Право на счастье (общий файл)

— Да не смотри ты так на меня. Ведьма я, как и ты, — усмехнулась Люба, отпивая чай. Я же покосилась на свою чашку с еще большим подозрением.

— А про какой долг говорил Слава?

— Слава? Ты его так называешь? — женщина хихикнула. — Видно сильно ты ему нужна, раз терпит такое обращение. Он терпеть не может сокращение своего имени.

— Слава лучше, чем шизик, — тихо пробормотала я. Люба услышала и теперь хохотала во весь голос, вытирая слезы.

— Мстислав когда-то спас мою мать, пообещав ему отплатить той же монетой. Зря она это сделала, не понимая, на что обрекает себя, и своих потомков. Мать умерла, не выполнив обещание. Теперь этот груз лежит на мне. Мстислав хочет вернуться в наш мир, а для этого требуется немало силы, как от меня, проводящей ритуал возвращения, так и от тебя — временной хозяйки его души.

— Ага, хозяйки. Крутит мной как хочет, а когда я не согласна, то...он уговаривает.

— Ничего. Мы это исправим, — улыбнулась Люба, — И начнем прямо сейчас. Пока он нас не слышит.

— Как это? — от удивления я забылась и отхлебнула чай и тут же закашляла, сообразив, что сделала.

— Ох, тебе ведь все с нуля придется объяснять. Как дитю. Мстиславу очень тяжело сохранять свою душу, не слившись с твоей. Если он не справится, то она сольется с тобой и станет частичкой тебя. А он, по понятным причинам этого не хочет, да и тебе это тоже не надо. Ты рассказывала, что он несколько раз манипулировал тобой, подчиняя твое тело и разум. Это забирает много сил, немного меньше требуется на то чтобы поддерживать с тобой мысленный контакт. Вот он время от времени "отключается" экономя и копя резерв. Я понимаю, что ты устала с дороги, но это не стоит откладывать. Я хочу, чтобы ты умела защищаться от Мстислава, закрывая от него некоторые свои мысли и память. — Люба встала, отодвинула от меня чашку на другой конец стола и встала за моей спиной, положив руки на мои плечи.

— Закрой глаза, расслабься и досчитай до десяти. Потом представь любой предмет, будто запертая дверь, куб, или сфера в которую ты спрячешь все что пожелаешь.

Я послушно закрыла глаза и досчитала до десяти. Эта часть Любиного совета получилась без проблем, а вот представить предмет никак не получалось. Вернее получалось, но совсем не так как надо.

— Не балуйся. Это очень важно, — проговорила Люба, склоняясь к уху. И как только узнала о чем думаю? А если она еще и видела, то что я напредставляла?

Я совсем сникла и честно попыталась сделать то, что попросила Люба. Для начала, представила, будто внутри моей головы появляется кубик... Он вырастает постепенно, сначала появляется одна грань, потом вторая, третья. Куб получился маленьким и неустойчивым. Мне требуется больших усилий, чтобы удержать его образ. Сосредоточиться удается с трудом.

— Представь его цвет, фактуру...— голос Любы донесся как будто издалека.

Куб покрылся рябью, задрожал и рассыпался на мелкие осколки. Проваливаясь в обволакивающуюся темноту, я успела услышать довольный голос Любы.

С этого и начались утомительные занятия, практически всегда оканчивающиеся моим обмороком. Люба хихикая, усаживала меня на постеленное, на полу, одеяло и раскладывала вокруг подушки. Мол, куда ни упадешь, везде мягко будет. Может и мягко, да только это уберегало меня только от физических травм, над эмоциальным и моральным истощением работала сама Люба, отпаивая меня своими настойками. А пила я их чуть ли не литрами. На этом настаивал Слава, требуя ускорить курс молодого бойца— превращения непутевой меня в кое какую опытную ведьму. Вот с "ведьмой" проблем не было. После трех дней утомительных занятий я мало чем отличалась от внучки Бабы-яги: красные от недосыпа глаза, бледная кожа, сквозь которую просвечивалась тонкая паутинка синих вен. Да и похудела так, что на ремне, удерживающем и без того большие для меня джинсы, пришлось делать две дополнительные дырочки.

А вот с "опытной" возникли проблемы. Учебу сильно тормозила моя быстрая утомляемость, переходящая в обмороки. Слава бесил, но ничего поделать не мог. Мне же, стараниями Любы, удалось воссоздать в своей голове образ объемного куба, добавив ему кирпичной фактуры, и засунуть в него все то, что так хотелось скрыть от пронырливого Славы.

— Ба, я пришла, — тоненький девичий голосок, застал меня сидящей на полу, в окружении "любимых" подушек. Я как раз пыталась освоить телекинез, но коробок спичек взглядом уговариваться не хотел, упорно сопротивляясь моим мысленным позывам "Иди сюда", "пододвинься", "давай двигайся, зараза такая!". Так ничего не добившись, только голова разболелась, я с радостью бросила это бесполезное занятие коим занималась втихаря от Любы. Слава, вдоволь налюбовавшись моими безрезультатными попытками научиться чему-нибудь, велел отдохнуть несколько дней и набраться сил, недоумевая, на что я потратила резерв, раз не могу совершить наипростейшую волшбу. Люба отводила глаза, пряча улыбку. Я же старательно делала вид, что ничего не знаю.

Не думала я, что учится магии это так тяжело. В книгах как, помахал палочкой, взмахнул рукой и вот оно волшебство, без усилий, травм и последствий. Мне же потребовалось три дня, чтобы кое-как освоить простенький ментальный щит, который защищает меня от Славы. Это умение стоило мне немало сил. Про количество синяков и шишек, которые появлялись, не смотря на мягкую подстилку принимающая на себя удар при обмороках, я промолчу.

Девушка ногой закрыла дверь, поставила огромную сумку и с облегчением выпрямилась, держась за поясницу.

Огромная, на несколько размеров больше, розовая шуба, нелепо смотрелась на худощавой фигурке девушки. Молодое веснушчатое личико расплылось в улыбке, сверкнув рядом белоснежных зубов. Аж завидно стало. Я же, как и любая сладкоежка, была далека от идеала — голливудской улыбки.

— Опа, здрасть, — выпалило розовое чудо, снимая валенки. — Я тут ба, провизию привезла.

Бабушка? Мама дорогая, это ж сколько Любе лет?

— Она у нас жуть как поесть любит. Готовить не любит, а поесть да. Я, типа, красная шапочка...ой, скорее розовая шапочка. — Не умолкала девушка, раздеваясь. Заспанная Люба, щурясь от дневного света, вышла со спальни, разбуженная громким щебетанием девушки.

— Таня, здравствуй, — зевнула, прикрывая рот ладошкой. — Проходи, я сейчас что-то приготовлю. А ты пока знакомься с Василисой, ученицей моей.

— Не, ба, не надо. Я ж знаю, как ты готовить не любишь, поэтому я со своим пришла, — Таню двумя руками с явным усилием подняла сумку и поставила ее на табурет. Оттуда как по волшебству стали появляться кастрюльки, кулечки с конфетами, баночки с вареньем, разными соленьями.

— Меня Тимофей на своей тарантайке подбросил, вот маман и нагрузила сумки по самое не хочу, — Таня выставила на стол последнюю кастрюлю, обмотанную полотенцем и пахнущей мясом. Я алчно облизнулась, желудок взвыл. Таня удивленно посмотрела на меня и улыбнулась.

— О, вижу, ты уже знаешь о нелюбви ба готовить, — Таня по хозяйски расставила на стол тарелки и открыла часть кастрюлек. — Налетай. Все еще горячее...ну или тепленькое. — поправилась Таня, разматывая очередную кастрюльку. Повторно нас приглашать не пришлось. Умяв половину кастрюльки с горячей картошечкой с мясным гарниром, мы довольно откинулись на стулья.

— Ой, я ж совсем про травы забыла. — Таня наклонилась под стол и достала с сумки пучок сушеных трав, — На рынке купила. Какая-то бабка продавала. Явно собирала вкось и вкривь, но авось пригодиться.

С улицы послышался рокот мотора. Таня встрепенулась, засияла и побежала одеваться.

— Все ба, я пошла. Василиса, приятно было познакомиться. Пока, — протараторила Таню, послала Любе воздушный поцелуй и подхватив пустую сумку, выбежала во двор.

— Люба, а Таня вам действительно внучка? — осторожно спросила я.

— Да. Самая родименькая. Не смотри на меня так. Мы, ведьмы, живем немного дольше, чем люди без дара и соответственно, медленнее стареем. Ты даже не представляешь, каково это знать, что я переживу свою дочь — обычного человечка, лишенного моего дара.

— А Таня тоже... — кивнула я в сторону двери, слушая удаляющийся рев мотора

— Нет. Она обычный человечек, — с теплотой в голосе ответила Люба. — А вот ее дети или внуки могут унаследовать мой дар, — грустно улыбнулась, — Дар...или скорее проклятье. Тут уж каждый решает для себя сам. Кто во благо использует, кто во зло, а кто-то и вовсе старается придушить в себе дар. Выбор есть всегда. Только не у тебя. Мстислав жить спокойно тебе не даст. Избавиться от него надо.

Глава 8

Демид

Прошло три дня после нашего возвращения в родной клан. Успешно выполненная миссия мало волновала моего папеньку, больше заботясь о перевоспитании нерадивого сынка. Да ослушался, но ведь результат того стоил! Катерина найдена, мало того, доставлена живой и здоровой в клан, где тут же нашла массу тетушек, дядюшек и кучу братьев и сестер в энном поколении. Толик успешно влился в нашу дружную хвостато-клыкастую семью и практически перестал нас бояться. Отец похвалил Дара за возвращение блудного сына, тобись меня, и отпустил на все четыре стороны. Мне же строго запретил нарушать границы нашей территории, и посоветовали впредь никогда не ослушиваться отцовских приказов. Не смотря на это, я был доволен проделанной работой. Конфликт между кланами, в виду отсутствия доказательств, быстро замяли.

Единственное что не давало покоя — это Василиса. Девушка как сквозь землю провалилась.

Меня окликнули. Говорить ни с кем не хотелось, тем более с тем кто позвал. Голос самого первого сплетника нашего клана я узнал сразу и поспешил скрыться. Увы ему хотелось поговорить не меньше чем мне убежать.

— Слыхал, последние новости? — поравнявшись со мной, спросил Костя.

Я промолчал. Да Костя и не ждал ответа. Он быстро затараторил: — Один из молодых в лесу девку встретил. Говорит, странно пахла. Вот он не смотря на запрет приближаться к людям подошел к ней...

— И?

— И все. Дальше он ничего не помнит. Очнулся на границе нашей территории. Но это все по его словам,— Костя улыбнулся, — Может ничего этого и не было, а может он нарвался на одну из наших, его отшили. Вот он сказку и придумал...Эй, это еще не все!

Кричал вслед Костя, но меня рядом уже не было.

Время уроков еще не закончилось, поэтому я знал где найти мальчишку.

— Потерянный...не, не, лучше отшитый!

— А я говорил, что он пришибленный.

— Фантазер, это ж надо что придумал!

Несколько голосов сливались в громкий крик раззадорившихся мальчишек.

При моем появление все замолчали.

— Ты, подойди сюда. — неудавшегося разведчика вычислить оказалось легко. Бедного парня окружили в плотное кольцо и, не стесняясь в выражениях, обсуждали его неудачную охоту.

— Здравствуйте, — улыбнулся паренек, опуская глаза в пол.

Вожак обязан знать весь свой клан. Я напряг память, вспоминая имя парня.

— Михаил, верно?

Мальчишка поднял удивленные глаза и неуверенно кивнул. Нда, моя ошибка. Надо почаще наведывать к молодняку, а то вон как труситься. Его страх и стеснение перед будущим вожаком не приемлемы. Меня не должны бояться. Уважать да, бояться нет. Где страх, там недоверие и ненависть, а мне это не надо.

За спиной Миши столпились мальчики, посмеиваясь и придумывая очередное обидное прозвище.

Он развернулся, показал обидчикам кулак и тут же повернулся ко мне.

— Кыш отсюда, — произнес негромко, но угрожающе. Мальчишек как ветром сдуло.

Заглянул в глаза, мысленно попросил показать мне то что произошло. Миша с готовностью согласился.

Я увидел все происшедшее его глазами. Вот он крадется по чьим-то сладко пахнущим следам. Вот прячется в засаде и ждет обладателя запаха.

При виде девушки я чувствую радость и восторг молодого волка. Он выследил, он смог предугадать, куда направляется его жертва. Он хотел просто поиграть с человеком.

Он прыгнул, прижимая девушку к дереву, посмотрел ей в глаза и успел заметить потемневшую радужку девушки. А после потемнело и в его глазах.

— Спасибо. Ты мне очень помог.

Мальчишка засиял, я знал что ему не терпелось рассказать об этом своим друзьям. Но нельзя.

— Ты поможешь еще больше, если не будешь распространяться о том, что произошло там в лесу.

Улыбка сползла с его лица, но ослушаться он не мог, поэтому кивнул. Мне было жаль парня. Молодые волки, как и любые дети, порой бывают очень жестоки, причиняя боль не физически, а словами. Ничего, пусть это будет ему уроком за не сдержанное любопытство, которое повело его вслед за Василисой. В том, что это была именно она, я не сомневался.

Я прикрыл глаза, вспоминая увиденное в памяти Михаила. Меня настораживало то, как испуганное личико девушки исказилось, лишившись эмоций, глаза стали чужими...

Василиса

Люба решила приготовить ужин, и попросила принести с сарая дрова.

Чей-то истошный вопль застал меня у дверей сарая. Выронив связку дров на снег, я что есть силы, помчалась в дом, где меня уже ждали. Люба раскинула руки в защитном жесте, стараясь прикрыть стоящую за ее спиной Таню. Обе зажаты в угол, в глазах панический страх и ужас.

Огромный пепельный волк повернул ко мне оскаленную пасть. Горящие зеленым глаза показались знакомыми, но рассмотреть мне их не дали.

Звонкий удар чугунной сковородкой по голове зверя и лязг захлопнувшей пасти. Волк свел глаза в кучку, повернулся в сторону обидчика. Таня пискнула, выронила сковородку, упавшую повторно на голову волка, и юркнула за спину бабушки. Волк зарычал, потрусил головой, сделал несколько неуверенных шагов вперед, покачнулся и завалился на бок ....

Люба зашептала, но слова я не расслышала. Закончив говорить, она взмахнула руками, словно отталкивая от себя кого-то. Тело волка скрутила судорога и начало приобретать человеческие черты.

— Мамочки, — пропищала я, таращась на Дема, без сознания лежащего на полу. По лицу стекала кровь.

— Девоньки, чего застали. Ну мужик, ну голый. Эка невидаль. Помогите лучше его связать.

Мы с Танькой залились ярким румянцем. Люба вздохнула, накинула на Дема одеяло и деловито, как будто каждый день связывает голых парней, связала ему руки и ноги.

— Скоро очухается, тогда и поговорим. Василиса, детка, не смотри так осуждающе. Когда они в волчьем обличие, то дурные как пара валенков. Договориться с ними тяжело. А я, по сути, простая травница, не обученная боевыми приемами.

Я налила пиалу воды, предварительно капнув туда антисептической настойки, приготовленной мной же на одних из занятий с Любой. Присела, намочила тряпочку и аккуратно вытерла кровь с лица Дема.

— Не заморачивайся, — посоветовала Люба, устало садясь на стул, — Это ж собака, что с ней станется. Заживает на них быстро.

Я упрямо мотнула головой. Это ты, ведьма старая, привыкла не жалеть оборотней, охотящихся на тебя.

Дем застонал, приоткрыл глаза

— Яжик прикушил, дува, — промямлил Дем, языком проверяя все ли зубы на месте.

— Как себя чувствуешь? — заботливо спросила я. Дем скосил на меня глаза и не ответил.