Ищейка. Генетический сбой

доносящимся из-за ободранной двери голосам — скандала вроде не намечалось.

Вернувшись к себе, я задумалась на тему, которая после шести становится для меня

насущной — что поесть? Конечно, мне лень готовить, но если кофе спасет меня в течение

дня, то хотя бы вечером надо есть, чтобы волочить весь следующий день ноги. Меня ожидал

привычно — медленный, тягучий вечер, заполненный в равной степени мыслями и пустотой.

Может все-таки завести себе собаку? Или кошку... Представив себе, как я возвращаюсь после

рабочего дня домой, а на пороге меня встречает лохматое «нечто», раскидывающее по всем

мягким покрытиям свою шерсть, я вздрогнула. Нет, нельзя сказать однозначно, что я не

люблю животных — я не люблю лишние хлопоты, с ними связанные — ветеринарки, выгулы

в любую погоду и едва уловимый, если повезет конечно, запах мочи в квартире... А если

взять собаку, то к этому списку можно смело добавлять погрызенные вещи и обувь, что для

меня будет охренительной статьей расходов. Передернув плечами и выбросив из головы весь

этот мусор, я поплелась на кухню, заниматься ужином. Плюс и минус одиночества

одновременно в том, что к нему привыкаешь и уже не хочешь что-то менять.

8.

По всем остальным связям «потеряшки» Петренко мне надлежало работать одной, так как

Гриша свой лимит по времени исчерпал и его внимания требовали остальные 18 дел,

находящиеся в производстве. Идея «быстро» найти девушку и списать дело, показалась ему

более, чем привлекательной, оттого он и помог мне с опросом однокурсников и сослуживиц, но так как экстренных результатов это не принесло, ему пришлось переключаться на

остальную рутину, обязав меня докладываться, словно у меня не хватает начальников...

Впрочем, так даже лучше, ведь совсем без поддержки я не осталась и в случае

необходимости, в любой момент могу опера привлечь — это плюс. Минусов конечно тоже

можно найти вагон и маленькую тележку — например, отсутствие возможности проходить в

любые места, предъявив при этом только ксиву. Мой пол и возраст делают мне обратную

рекламу и абсолютно не вызывают доверие у народа, заставляя меня изгаляться словесно и

выдумывать пути обхода. Ну, лгать и выкручиваться стало так же привычно, как дышать.

С момента, как мне поручили это дело, пошел уже третий день, за которые я фактически

ничего не сделала. Меня убивало то, что я не могу взять след — не могу понять, откуда

взялся этот мужчина, в руках которого девочка сейчас находиться и так боится?! Знакомый?

Или все таки любовник? Я даже не могу сказать наверняка — знала ли она о том, что он за

ней ходил или же даже не подозревала о столь пристальном внимании?! Сомнений нет только

в том, что личность похитителя ей известна. Но вот откуда это знакомство...

Эти мысли начинали жрать меня изнутри, как любое начинание, недоделанное до конца. Я

боялась только одного — что пока я буду шерстить ВСЕХ знакомых Ольги Петренко, я

украду тем самым ее время, которого неизвестно сколько отпущено. Если конечно этот

неизвестный не решил завести себе карманную — подвальную рабыню, как в поступают

психи в фильмах ужасов. Не хотелось бы ошибиться. Но, четкого пути у меня нет и придется

рискнуть.

Вообще, ситуацию, при наличии неограниченных ресурсов из числа людей, можно было бы

решить куда проще и расписать поиски в двух направлениях — искать среди знакомых и

искать след преследовавшего девушку человека. Раз он делал это долго, то не мог не

наследить. Но вот беда — таковых ресурсов нет, ибо я не резиновая, а операм нужны более

устойчивые ориентиры, нежели мое слово...

Утром мне на почту пришло сообщение от заместителя шефа — Ясенкова, который вежливо

приглашал меня отчитаться с глазу на глаз. И хотя в письме не было установлено срока на

выполнение, я решила сделать это сразу. В принципе, Савушка умный мужик — авось

подскажет чего-нибудь, посмотрев на ситуацию свежим, не замыленным взглядом.

Наш офис до девяти утра обычно пуст, как холодильник бюджетника перед зарплатой, и

сегодняшний день исключением не был. На крыльце из живых был только Кузьмич, лениво

оглядывающий двор и прикуривая новую сигарету от выкуренной. Увидев меня, он хмыкнул.

— Ба! Какие люди! — Шутовски всплеснув руками, насмешливо произнес он, дождавшись при

этом пока я выйду из машины. — Ты никак решила в офисе поработать?

— А ты никак по мне соскучился? — В тон отозвалась я, поддавшись обаянию. Он был

искренен в своей шутке и этот факт не мог меня не подкупить.

— А то! — Тут же подтвердил охранник, выпятив грудь. — Кто ж еще со мной будет о мировом

падении по вечерам разглагольствовать?

«Как будто мы когда-либо обсуждали этот аспект!» — хмыкнула я про себя и побрела по

ступенькам, сетуя на собственную лень, которая не дала мне добраться до массажистки и

вправить ноющую спину. Еще чуть-чуть и я по походке буду похожа на тех, от кого

произошел человек...

Савелий Игнатьевич Ясенков, мужчина, при виде которого у меня замерло сердце при нашей

первой встрече и в чью башку я категорически отказывалась лезть. Может просто не

хотелось узнать отрицательное мнение касательно своей персоны, а может что-то еще, но

факт остается фактом — с Ясенковым мы сохраняли строгую дистанцию начальник -

подчиненный. Что само по себе странно, особенно если вспомнить, что мой

непосредственный начальник бывший полковник Носов, а его зам всего лишь мой куратор.

Но Носов сам так распределил обязанности и меня, как самого несмышленого члена

агентства, приставили к «опекуну», перед которым я обязана вести отчет по каждому

доверенному мне делу.

Он сидел в своем кабинете, уткнувшись в толстенный талмуд припухшими от недосыпа

глазами. На столе стояла пустая стеклянная чашка, из которой он всегда пьет кофе, а в

пепельнице отсутствовало свободное место и «бычки» прессовались один на другой. Из

всего этого можно было сделать вывод, что заместитель директора агентства «Орион» на

работе как минимум со вчерашнего вечера.

Для приличия стукнув по косяку костяшками пальцев, я не дожидаясь ответа прошла внутрь

и присела напротив.

— Доброе утро!

— Для кого как... — Устало потерев переносицу, отозвался Савушка и подняв таки на меня глаза, задумчиво изучал что-то, ведомое только ему. — Ты в курсе, что у тебя нет лицензии частного

детектива, дающее право самостоятельно принимать решения? — Наконец заговорил он, а я

внутренне подобралась, чтобы по возможности спокойно отнестись к тому, о чем пойдет

речь.

— В курсе. — Оставалось только кивнуть, что я с успехом и сделала.

— Тогда какого черта я должен перед Носовым прикрывать твою костлявую филейную часть? -

Не со злостью, а все с той же безграничной усталостью, тут же поинтересовался Ясенков, пытаясь проницательным взглядом, очевидно, прожечь во мне дыру. — Почему он приходит ко

мне и спрашивает — «Как давно Вельцер работает с опером из САО», а я сижу и тупо хлопаю

глазами, потому, что не в курсе!?

— Позавчера. — Не моргнув, ответила я, не придумав ничего лучше. А действительно, в какой

момент я «забыла» о том, что у меня есть начальство и, что по негласному правилу

директора, я обязана расписывать каждый свой шаг? Не иначе как после больнички, в

которую попала прямо из кабинета Миронова. — Я начала работать с ним позавчера.

— Прекрасно! — Всплеснув руками, Савушка нечаянно задел еще одну кучу бумаг и та с

грохотом шлепнулась на пол. Чертыхнувшись, зам полез ее подбирать. Добрее от этих

манипуляций он не стал и совершенно неожиданно, я уловила таки злость, которая меня и

обескуражила — мне и в голову не приходило, что реакция Ясенкова на мою амнезию будет

такой бурной.

— Я закрутилась и забыла даже позвонить! — Покаянно подняв вверх обе ладони, заговорила я.

— Мы вместе с опером опрашивали заново весь круг знакомых девочки в институте,

разговаривали с ее коллегами по работе, с родителями, и даже с соседями.

— У тебя при всем желании не хватило бы на это двух дней! — Хмыкнул Савушка, понемногу

успокаиваясь. — Если конечно у пропавшей группа в институте не состоит из 3 человек, а в

доме по прописке не живет только одна семья!

— Ну хорошо. — Вздохнув, я приготовилась самозабвенно врать. Ну или основательно

недоговаривать, что в принципе одно и то же. — Мы с Григорием Матвеевичем вместе

опрашивали только сокурсников пропавшей, а далее разделились — он работал в салоне

красоты, где работала девушка, а я поехала к родителям и разговаривала с соседями. Ну и

еще с заказчицей...

— Вот как? — Сложив пальцы «домиком», Ясенков даже чуть подался вперед. — Хороший у вас

с этим опером тандем... Чем же ты его таким заинтересовала, чтобы он помогал тебе работать

по делу, которое сам же и приостановил?

Я не позволила себе ни одной посторонней мысли и ни одного гнусного домысла, вплоть до

личной неприязни Ясенкова к опер составу УВД северного округа, но вот сама постановка

вопроса прозвучала для меня почему-то оскорбительно.

— Какая в сущности разница, по какому принципу мы работаем с Мироновым? — Стараясь

дышать глубже, вопросом на вопрос отозвалась я. — По моему важен результат, а не метод!

— Это тебе так кажется! — Отрезал Ясенков, раздраженно махнув рукой. — У тебя нет еще

достаточно опыта, чтобы так тесно сотрудничать с операми!

— Но ведь Константин...

— Константин Эдуардович не станет исправлять все твои огрешности и прикрывать, когда ты

вдруг почувствовав себя крутым детективом, начнешь лезть туда, куда тебя не просят! -

Повысив голос, оборвал меня на полуслове куратор.

— Как мне в таком случае работать по делу, если я не могу даже разговаривать с людьми, составляющими круг ее знакомств?! — Признаться откровенно, от его тирады я чувствовала

себя так, словно должна была попасть под колеса УАЗИКа, а попала под танк — куда делся

УАЗИК, если на дороге больше никого не было?!

— Скажи мне — что тебя связывает с этим опером? — Внезапно спросил Савушка, не мигая

глядя на меня глазами, цвета грязного снега на асфальте.

— В каком смысле? — Я хлопала глазами отнюдь не для того, чтобы придать своему изумлению

должный вид — он и впрямь меня обескуражил своим вопросом. Но еще больше меня

настораживало то, что я не могла точно определить эмоциональный фон сидящего напротив

человека! Здесь была гремучая смесь из злости, усталости и чего-то еще.

— В прямом! — Рявкнул неожиданно Ясенков. — Что ты ему такого пообещала, что он

согласился работать с тобой по глухарю?!

— Ну, считай, что он патриот своего дела и радеет за правду! — Огрызнулась я, растерявшись

под таким напором. Савушка еще ни разу за все полгода не позволял себе повышать на меня

голос. — Он тоже не дурак и использует любой шанс привлечения к делу лишних ножек, лишь

бы от этого получился толк!

— Какой толк?! — Резко откинувшись на спинку кресла, еще громче заорал мой куратор. — Ты

сопливая девчонка, не имеющая никакого опыта работы.... Куда ты пошла? Я еще не

закончил!

— Зато я закончила! — Добравшись до двери, добавила, — Я отчитаюсь непосредственно Носову, а с тобой в таком тоне я разговаривать не вижу смысла!

Ясенков вскочил со своего кресла с неожиданной прытью и захлопнув перед моим носом

дверь, прижал ее для пущей надежности рукой. Нависая надо мной на добрых сантиметров

двадцать, он буравил меня сверкающим раздражением взглядом.

— Ты хоть понимаешь, что он тебя использует?

— Как? — Испугавшись такого поворота, тихо поинтересовалась я. Мне было, мягко говоря, неуютно в подобном положении. — Мы работаем сообща и выгода от этого союза для обеих

сторон одна — закрытие дела. И только! Как тут можно меня использовать?! — Сказала и

осеклась, осознав подтекст — так вот оно что! Вот что это за чувство, которое я смогла

разобрать лишь тогда, когда его обладатель стоял практически вплотную ко мне — влечение.

Я ошеломленно смотрела на Ясенкова, пытаясь разобраться со своим эмоциональным

обонянием и попутно пытаясь убедить себя в том, что ошиблась. Чтобы Савушка что-то ко

мне испытывал? Да никогда не поверю! Хотя бы потому, что знаю его уже полгода и за все

это время он ни разу даже не изменил своей пассии — длинноногой Альбине, работавшей у

Носова секретарем до нынешней кандидатки. Сравнивать ее с собой тоже было занятием

глупым и безрадостным, так как я всухую проигрывала Альбине, как по параметрам, так и по

бульдожьей хватке, с которой та шла по жизни. Может это какое-то остаточное явление?

Может он что-то употреблял накануне для тонуса и не все успело выветриться? Тараканы в

моей голове спешно выдвигали одну теорию за другой, отвергая самые нелепые.

Очевидно осознав, сколь двусмысленно выглядит ситуация со стороны, Савушка отстранился

и указал мне рукой на стул, с которого я вскочила минутой ранее.

— Сядь на место, мы еще не все обговорили. — Уже на тон спокойнее произнес он и

дождавшись, когда его указание будет выполнено, подошел к окну и раскрыл его настежь, подставляя лицо слабому ветерку, которого с его подветренной стороны дождаться было

трудновато даже в ураган. Взяв со стола сигареты, он прикурил, но так и остался стоять у

окна, буравя тяжелым взглядом.

— Прежде чем мы вернемся к вопросам по делу, скажи мне, пожалуйста, — что случилось

перед тем, как ты загремела в больницу? И почему я должен узнавать об этом от врача, который не смог найти больную по указанным телефонам и прописке?!

Спонтанность — не мой конек, и уж если я вру, я готовлюсь к этому действию долго и

тщательно. К тому, что об инциденте, имевшем место в среду, станет известно на работе, я

оказалось внезапно не готова и смотрела сейчас на Ясенкова широко раскрытыми глазами, мучительно пытаясь найти достойное оправдание.

— Мне вот рассказали удивительную историю о том, как им привезли полуживую девушку, которая больше 5 часов пролежала в коме, а потом вдруг очнулась и пошла домой. Так вот, повторяю вопрос — что произошло?

— Какая разница? — Голосок почему-то оказался сиплым и даже когда я натужно откашлялась, ситуацию это не очень поправило. Чтобы представить, что наплел этот врач с габаритами

опытного санитара, не нужно даже гениального воображения — и так все понятно. Не ясно

только — на кой хрен они вообще дали ход моему пребыванию в их застенках?! — Потеряла

сознание...