Нечаянный подарок богов

Да, теперь, по прошествии времени, я уже лучше разбиралась в реалиях этого мира. Но эти знания были слишком общими и мало применимыми на практике. Что, впрочем, и понятно: большую их часть поведала Варналия, которая всю свою недолгую жизнь провела окруженная заботой отца, не задумываясь о таких вещах, как поиск работы или жилья. Я пыталась расспрашивать у посетителей, но многого не добилась: они приходили сюда выпить и не были настроены на серьезный разговор. В лучшем случае дело сводилось к пьяному флирту...

Вот и получилось, что даже проведя почти месяц в этом мире, я все еще была беспомощна, как провинциал из глухой сибирской деревни, приехавший в Москву. Нечего было и думать отправиться в путь одной.

Может быть, появление Кугара и О-Рэлли и есть ответ?

Пусть думают, что увозят меня насильно. А я просто воспользуюсь возможностью выбраться из города, изменить что-то в жизни. Мне, конечно, хотелось бы сделать это иначе, но и этот способ не плох: меня обеспечат едой, жильем, средством передвижения, а если держать глаза и уши открытыми, я успею сбежать до того, как дела станут совсем плохи...

Должно быть, я задремала. Проснулась далеко за полночь от того, что кто-то тихо скребся в дверь с той стороны.

— Даша? — тихонько позвала Варналия. — Даша? Ты спишь?

— Нет...

— Прости! — донесся до меня тихий, но полный муки возглас. — Прости меня, я ничего не смогла сделать!

Голос девушки сорвался, и я услышала сдавленные всхлипывания.

— Прости... прости... — продолжала повторять она.

Я даже оторопела от такой реакции. По моим прикидкам ничего особо страшного мне не грозило.

— Не плачь, глупая, — с уверенностью, которой, особенно после таких ее заявлений, совсем не чувствовала, отозвалась я. — Со мной все будет в порядке.

— Н-нет!

Словно наяву представила, как девчонка отчаянно мотает головой так, что пряди выбиваются из аккуратной косы и хлещут по щекам.

— Ладно тебе, — улыбаясь, сказала я. — Не убьют же... а остальное можно пережить. Но не думаю, что они задумали что-то плохое...

— Дурочка! — оборвала мое неуместное веселье Варналия. — Как ты можешь? Они палачи Амниллии! А О-Рэлли вообще чудовище! Дракон!

"Палачи? Дракон?"

То, что отряд Кугара наделен особыми полномочиями я поняла, когда они всерьез размышляли о том, что я могу быть шпионкой Региды. Но у них больше не осталось ко мне претензий. Барские замашки, конечно, неприятны, но если вести себя правильно, не вызывать опасений и не нарываться, то они не будут слишком осторожны... что даст шанс сбежать, если ветер переменится и мне будет угрожать реальная опасность.

— В смысле — дракон? — не поняла я.

— Дракон! Чудище злобное! — приглушенно воскликнула Варналия. — В огнедышащего ящера обращается! Людей ненавидит страшно... Только принцессе подчиняется, а она все-все ему разрешает... И если он захочет... тебя...

Всхлипывания за дверью переросли в рыдания.

"Не хочет сейчас и вряд ли захочет потом", — мысленно хмыкнула я. — "А вот про чудище поподробнее".

— Хватит ныть! — преувеличенно сердито прошипела вслух, чтобы привести Варналию в чувство и расспросить, пока есть такая возможность.

Рыдания тотчас стихли.

— Не плачь, — уже мягче повторила я. — Лучше расскажи о них...

Долгое молчание было мне ответом. Я совсем было отчаялась, что перегнула палку, когда Варналия все-таки заговорила.

— Ты ведь знаешь о войне? О принцессе Амниллии?

— Да, — кивнула я, будто девушка за дверью могла меня видеть. — Лай что-то рассказывал.

— Они появились не так давно. Первым — ноймир Кугар. Он сразу принцессе понравился: красивый, сильный... Да ты его видела! Принцесса сперва его во главе простой сотни поставила, а потом он сам себе отряд набрал: отобрал монстров себе под стать и теперь они самые известные люди Сеерринга... Палачи! По приказу принцессы сжигают деревни, которые не смогли собрать дань или послать достаточно мужчин в армию. А еще этот отряд всегда на передовой в Регалии.

— Везде успевают, — пробормотала я. — Как думаешь, зачем я им понадобилась?

— Не знаю... Боюсь подумать... — голос за стеной сорвался и бессильные послышались всхлипывания.

— Не плачь. Все не так плохо. Мне кажется.

— Ты не понимаешь!

Возразить было нечего. Я обдумывала информацию, когда внезапно за дверью раздался приглушенный рык Йейнирдена:

— Какого Шасторета ты тут делаешь?

Варналия сдавленно пискнула и залепетала:

— Папа, не сердись! Я же клятву дала...

"Зря она это сказала", — поморщилась я.

И точно — ее слова вместо того, чтобы успокоить, подействовали на Йейнирдена, как красная тряпка на быка. Трактирщик взревел не своим голосом:

— Забудь про клятву! Не было никакой клятвы! Тролли с драконами не связываются!

— П-папа! — приглушенно воскликнула Варналия.

До меня донеслись звуки борьбы и, пару мгновений спустя, тяжелые удаляющиеся шаги. Подозреваю, что строгий папаша попросту взвалил непутевую дочь на плечо или ухватил за шкирку. Варналия еще говорила что-то отцу, но слов я уже разобрать не могла.

Я думала, что не усну после этого, но ошиблась. Разбудил тихий скрип открывающейся двери. На пороге с объемным свертком в руках стоял мальчишка-блондин.

— Чего вылупилась? — ухмыльнулся он, разглядывая мое помятое со сна лицо. — Вставай, переодевайся и пошли.

Он бросил мне сверток и привалился плечом к косяку.

— Может, выйдешь? — спросил я.

Парнишка осклабился в ответ, но с места не двинулся.

"Ну и подавись", — мысленно ощетинилась я.

Сверток оказался тонким шерстяным одеялом, в которое были завернуты старенькие, но очень удобные кожаные сапожки, теплые штаны коричневого цвета, длинная балахонистая белая рубашка и зеленый бархатный кафтан с вытертыми локтями.

Я распустила шнуровки — теперь, по прошествии почти двух недель, я, наконец, могла одеваться-раздеваться без помощи Варналии — и подняла юбку на шею. Вот и пригодился детский опыт переодевания на пляже, когда все кабинки заняты. Блондин следил за манипуляциями круглыми глазами. Но я даже порадоваться не могла тому, что уела поганца: после ночи проведенной в неудобном положении мышцы противно ныли, каждое движение давалось с трудом.

— И зачем ты О-Рэлли понадобилась? — пробормотал мальчишка.

"Вот и я о том же...", — мрачно подумала я, натягивая сапоги.

На то, чтобы одеться, ушло всего несколько минут. Все-таки штаны были мне привычнее многочисленных юбок причудливого кроя.

Когда я более-менее привела себя в порядок, мальчишка, имени которого я до сих пор не знала, ведь он не счел нужным представиться, отвел меня в общий зал. В помещении было ожидаемо пусто — только Кугар и его люди сидели за одним из столов, заставленном многочисленными тарелками и блюдами. Никого из селян, никого из постояльцев. Йейнирдена тоже не было. Не то мне в глаза смотреть не хотел, не то дочь караулил, чтоб глупостей не натворила.

— Подойди, — холодно приказал мне Кугар.

Я подчинилась. Мальчишка последовал за мной по пятам, след в след, заставляя нервничать еще больше. Чего он опасался? Что я с голыми руками брошусь на его ненаглядного командира?

Приблизившись, попала под перекрестный огонь внимательных взглядов. Меня разглядывали все, даже О-Рэлли. Этот смотрел совершенно равнодушно.

— Да не боись ты, — прервал мои размышления хрипловатый голос.

Я покосилась на его обладателя и встретилась взглядом с громилой. Тот снисходительно ухмыльнулся.

— Сказок наслушалась? — понимающе спросил он. — Не дергайся. О-Рэлли дракон, но просто так он тебя убивать не будет. Ведь так?

Последний вопрос был адресован самому дракону, но тот его проигнорировал.

— Привыкай, — хмыкнул громила, ничуть не удивившись такой холодности. — Он болтать не любит. Кстати, меня Родогаром звать.

— А меня — Даша, — представилась я и, решив не тянуть кота за... хвост, задала самые животрепещущие вопросы: — Что со мной будет? Зачем я вам?

Обращалась я ко всем, но смотрела только на дракона. Который, впрочем, вопрос снова проигнорировал.

— Болтаешь много, — мрачно буркнул Кугар. — Садись и ешь, скоро выходим.

Я пару мгновений помедлила — душа протестовала против такого обращения: даже прислуживая в таверне я никогда не чувствовала себя такой униженной! — а потом все-таки послушно села. Рядом тут же приземлился мальчишка. Не заморачиваясь особо, он подвинул к себе тарелку и ложку и жадно принялся за еду.

Парень-ровесник, который еще вчера удивил меня своим спокойствием и чувством собственного достоинства, доброжелательно улыбнулся и представился:

— Меня зовут Юзилан.

Самое удивительное, что он, выглядящий так заурядно по сравнению с остальными, нисколько не комплексовал по этому поводу.

— А это — Иламир... — представил он блондина.

Мальчишка бросил на Юзилана злобный взгляд, но промолчал. Еда его занимала больше, чем выяснение отношений.

Родогар сунул мне под нос тарелку.

— Ешь, — скомандовал он. — А то по дороге без сил свалишься.

О-Рэлли так ничего и не сказал, продолжая сидеть и делать вид, что все происходящее не имеет к нему никакого отношения.

Потом, поскольку сажать меня к себе в седло никто из его людей, даже О-Рэлли, желанием не горел, Кугар потребовал у Йейнирдена лошадь. Трактирщик спорить не стал и отдал низенькую, мохнатую, невнятной бурой расцветки кобылку, которую держали для повседневных работ: привезти-увезти, вспахать-выкорчевать... Под седлом она практически не ходила, потому что обладала на удивление тряским ходом и поистине ослиным упрямством.

Вскоре мы покидали деревню. Странное чувство... Мне было сильно не по себе, хотя я еще ночью решила, что это наилучший выход. Самой мне было не уехать, так и осела бы в этой деревушке. Работала бы в трактире, общалась с людьми. Может, даже замуж со временем вышла бы, детей родила... А так — можно сказать, судьба вмешалась.

Никто нас не провожал — селяне, напуганные произошедшим, попрятались по домам и ждали, когда чужие, опасные люди уйдут. Это потом они соберутся — мужчины в таверне, а женщины на рынке — и обсудят все, что произошло, не стесняясь в словах и выражениях.

Варналия показалась в воротах, когда мы были уже в конце главной улицы. За ее спиной маячил мрачный, сверкающий свежей царапиной на щеке Йейнирден — он пытался удержать девушку, но не смог. Заметив ее, я улыбнулась как можно беззаботнее и помахала на прощание рукой. Подозреваю, что улыбка вышла кривой, а жест — нервным, но это было лучшее, на что я была способна в тот момент. Варналия вздрогнула и зябко обхватила себя за плечи. Вид у нее был такой, словно вот-вот заплачет.

"Это все из-за меня", — подала голос некстати проснувшаяся совесть.

На глаза навернулись слезы, и я, поспешно отвернувшись, принялась разглядывать собственные руки, словно видела их впервые. В каком-то смысле так оно и было... Разве могут мои руки быть такими грязными и неухоженными? Разве могут у меня быть цыпки и шелушащаяся от ежедневной многочасовой работы в воде кожа? Это не мои руки! Это не моя жизнь! Это все происходит к кем-то другим... Не со мной!

За всеми этими мыслями не заметила, как деревня постепенно скрылась из виду и я осталась наедине со своими новыми знакомыми. Сказать, что я чувствовала себя не в своей тарелке — ничего не сказать. Даже в гораздо более обычных обстоятельствах среди незнакомых людей чувствуешь себя неуютно, а уж здесь...

Одинокая слезинка сбежала по щеке, и я сердито вытерла мокрую дорожку.

"Не реви... Не реви, черт тебя подери!" — из последних сил убеждала я себя, чувствуя, что еще немного и просто позорно разрыдаюсь.

Только не это! Я не могу показывать им свою слабость...

Внезапный рывок заставил меня вернуться к реальности. Я испуганно выпрямилась в седле и завертела головой, стараясь понять, что произошло. Оказалось, что пока я рефлектировала, кобыла, на спине которой я восседала, решила подкрепиться и свернула с дороги, к густым кустам, на которых виднелись ярко-красные продолговатые плоды — местный аналог не то огурцов, не то груш, не то морковки. Беда в том, что дорогу к ним преграждал небольшой овражек, в который наглое животное и вступило, стремясь добраться до редко выпадающего на его долю лакомства.

— Эй! — раздался сзади недовольный окрик Родогара. — Куда тебя Шасторет понес? Повод держи!

Так я его и держала... Кожаный ремешок дергался в моих руках, как живой, все время норовя выскользнуть. Я сомкнула пальцы, стараясь его удержать, и тут же почувствовала неслабый такой рывок — лошадь дернула головой с явным намерением вернуть себе главенство.

Пару минут мы мерялись силами с переменным успехом. Спас Родогар. Со зверским выражением на лице он подъехал к нам и, ни слова не говоря, вырвал у меня повод.

— Ты что творишь? — возмущенно проворчал мужчина.

— Я первый раз верхом... — еле слышно пробормотала я.

Лицо воина вытянулось.

— Что-о?

— Никогда раньше верхом не ездила, — чуть громче повторила я.

Брови Родогара грозно сошлись на переносице. Он бросил на меня внимательный взгляд и, больше ни слова не говоря, послал своего коня догонять остальных. Моя кобыла резво последовала за ним, даже не пытаясь проявить характер.

"Вот скотина!"

Когда мы приблизились к отряду, Родогар сунул повод моей лошади Юзилану и, игнорируя удивленный взгляд парня, направился к Кугару. Я видела, как он что-то горячо шептал командиру, то и дело косясь на меня.

"Что опять не так?" — перепугалась я.

Сердце кольнуло беспокойство, но волнения были напрасными. Кугар просто отмахнулся от Родогара и я смогла облегченно выдохнуть. На этот раз повезло. Оставалось только гадать, сколько еще продлиться мое везение.

Через несколько сот метров появилась еще одна проблема, гораздо более насущная, которая на какое-то время вытеснила из моей головы все мысли. Говоря проще, оказалось, что ездить верхом надо уметь. Седло было дико неудобным. Сидеть в нем — все равно, что на гимнастическом мяче: ноги врастопырку, ни на секунду нельзя расслабиться и все время рискуешь свалиться. С той только разницей, что здесь падать выше и матов не положено.

Хорошо еще, что править самой не пришлось. Я справедливо подозревала, что не справилась бы со строптивой скотиной.

Но даже так, мне хватило. Уже через час пути я выдохлась. Через два — готова была душу продать за возможность спешиться. Болело все: спина, руки, плечи, ноги, пресловутые вторые девяносто... То одну, то другую часть тела сводило судорогой от постоянного напряжения.

"И что теперь?" — обреченно подумала я.

В пору было закатить истерику, но Кугар с отрядниками — не та компания, на которую это произведет впечатление. Поблажек вряд ли дождусь, скорее заработаю новую порцию подозрений и лишусь даже призрачного шанса на доброе к себе отношение. Почему-то я была в этом твердо уверена. Поэтому стиснув зубы, терпела.

— Сядь правильно, — раздался голос прямо над ухом.

Я вздрогнула от неожиданности и вскинула взгляд на говорившего. Юзилан смотрел на меня с сочувствием.