Так что мне следовало делать соответствующие выводы!
Офицер дворцовой охраны, он не был офицером гвардии, видимо, относился к команде офицеров коменданта дворцового комплекса, встретил меня у кабинета, поприветствовал, и своим ключом открыл мой кабинет. За время моего отсутствия в кабинете мало что изменилось, правда, рабочий стол, был прямо-таки завален письмами, документами и другими различными деловыми бумагами. По всему было видно, что ни секретари, ни мои помощники сюда даже не заходили, чтобы, хотя бы рассортировать бумаги, а им еще за это платил высокие зарплаты.
Не успел я дойти до стола, присесть за него, как мелодично прозвонил дворцовый интерком. Взглянув на дисплей, я увидел номер интеркома вызывающего меня абонента, сразу же стало понятно, что со мной хочет переговорить сам император Иоанн. Видимо, до императора только что дошла весть о происшествии в подземной переходе. Вот тесть и решил позвонить мне для того, чтобы высказать свое возмущение. Опять он будет мне предлагать в телохранители ничего не умеющих делать бугаев из своей охраны. Одним словом мне предстоял небольшой, но неприятный разговор.
Император Иоанн был попросту взбешен, он грязно матерился по поводу моего безразличного отношения к своей личной охране. Иоанн метал молнии, грозно требовал, чтобы я и шага не смел бы в дальнейшем шагнуть без сопровождения телохранителей. Я же, молча, слушал матерную брань тестя, одновременно размышляя о том, что же на деле представляет собой эта хваленая гвардейская охрана дворца, офицеры которое сплошь и рядом были выходцами из клана Ястребов или Медведей.
Эксперимент с 27-м гвардейским полком, проведенный мной совместно с Филиппом в далекой южной имперской резиденции, показал, что на гвардейцев можно полагаться только в тех случаях, когда офицерский контингент гвардейских полков будет заменен офицерами из провинции или нижними чинами гвардейских полков. Но то, что у нас с Филиппом так хорошо получилось с охраной южной имперской резиденции, по многим независящим от нас обстоятельствам было невозможно повторить со всей охраной столичного императорского дворца. А то, что Император Иоанн предлагал мне сейчас, усилить свою личную охрану именно гвардейцами, со временем приведет к тому, что рано и поздно я окажусь "под колпаком" секретной службы клана Ястребов или Медведей, а мне этого совершенно не хотелось бы.
В трубке интеркома все еще слышались гневные слова и высказывания императора Иоанна, я же начал время от времени вставлять ничего не значащие восклицания и междометия. И делал это только ради того, чтобы поддержать разговор с императором, дать ему возможность в полной мере высказаться. Когда император Иоанн окончательно иссяк, то он, разумеется, захотел выслушать мои оправдания по поводу этого неудавшегося покушения. Разумеется, я тут же его горячо заверил в том, что такого никогда не повториться, что я обязательно и во всем буду следовать его советам и рекомендациям.
Положив трубку на рычаги аппарата интеркома, я на несколько минут задумался. Потом отвлекся от своих мыслей, решив, что не буду ждать результатов переговоров Филиппа с командующим столичным гарнизоном генерал-майором Хасселом. Как принц и член императорской семьи, в случае возникшей необходимости я имел полное право общаться с имперским Генеральным штабом, тем более, что они мне не ответили на мое вчерашнее письмо.
Я тут же набрал трехзначный номер приемной начальника Имперского Генерального штаба имперского маршала де Брассье. Трубку поднял дежурный офицер в чине майор, который начал заикаться, увидев мое лицо на экране дисплея монитора интеркома. Он вежливо выслушал мою просьбу, затем попытался мне объяснить мне, что для выполнения такой просьбы потребуется специальное предписание начальника Генерального штаба или приказ министра обороны империи. Но я грубо, с ясно прозвучавшей злобой в своем голосе, заявил этому дежурному майору, что это не просьба, а приказ императора Иоанна.
— Слушайте, майор! Я не в том положении, чтобы спорить с вами или с начальником Генерального штаба де Брассье. Я же ясным языком изложил вам просьбу самого императора Иоанна. Это не мое дело, это ваше дело соответствующими бумажками оформить его решение о переводе 345-го панцирного полка в столицу исключительно в мое распоряжение! Так что выполняйте приказ императора! И, между прочим, майор свяжитесь со своей канцелярией и выясните, кто и почему задерживает ответ на мое срочное письмо, направленное в Генштаб еще вчера?!
Затем я швырнул трубку на рычаги аппарата интеркома. Сел за стол и принялся методически разбираться в том, что на нем творилось. Кирианская империя стоит на пороге великих событий, а я вынужден делать секретарскую работу, просматривать поступившие государственные документы, сортируя их по различным корзинкам. Это письмо, касается проблем в военной промышленности, а это письмо кирианина, который начинает большое дело, в которое он уже вложил большие свои деньги, но сейчас он нуждался в поддержке на уровне имперского правительства, чтобы со своим товаром выйти на международный рынок.
В конце концов, это сортировка писем достала меня до самой печени, отсортированные письма я снова швырнул на стол, вышел в дворцовый коридор, начал по лестнице подниматься на пятый этаж, где располагался чулан, в котором размещались две девчушки и один юноша, так называемые мои секретари и помощники. Перед уходом из кабинета я созвонился с комендантом дворца, эдаким старым усатым полковником гвардии, вежливо попросив его встретиться со мной в той комнате, в которой теперь ютились мои помощники.
Девчонка и юноша стремительно вскочили на ноги, когда я перешагнул порог их чулана, они склонили головы, ожидая моих указаний. С ними я только поздоровался и, больше ничего не говоря, пробрался к окну, из которого открывалась прекрасная панорама дворцовой площади Свободы и Независимости. В этот момент вновь открылась дверь этого чулана, на его пороге показалась грузная фигура бывшего полковника. Комендант сильно запыхался, взбираясь по лестнице на пятый этаж. К тому же он почему-то был сильно возбужден, поэтому говорил очень быстро, захлебываясь, не успевая выговаривать до конца окончания слов.
— Ваше Сиятельство, по вашему приказу комендант дворцового комплекса, полковник Сочнев, явился!
— Полковник, не могли бы вы мне объяснить, как я могу работать, если мой кабинет находится на третьем этаже дворца, а мои секретари и помощники располагаются на пятом этаже. Между нами нет ни какой связи! Чтобы поговорить или попросить секретарей или помощников что-либо сделать, я должен каждый раз самостоятельно подниматься на пятый этаж.
— Ваше сиятельство, вы уж меня извините, но я ничего не могу поделать для того, чтобы улучшить условия вашей работы. Дворцовый комплекс не такой уж большой, он в основном занят императорскими службами. Кабинетов с приемными у нас практически нет, мы в основном располагаем помещениями, в которых порой клерк на клерке сидит и клерком погоняет. Сейчас во всем комплексе имеется только один свободный кабинет. С недавних пор Его Величество, император Иоанн перебрался в небольшую комнатенку, где вот уже и полгода работает. В свой же оставшийся кабинет с приемной и прихожей он пока никого не допускает!
— Хорошо, полковник! Сейчас же, не откладывая дела в долгий ящик. Прикажите своим служащим в тот кабинет перенести все мои вещи. А вам, дорогие мои, — в этот момент я повернулся к своим секретарям и помощникам, — я предлагаю забирать свои вещи и переезжать в наш новый кабинет!
Полковник Сочнев пытался еще сопротивляться, утверждая, что мой переезд должен быть согласован с самим императором Иоанном. Но меня уже понесло, я уже, ни на что не обращал внимания, с пятого этажа отправился в свой новый кабинет.
Бывший кабинет императора Иоанна мне очень понравился, в нем можно было собрать до пятидесяти кириан, и они не мешали бы друг другу. Да и приемная имела презентабельный вид. Я стоял у окна, ожидая появления своих секретарей, одновременно наблюдая за тем, что происходило во внутреннем дворе дворцового комплекса. По двору прошел караул гвардейцев, который затем должен был церемониальным шагом пройти по площади Согласия и Независимости, демонстрируя столичным зевакам и гостям столицы свое искусство владения оружейными приемами! Сейчас же эти гвардейцы ничем не напоминали тех вышколенных, тренированных бойцов парадного расчета. Они шли, а свои карабины пренебрежительно волочили, чуть ли не по асфальту. От этого вида полной распущенности со стороны гвардейцев у меня окончательно испортилось настроение.
По громкой связи интеркома со мной связалась одна из секретарш. Она сообщила о том, что только что звонили из имперского Генерального штаба. Звонивший дежурный офицер попросил довести до сведения принца Барка, что руководство Генштаба приказ императора Иоанна о передислокации в столицу 345-го панцирного полка приняло к исполнению. Уже завтра командир полка, полковник Валдис, прибудет к принцу Барку для согласования планов по передислокации полка и его размещения в столице. Поблагодарив девчонку за информацию, я вежливо попросил ее найти полковника Сочнева и пригласить его ко мне в кабинет.
Вскоре усатый полковник снова был в моем кабинете, он опять почему-то снова выглядел запыхавшимся кирианином. Сочнев отказался садиться в кресло, а продолжал стоять, ожидая моих новых распоряжений. Этот бывший гвардейский полковник начинал мне нравиться!
— Полковник, скажите, не могли бы вы в нашем дворце найти помещения для размещения полутора тысячи человек?
— Разумеется, нет, Ваше Сиятельство! Я вам уже говорил о том, что наш дворцовый комплекс забит прислугой и служащими, да еще гвардейцами под самую завязку. У меня нет возможности разместить в помещениях забитых кирианами, которые сидят, подобно селедки в бочках для засола. Я не могу найти места для того, чтобы поставить еще один стол и стул для какого-нибудь имперского клерка, а вы говорите о полутора тысячах кириан?! Да, и кто они такие?
Я вышел из-за стола, прошелся по ковровой дорожке, размышляя, говорить или не говорить полковнику всей правды?
— Барк, через пару дней весь дворцовый комплекс будет перешептываться о возможном появлении панцирников в императорском дворце. Спрятать их так, чтобы никто их не увидел, мы не сможем полторы тысячи кириан. Весь город увидит, как они на своих бронированных гравитационных грузовиках будут подкатывать к императорскому дворцу. Так что, по-моему, ты поступил абсолютно правильно, заставив дворцового коменданта заняться их размещением. — Сказал Филипп и отключился от разговора со мной.
— Полковник, — сказал я, подходя к коменданту, — я собираюсь вам доверить имперскую тайну, о которой вы должны молчать до поры до времени.
Сочнев вздрогнул, попытался встать по стойке смирно, но большой живот ему не удалось полностью в себя втянуть. Его лицо выражало само внимание и обещание имперской тайной ни с кем не делиться, до поры до времени, разумеется.
— Вы мне поможете разместить во вверенном вам императорской волей дворцовом комплексе, полторы тысячи солдат тяжелой пехоты, панцирников! Теперь вы понимаете, насколько я вам доверяю, рассказав о такой тайне. Так что, полковник Сочнев, вы сможете мне помочь решить эту проблему или нет?!
— Позвольте мне подумать до вечера, Ваше Сиятельство! Вечером я вам точно отвечу. Есть у меня одна задумка по этому поводу, но сначала хочу проверить, ногами измерить площадь того места.
4
Утром следующего дня, подходя к своему новому кабинету, я сразу же увидел фигуру приземистого кирианина, одетого в военную форму, которой околачивался неподалеку в дворцовом коридоре. Рядом с кабинетом уже стоял хорошо мне знакомый офицер с ключами, всегда в одно и то же время он терпеливо ожидал моего появления. Последовала уже ставшая привычной для нас обоих процедура открытия кабинета, моего допуска в мои же владения. Прежде чем, перешагнуть порог своего нового владения, я повернулся к военному и поинтересовался:
— Полковник, вы, вероятно, ожидаете меня?
— Так точно, Ваше Сиятельство! Прямо с поезда прибыл во дворец. Гвардейцы при входе не хотели меня пропускать, но я им показал выписку из приказа. Так что стою и вас ожидаю.
— Хорошо, полковник, проходите!
Когда полковник Валдис, держа в руках армейский баул со своими вещами, мимо меня проходил в кабинет, то я обратил внимание на то, что он не выспался, что подбородок у него не брит, форма была несколько мятой. Да и материал, из которого пошит мундир, грубоват. Я хорошо понимал, что провести ночь в поезде, в любом случае скажется на твоем внешнем виде, поэтому не обратил особого внимания небритость и несколько мятый мундир моего гостя. Но в нем была еще одна черта, которая была незаметна, она сразу не бросалась в глаза, но она существовала, притягивала к себе мое внимание. Этот полковник был застенчив, он явно не любил говорить о самом себе. Хотя однажды я наблюдал, как он отважно защищал своих тяжелых пехотинцев, но тут же замолчал, когда в том разговоре полковник Филипп попросил его немного о себе рассказать!
Полковник Валдис прошел в кабинет, он тут же посторонился, давая мне свободный проход по ковровой дорожке.
— Да, вы не стесняйтесь, полковник! Проходите! Чувствуйте, себе, как в полковой казарме! Если желаете, то может побриться в ванной комнате моей комнаты отдыха! — Предложил я, желая, несколько разрядить обстановку, так как хорошо видел, как Валдис напряжен.
— Благодарю вас, Ваше Сиятельство! После совещания я отправлюсь в гостиницу, где мне сняли номер. Там и приведу себя в порядок. Извините, что в таком помятом виде явился к вам на аудиенцию, Ваше Сиятельство, но мне так хотелось услышать от вас, будет ли мой полк передислоцирован в столицу.
Но нам так и не удалось завершить беседу.
Дверь кабинета внезапно распахнулась, в кабинет ворвалась настоящая фурия, которая почему-то была сильно заплаканной, а ее волосы растрепаны. Эта фурия в мгновение ока оказалось рядом со мной. От охватившего меня удивления я начал подниматься на ноги, раскрыл рот, чтобы поинтересоваться тем, что же случилось, почему...? Но в этот момент мой рот был наглухо запечатан хлесткой пощечиной, а затем второй. Меня били профессионально, обеими руками сразу, причем, избиения сопровождались рыданиями и гневными возгласами:
— Ты, настоящий изверг, как ты только посмел...
И снова на меня обрушилась череда пощечин, которые почему-то слабели с каждой последующей минутой, а рыдания крепли.
— Как ты, Барк, мог себе такое позволить, чтобы на тебя бы покушались? А обо мне, о наших детях ты подумал?! Мы, ведь, без тебя не сможем жить!
Я же продолжал стоять по стойке смирно, прижав руки к бедрам, даже не уворачивался от пощечин, которыми меня награждала принцесса Лиана, моя прелестная жена, мать моих детей! Сейчас я мог только предполагать о том, что, видимо, до супруги дошли вчерашние новости, разумеется, в форме всяких женских догадок, домыслов. У Лианы было слишком много подруг в столице, которые должны были ей обязательно перезвонить по этому поводу. Причем, каждая из этих подруг ее информировала только о своей, разумеется, самой верной и самой подробной, версии вчерашнего покушения! Но даже от одной такой верной женской версии у любого нормального кирианина голова кругом пойдет!
