал я.

— Она самая. Редкая форма, устойчивая к самым современным антигистаминным препаратам. Однако ж пыльца — явление приходящее и уходящее, а вот солнце...

Док схватил меня за руку, близоруко прищурился, с интересом рассматривая ожоги, оставленные солнечными лучами.

— Какое поразительное сочетание вампирской и человеческой ДНК! Повреждения эпидермиса симбиота, вызванные ультрафиолетовым излучением — да это же новая тема для диссертации!

От сделанного только что открытия, Док восторженно чихнул, не успев прикрыться платком.

— Эпидермиса чего? — я одернул руку, брезгливо вытерев ее о штаны. В отличие от вампиролога, знакомство с ним не приносило мне экстаза.

— Симбиота! — он шмыгнул носом и продолжил с возрастающим энтузиазмом. — Вашей вампирской составляющей я дал именно такое определение. Неужели вы не помните Симбиота? Того внеземного организма, который вселился в Питера Паркера, слился с ним в одно целое, и придал новые возможности его паучьей сущности?

— Из-за которого тот едва не сошел с ума? — иронично поинтересовался я, вспомнив фильм. — Спасибо, Док, точнее определения не подберешь.

— Сильный человек подобного не допустит, — вдруг очень серьезно заявил ученый. — А если допустит... То рядом всегда будут люди, готовые исправить досадное упущение.

Он снова чихнул и, одной рукой прикрыв нос платком, другой — прижав к груди папку с документами, быстро пошел в сторону общежития.

Что за день сегодня такой? Каждый норовит высказать, как снисходительно поступили охотники, приютив меня в Обители. Но и их понять можно — врага лучше держать под присмотром, чтобы контролировать его действия, нежели отпустить на вольные хлеба и ждать потом сюрпризов.

Погрузившись в раздумья, я пошел по дорожке, повернув не направо, в сторону общежития, а налево. Аккуратно стриженные кусты огибали административное здание и плавной линией устремлялись дальше, обрываясь у довольно-таки просторной площадки. Покрытая пружинистой резиной темно-кирпичного цвета, она служила для тренировок адептов. Каких снарядов здесь только не было! И кольца, и штанги, и брусья, и даже песочная яма для прыжков в длину и высоту, только намного длиннее обычной. По краю площадки стояли скамейки, а дальше, через газон, возвышалась крепостная стена Обители и еще одна угловая башня. Двери внутрь были открыты, и оттуда доносился громкий смех. Вскоре на улицу вышли ребята в форме адептов, среди которых можно было различить и несколько девушек в юбках чуть ниже колена. Увидев меня, все разом остановились, переглядываясь, переговариваясь, кидая удивленные, заинтересованные, а некоторые и враждебные взгляды. Последние принадлежали троице, с которой мне повезло познакомиться в лесу.

— Так-так, упырек, — Самурай первым сделал шаг вперед. Рука его лежала на перевязи, на скуле растекся приличного размера синяк. На какой-то момент мне показалось, что он наплюет на травмированную конечность, на запрет поединков, и бросится в драку. Однако выдержки Самураю было не занимать. Он вдруг ухмыльнулся, скривив красивый рот, будто его только что осенила прекрасная идея каким способом мне можно отомстить, и тут же расплылся в почти настоящей улыбке. Обернувшись к адептам, он громко воскликнул:

— Пятая группа! Слышали приказ Перса? Принимайте пополнение!

Откуда-то с задних рядов протолкнулся Панда и, чудаковато переваливаясь, подошел ко мне. Робко улыбнувшись, подал руку и произнес:

— Рад познакомиться. Я — Панда.

— Взаимно, — я не остался в долгу и ответил крепким пожатием. — Маугли.

— Это Дик. — Панда указал на отделившегося от общей толпы высокого худощавого парня. Остроносый, тонкогубый, с резкими чертами лица, он и двигался дерзко, быстро, твердо чеканя шаг. Несмотря на то, что он, как и все, был одет в форму адепта Обители, на голове у него красовалась шляпа а-ля "гангстерские тридцатые": канареечного цвета, с черным ободом и заломами по бокам.

— Добро пожаловать в нашу группу, — Дик руки не подал, а лишь коснулся двумя пальцами поля своей необычной шляпы.

— А где Сел? — Панда покрутил головой в поисках третьего члена группы.

— Я здесь, — глубокий, бархатистый голос раздался откуда-то сбоку. Я повернул голову и обомлел, увидев прехорошенькую девушку: миниатюрную, стройную, грациозную. Юбка мягко обрисовывала округлые бедра, и даже свободная футболка не скрывала великолепную грудь. Вот уж повезло! Неизвестно, правда, какая из нее охотница, но любоваться такой красотой можно хоть целый день! Девчонка являлась мечтой любого парня половозрелого возраста: огромные голубые глаза, маленький, чуть вздернутый носик, мягкие губы, длинные светлые волосы, собранные на затылке в роскошный хвост.

— Слюни подбери, — с ядовитой улыбкой заявила красотка, — здесь тебе не загородный клуб развлечений и отдыха. А будешь подкатывать, врежу по яйцам.

По тому, как скривились лица некоторых адептов, в том числе и Самурая, стало ясно, что девчонка не шутит и уже успела отработать на некоторых особо нетерпеливых личностях свои приемчики по самообороне.

— Меня зовут Селена, — тут же сменила она тему. — Можно просто Сел.

— Кхм, — кашлянул я, отводя взгляд от шикарного бюста одногруппницы, — Маугли.

— Слышала, — отмахнулась она. — То, что вывесили в интернете, правда?

— В интернете много чего вывешивают. Ты про что?

— Про то, как ты убил столетку, — в глазах Сел вспыхнул хищный огонек, абсолютно несочетающийся с ангельской внешностью. — Тяжело пришлось?

— Да как сказать, — пожал плечами я. — Железка попалась в руки вовремя.

— А про драку в твоей квартире правду говорят? — к допросу присоединился Панда. — Ты видел в деле самого Перса?

Судя по тому, с каким неприкрытым восхищением и почтением он произнес имя охотника, тот пользовался среди адептов особым уважением.

— Правда, — замялся я, решив не посвящать их в детали моего неудавшегося бегства с балкона, когда, приняв охотников за упырей, пробивал путь в собственную квартиру с помощью кулаков. Не думаю, что им будет интересно услышать, как я двинул их авторитета по морде...