Фентези 2017.Путь лекаря

— Ну, рассказывай. Ты за мной?

— Да. — Гном слегка покосился по сторонам, стараясь незаметно проверить, не подслушивает ли кто, что для Олега выглядело очень смешно. Поспешно набросив вокруг заклинание "плащ тишины", Гордеев подмигнул гному и спросил:

— Чем это так озабочен херн Трор?

— Серым Орденом. Не знаю, чего они так на тебя взъелись, но следить не перестают. Да и герцогству тоже вредят, как могут. У нас сейчас тяжело — только отбили очередной набег коннахтцев, алайцы претензии предъявляют... — Трор махнул рукой. — Приедем, увидишь. Поэтому я и прибыл не один и так быстро. Воспользовались телепортом. Со мной отборный десяток и маг-менталист. Поможет прикрыть нас от обнаружения, чтобы тебе самому не колдовать.

— Понял. Ладно, проблемы будем решать по мере их появления, — стараясь казаться беспечным, отмахнулся от сказанного Олег. — Я "плащ" снимаю, готовь вино.

Трор, немного замешкавшись, тоже принял беспечный вид и, встав, выбил одним ударом дно бочонка. Подхватив первый попавшийся ковш, он с веселым кличем "Кому фалернского?!", заглушившим даже музыку небольшого оркестрика, налил по кубку себе и Олегу.

— За успешное окончание школы! — вновь громогласно провозгласил Трор и выпил кубок до дна. Олег отпил примерно треть, зная по опыту, что соревноваться с гномом в выпивке — бесполезное занятие.

Праздник длился и длился, словно время растянулось, давая Гордееву возможность оценить последние вольные денечки в этом мире.

Утром третьего дня трезвый, гладко выбритый и даже натертый благовониями после ванны, Олег сидел в отведенной ему келье и внимательно слушал рассказ Трора.

— Сам понимаешь, нам против набегов со всех сторон лимеса[5] постоянно приходится наращивать численность войск, а это означает увеличение налогов и недовольство крестьян и купцов. Наш же "доблестный" герцог, — гном хмыкнул, — так расстроился после третьего покушения, что начал пить и по сю пору остановиться не может. Как у всякого властителя, — опередил он готовый сорваться с языка Гордеева вопрос, — на него наложено с детства заклятие — иммунитет к магии за исключением некоторых видов лечебной, да и то по его прямому разрешению. Так что наложить заклятие "похмелятора" на него нельзя. Так что наш доблестный Свин, — смутившись столь ненатурально, что Олег рассмеялся во весь голос, поправился Трор, — то есть, прошу прощения, Сэй, забил на все, пьет и не пропускает ни одного понравившегося субъекта.

— Субъекта? — удивленно-настороженно спросил Гордеев. — Ты хочешь сказать...

— Ну, Наше Блестящее Высочество в этом отношении настоящий эльф, может поиметь все, что шевелится, — печально улыбнулся Трор. — Поэтому ему сейчас не до всяких мелочей вроде коннахтских набегов или претензий Алая на истоки Серебряной реки вместе с Икающим лесом и торговыми факториями на границе Гномьих Гор. То, что мы получаем оттуда самое лучшее оружие, позволяющее нам держаться против хуже вооруженных коннахтцев и алайцев, ему до единорога. Ему сейчас важнее похмелиться и найти, кого он потащит вечером в постель.

— Неужели все так плохо? — нахмурился Олег. Да, он не был ромеем и согласие на службу Герцогству у него, можно сказать, выманили, но в этой стране у него остались друзья, осталась девушка, которая скрасила его первые дни в этом мире. Да и понравилась ему страна, честно говоря. Широкая, напоминающая Волгу, Серебряная, равнины, покрытые ухоженными полями, сменяющимися рощами оливок и мандариновых деревьев, развесистые одинокие деревья, называющиеся клюквами и напоминающие африканские баобабы, стройные мэллорны Тенистого леса, ухоженные улицы Города, по которым неторопливо прогуливаются жители, мелькают разносчики с товарами, проходят, грохоча подкованными сапогами и позванивая оружием, отряды воинов — все это вспомнилось Олегу, вызывая самую настоящую ностальгию, словно по потерянной Родине, вернуться на которую надежды не было никакой.

— Подожди-ка, а где Макс? Чем он сейчас занимается? — вспомнил вдруг Олег.

— Ничем, — помрачнел гном, — в Серых Пределах стало на одну душу больше.

— Погиб? — мрачно спросил Гордеев и потянулся к кувшину. — Как?

— В бою с коннахтами. Один против трех магов держался, ну и... — протянул Трор свой бокал. — Помянем!

— Пусть его душа окажется в Ирии![6] — выпив до дна, Олег отставил стопку и покосился на допивающего кубок Трора. Допив, гном вылил оставшиеся несколько капель на пол и с нарочитым стуком поставил кубок на стол.

— Получается, Новоромания обречена? — Настроение Гордеева испортилось окончательно.

— Не паникуй, — ответил Трор, — бывало и хуже. Алай и Коннот могут с нами справиться только вместе, а вот как раз совместные действия им не удаются. Наши легионы пока имеют преимущество, а если учесть, что Империя серьезно завязла в Ниххоне, пиратов потрепал флот Сегии, то мы имеем очень хорошие шансы на победу в этом противостоянии. Еще бы нам магов побольше...

— А с выпускниками не пытались договориться?

— Вчера наш менталист, Сэм, договаривался. Двое согласились. Дороговато просят, но нам выбирать не из чего.

— Наемники, — протянул Олег. — Как нанялись, так и расторгнут контракт. Своих бы побольше.

— Своих искать надо. А некому, все по границам мотаются, с насылаемыми заклятиями борются. Даже Ольгерт раз пять из Города на границу выбирался, когда особо сильные набеги были. Вот ты вернешься и возьмешь на себя эти обязанности, вместе с должностью лейб-медика.

— Именно лейб-медика? А как военный маг я не нужен?

— Почему же, — усмехнулся Трор, — ты просто не знаешь всех обязанностей лейб-медика. Он же легионы должен сопровождать и с вражескими магами бороться. Так что готовься. Сейчас наемники соберутся, и мы телепортом отправимся в Сегежу.

— Да я уже давно готов. Все уложил, даже "Устанавливающий истину" запаковал по правилам.

— Меч? Видел, неплохой, да. Но против гномьего топора...

— Все зависит от условий, Трор, и от владельца. Знаешь, какая самая важная часть оружия?

— Э, на этом меня не поймаешь. Это все гномы с детства знают! Голова владельца — важнее ее в оружии ничего нет, — рассмеялся Трор. — Ты с Вольхом попрощался?

— Еще с утра, и с наставниками тоже. Поэтому давай еще по одной на дорожку, и пойдем...

Сегежа в этот раз показалась Олегу совсем мирной, ни одного встреченного воина, даже полицейских по дороге в порт им не встретилось, хотя улицы были забиты народом.

— Мирное княжество мне больше нравится, — заметил Гордеев Трору, который промолчал и лишь несколько раз шумно вздохнул, заметив среди гуляющего народа бородатых гномов. Поняв его состояние, замолчал и попаданец. Окруженные вооруженными до зубов и готовыми к любой неожиданности охранниками, они добрались до портового района, быстро прошли таможенные формальности и поднялись на борт "Борея", который тотчас же отчалил.

В отличие от мирного и спокойного города море серьезно волновалось. Озабоченный Кротин, поздоровавшись, заметил, что возможен шторм, и посоветовал Олегу есть поменьше.

— Вы к морю непривычны и при серьезном волнении морская болезнь вам гарантирована, — заметил он, тут же отвлекшись на наблюдение за матросами, крепящими снасти по-штормовому.

Едва "Борей" отошел от порта настолько далеко, что берег превратился в полоску на горизонте, как на корабль налетел шквал. Волны исчезли за стеной проливного дождя. Корабль сильно накренился, ветер свистел в рангоуте и такелаже, а шкоты и бакштаги натянулись, как струны. Короткие, крутые и обрушивающиеся волны бились в борт. Авизо накренился так, что Олегу показалось, что их сейчас затянет на глубину. Но кораблик выпрямился. Кэч то поднимало на гребень волны, то швыряло в водяную пропасть. Но на гребне или внизу — все равно ни зги не было видно. Только время от времени проскакивающие зигзаги молний выхватывали из темноты моментальные, напоминающие фотоснимки картины гигантских валов, среди которых метался маленький кораблик.

Лишь к рассвету второго дня ветер выдохся, ливень сменился сереньким дождиком, а волны из водяных гор превратились в пологие холмы. Авизо потрепало изрядно: одной реи не хватало, штормовой парус потрепан, такелаж в ужасающем состоянии. Матросы поспешно перетягивали ванты и меняли паруса. Рулевой механизм не то чтобы совсем заклинило, но штурвала "Борей" слушался через раз и с большим трудом. Однако это еще можно было пережить. Но троих матросов смыло за борт, а в избранном десятке Трора четверо, включая самого гнома, с трудом отходили от морской болезни и не способны были сопротивляться даже ребенку. Кроме того, волны снесли кормовую аркбаллисту, а электрические эффекты разрядили артефакт, питающий реактор, более чем наполовину. В общем, как прикинул Олег, авизо теперь не могло уйти даже от купеческого халка, а уж о бое вообще было лучше не думать. Сам Олег, как ни странно, пришел в норму почти сразу, как только шторм, последний раз подкинув корабль, словно на гигантских качелях, унесся куда-то дальше. Выбравшись на палубу на дрожащих после трепки и двух дней воздержания от пищи ногах, он обнаружил невозмутимого Кротина, рассматривающего в подзорную трубу что-то на горизонте.

— Как дела, дон Олег? — опустив трубу, осведомился он у подошедшего Гордеева. — Поесть не желаете, пока есть время?

— Почему пока? — удивился Олег.

— Если я не ошибаюсь, нас отнесло далеко на запад, на траверз берегов Коннота. С юго-запада к нам приближается бригантина, скорее всего пиратская. Из-за повреждений мы уйти от нее не сможем, так что будем готовиться к бою.

— До берега далеко? — нисколько не удивился услышанному Олег. Не везет — так уж по полной. — "И вообще, как говорил старшина батареи, переживая любую неприятность: "Не волнуйтесь, сейчас эта белая полоса жизни закончится и начнется черная". Главное, чтобы до берега было миль пять, не больше — тогда магия будет действовать. Вот будет сюрприз для напавших".

— Миль семь... восемь, восемь, по моим расчетам, дон. Я уже приказал повернуть ближе к берегу, — понимающе кивнул Кротин. — Мы даже реактор включили, так что должны успеть.

Пока Гордеев обедал, неторопливо и тщательно насыщаясь после вынужденной голодовки (он знал, что перед боем есть не рекомендуется, но голод не тетка, да и сил от воздержания не прибавляется), пока с помощью немного пришедшего в себя гнома надел доспех, повесил на левый бок ножны с "Устанавливающим истину" и вместе с Трором, несмотря на слабость после перенесенной болезни решившим принять участие в схватке, поднялся на палубу. Вовремя, бригантина уже была совсем рядом, и первые несколько снарядов уже упали у борта. Олег первоначально даже обрадовался, что стреляли враги не разрывными или зажигательными, а просто камнями. Но буквально через секунду, когда носовая баллиста "Борея" плюнула в сторону противника зажигательной стрелой, он осознал, что такая избирательность объясняется лишь одним — стремлением захватить корабль.

"ЗИЛ" сто пятьдесят семь крестовину марать! Неужели опять орден? Не надоест им..." — прячась за выставленными по бортам большими щитами-павезами от града хлестнувшей по палубе каменной "шрапнели", подумал Олег. Где-то сбоку сдавленно вскрикнул раненый, а один из матросов молча кулем повалился на палубу. Вслед за шрапнелью в павезы с характерным стуком ударило несколько арбалетных болтов, один из которых даже пробил щит, ослабленный предыдущим попаданием камней. В верхний край павезы, упав сверху, вцепилась двумя острейшими крюками кошка. Где-то впереди кто-то кричал нечто неразборчивое. В шлем ударил на излете камень, в голове зашумело, но не успел Олег что-то предпринять, как от резкого толчка едва удержался на ногах. Корабли столкнулись, на палубу авизо через борт устремились толпой разнообразно вооруженные и одетые личности. "Пираты. Не орденцы, уже легче", — решил Гордеев и попытался ударить по перескакивавшим бандитам стандартным "вентилятором". Увы, заклинание не сработало, похоже, до берега было еще далековато. Тогда Олег, выскочив из-за павезы, ударом катаноида срубил одного из тройки нападавших на Кротина. Капитан, парируя удары небольшим круглым щитом, воспользовался замешательством двоих оставшихся, явно не знакомых с йадзюцу и пробил гладиусом защиту одного из пиратов. Второй отскочил, но это было последнее, что он успел сделать — секира Трора, разбив щит, разрубила его левое плечо, бросив силой удара прямо под ноги Олегу. Он, сглотнув подступившую к горлу рвоту, перепрыгнул через упавшего и с отчаянным криком врезался в свалку. Дальнейшее слилось для Олега в череду отбивов, ударов и парирований. Всю эту отнюдь не легкую "работу" приходилось проделывать, удерживая равновесие на скользкой от крови, качающейся палубе. Пару раз он пропускал удар, и только хорошие доспехи вместе с поддоспешником спасли его от серьезных ранений. Казалось, конца этому бою не будет, когда внезапно палуба перед ним опустела, а оказавшийся рядом Кротин крикнул так, что в ушах зазвенело:

— К баллисте!

Руки и ноги дрожали, хотелось свалиться прямо на залитую кровью палубу и лежать, ни о чем не думая. Но мысль о том, что ничего еще не кончилось, пираты просто отошли на свой корабль, заставила напрячься из последних сил, сделать два шага к аркбаллисте...

"Эльф меня застрели, сил нету. Какой из меня сейчас помощник..." — представляя себе огромный огнешар, устремившийся прямо к бригантине, подумал Олег, напрягся. И под удивленные, быстро сменившиеся радостными крики экипажа с его руки слетел маленький, быстро растущий по мере полета шар плазмы. Подлетевший к борту фаерболл раздулся до невиданных размеров, став диаметром с половину грот-мачты. Увиденное заставило пиратов, готовивших баллисты к залпу, бросить все и с испуганными криками прыгать за борт. С треском проломив борт, огнешар не взорвался, а как бы "растекся" внутри корабля, мгновенно поджигая всё. С грохотом взорвались сложенные около баллист зажигательно-разрывные снаряды, потом где-то внутри рванули артефакты. Не прошло и минуты, как вместо корабля на воде плавало несколько обломков, за которые цеплялись чудом уцелевшие пираты.

Но Олег всего этого уже не видел, силы его окончательно покинули и, прислонившись к чудом оказавшейся рядом мачте, он плавно сполз на палубу, закрывая глаза.

Очнулся он от льющейся на лицо воды. Над ним наклонились с озабоченными лицами Трор и Сэм.

— Я же говорил — это просто усталость! — громко провозгласил Трор.

Сэм молча кивнул, потом помог Олегу подняться.

— У нас много раненых, — заметил он коротко.

— Веди, — так же коротко ответил Олег, собираясь и готовясь к работе. Все личное — потом.

Пока "Борей", двигаясь вблизи берегов, старательно убегая от любого паруса на горизонте, пробирался к Романии, Гордеев выходил из кубрика команды, превращенного в госпиталь, только для того, чтобы поесть и подышать свежим воздухом.

Наконец, когда в кубрике осталось лишь двое тяжелораненых, а Олег отдыхал после ночи, прикорнувши тут же, на свободном рундуке, дверь распахнулась, и внутрь влетел радостный Трор, громко провозгласивший: