— Ваше величество, мне весьма льстит подобное предложение, я сумела его оценить, и мне бесконечно жаль, что я вынуждена вам отказать. Причина в том, что я уже состою в свите.. .графа де Бюсси.
И только после этих слов Екатерина Медичи, от изумления не сумевшая даже разгневаться, удосужилась пристально вглядеться в глаза юной графине. И она увидела, что под напускной детской наивностью плещется явная насмешка и стоит несгибаемая воля и ничем неистребимая гордыня де Бюсси. Сквозь мягкое серебристое свечение светлых глаз красавицы графини смотрели на королеву чёрные глаза ненавистного Бюсси. Слишком поздно осенило Екатерину, что сестра не только достойна своего брата, но со временем станет, пожалуй, ещё более опасной и непредсказуемой.
Две женщины, одна — юная и прекрасная, другая — постаревшая и утратившая былую красоту, смотрели друг на друга в упор, испытывая силу друг друга и ни одна не собиралась уступать. Минуту в комнате висела свинцовая тишина, прерванная бесцветным голосом Екатерины. Королева первой отвела взгляд от ведьмовских глаз Регины. Впервые в жизни кто-то осмелился выдержать тяжёлый взгляд Медичи. И именно это, а не дерзкий ответ графини, породило глухую ярость в тёмном сердце Екатерины.
— Что ж, дитя моё, это ваше право. Впрочем, у вас ещё есть время подумать. Кто знает, может, вы поймете, что сейчас совершили ошибку. А теперь ступайте, надеюсь увидеть вас в ближайшее время.
Регина склонилась в глубоком реверансе, и, не подумав, однако, опустить свою упрямую голову, уверенной поступью победительницы вышла из покоев королевы-матери. О, она прекрасно понимала, что её дерзкая победа легко может вознаградиться отравленным вином или тюрьмой. Короли не прощают побед над собой, а королевы тем более. Зато Луи имеет полное право гордиться сестрой.
Юная графиня, вызывающе стуча каблучками, направилась вдоль галереи и, свернув чуть раньше общих дверей, скользнула в неприметную потайную дверь, которую накануне ей показывал захмелевший герцог Анжуйский, и оказалась на тёмной лестнице. Остановилась, давая глазам привыкнуть к темноте, и уже собралась шагнуть со ступенек, как вдруг чья-то горячая рука схватила её за локоть. Регина едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть от испуга.
— А вашей выдержке можно только позавидовать, прелестная фея, — услышала она уже знакомый вкрадчивый голос Шарля.
Ничего не успев ответить, она почувствовала, как чужая сила отрывает её от ступенек и она оказывается в объятьях герцога. От сильного запаха духов и мужского пота Регине захотелось чихнуть и она сморщила свой капризный нос. Шарль принял это за выражение недовольства и с обиженным видом опустил её на ступеньки.
— Я настолько вам неприятен, юная богиня?
Регина громко чихнула и рассмеялась:
— С чего вы так решили? Вы мне очень симпатичны, просто ваши духи... Я все время чихаю от этого запаха. О, не сердитесь на меня, герцог! У вас ведь совершенно иная миссия относительно меня, насколько я поняла из письма вашей сестры.
Шарль склонился, прижимаясь губами к её тонкому запястью:
— Мне бы доставила гораздо большее удовольствие миссия вашего поклонника и верного друга.
Регина одарила Гиза чарующе улыбкой:
— У нас впереди ещё много времени, кто знает, какие миссии будут возложены на вас в будущем.
Жар его избалованного женской лаской тела, его уже нескрываемого желания опасно волновали её. Регина и не думала, что мужская страсть будет вызывать в ней столь же сильные ответные чувства, ещё смутные и непонятные для неё самой, но уже зажигающие кровь и будоражащие нервы. Возможно, именно это сочетание редкой красоты и пробуждающейся страстности так магнетически действовало на мужчин. Во всяком случае, Шарль, этот всем известный ценитель женщин, томился в любовной горячке от одного взгляда на юную графиню де Ренель. Он поклялся самому себе, что эта девушка рано или поздно будет принадлежать ему, чего бы это не стоило.
А пока он бережно взял Регину под локоть и они вышли в Луврский колодец, где их уже ожидал портшез герцога. Она восхищенно ахнула, увидев это роскошное творение из золота, парчи и красного дерева. По дороге на улицу Де Шом, где стоял дворец Гизов, герцог умело обольщал красавицу-графиню; шёлковые сети его речей ласково, но прочно опутывали её, "случайные", отточенные во множестве любовных схваток прикосновения вызывали сладкую дрожь во всём теле, но Регина не зря получила репутацию ведьмы. Одно острое, как бритва, слово — и шёлковые нити одна за другой спадали на пол; один быстрый взгляд призрачно-серых глаз — и герцог сам загорался неутолимым огнем и ничего не мог с собой поделать. Это был поединок равных по силам, но — пока! — не по мастерству соперников. На стороне Шарля были опыт и умение, на стороне графини — красота и колдовское притяжение.
Бесовская искра обольщения и чувственности, таившаяся в них обоих, роднила их и притягивала друг к другу. Но Регина, даже не скрывая своей симпатии к нему и своей страстности, всё же оставалась неуловимой и неприступной, словно между ней и остальным миром стояла стена из прозрачного, тончайшего стекла, разбить которое было не в человеческих силах. Проницательный, как все Гизы, Шарль отчётливо видел призрак мужчины рядом с графиней, но не видел его лица и не слышал его имени. А не зная соперника, невозможно его победить.
Носилки покачнулись в последний раз и остановились у ворот Дворца Гизов. Опёршись на руку Шарля, Регина выпорхнула на дорогу. Огромный, мрачный и тяжёлый Дворец возвышался над соседними домами, всем своим видом говоря: "Мои владельцы властвуют над Францией, а я властвую над Парижем, и Лувр мне не соперник". Но Регине пришла в голову шальная мысль, что пройдёт совсем немного времени и одного её слова будет достаточно, чтобы этот грозный и величественный дом был брошен к её ногам, словно фарфоровая безделушка, да что дом — у неё во власти будет вся Франция.
Под руку с герцогом она вошла в это гнездо государственных заговоров, святую святых семейства Гизов. Вошла, как истинная королева, в окружении любви и восхищения, окутанная шлейфом сознания собственного всемогущества.
Екатерина-Мария де Монпасье ждала её в своем кабинете, заставленном шкафами с книгами. Регина, улыбаясь герцогине, успела пробежать глазами по книжным полкам: философские, медицинские и политические трактаты, труды знаменитых алхимиков и полководцев говорили о незаурядном уме герцогини де Монпасье и её разностороннем образовании, целью и кумиром которого было только одно — ВЛАСТЬ. "Чёрный ангел" семейства Гизов посвятила свою жизнь борьбе с ненавистной династией Валуа за французский престол. Регина, не скрывая своего интереса, смотрела на Екатерину-Марию. Хрупкая, тоненькая, с очень бледным лицом та казалась изящной статуэткой в просторном, почти мужском кабинете. Ангельски прекрасное лицо с большими чёрными глазами и тонким ярко-алым серпом губ было создано для того, чтобы им восхищались талантливейшие художники и скульпторы; тёмные и тонкие сросшиеся на переносице брови только добавляли своеобразия безупречным чертам. Иссиня-чёрные локоны были уложены в незамысловатую "домашнюю" прическу. Платье из кроваво-красной тафты соперничало по простоте и изяществу кроя с нарядом Регины и оттеняло благородную бледность кожи молодой герцогини.
Сама Регина также оказалось объектом пристального внимания хозяйки дома: она разглядывала девушку безо всякого смущения и настороженность в её глазах постепенно сменялась несколько лукавым изумлением. Совершенно неожиданно для самой герцогини, Регина ей нравилась, причём с каждой минутой всё сильнее. Несмотря на изначальную неприязнь, Екатерина-Мария попалась в ловушку ослепительной и манящей красоты юной графини. Её совершенное лицо не могло не восхитить такую ценительницу искусства, как герцогиня, а ум и железный характер, светившиеся в глазах, не могли укрыться от проницательного взгляда. И червячок сомнения по поводу того, что юную графиню можно будет использовать в своих целях, впервые шевельнулся в душе Екатерины-Марии.
Но вот она поднялась навстречу Регине и та с удивлением обнаружила, что Екатерина-Мария довольно сильно хромает и правое плечо у неё заметно ниже левого. Одна из красивейших и умнейших женщин своего времени, герцогиня де Монпасье с рождения была увечной. Возможно, этот недостаток и стал причиной её язвительного и злопамятного нрава.
Марго в своё время много рассказывала Регине о Екатерине-Марии де Лоррен. Она терпеть не могла её и, по всей видимости, взаимно. Ещё не зная герцогини, Регина, из чувства противоречия, прониклась к ней симпатией. И шагнула к Екатерине-Марии, просияв улыбкой искренней радости. Сочетание удивительной красоты, незаурядного ума и беззащитности увечья затронуло в душе Регины незнакомые ранее ей самой чувства. У неё никогда не было подруг, с которыми можно поболтать о пустяках или поделиться самым сокровенным, и, быть может впервые в жизни, она почувствовала острую необходимость общения с другой женщиной.
— Прочла ваше письмо. И я скажу вам то, что не сказала королеве-матери — да. Я буду рада, если вы и дальше будете называть меня своей подругой, — совершенно искренне сказала она герцогине.
Две женщины стояли друг напротив друга и улыбались. Ещё не сказав ни слова, они уже понимали друг друга, как могут понимать только люди, слепленные из одного теста. Это мгновение и стало моментом зарождения их дружбы, столь редко встречающейся у женщин и долго ещё удивлявшей Лувр. Юная и неопытная графиня де Ренель, воспитывавшаяся в монастыре и не знавшая ни любви, ни заботы, — и блестящая светская львица, властная и избалованная. Но в тот день они увидели и услышали одна другую, проговорив до позднего вечера.
Несчастный Шарль, изгнанный ими из кабинета и безжалостно лишённый их общества, пострадав целых пятнадцать минут, отправился к своей очередной возлюбленной, сочиняя по дороге сонет в честь "прекрасной и жестокосердной девы с серебристыми глазами". Тем не менее, у него хватило ума предупредить встретившегося ему по дороге графа де Бюсси, что его сестра, возможно, задержится и искать её следует во Дворце Гизов. Луи, возвращавшийся с тайного свидания с Маргаритой, от такой новости потерял дар речи.
— Каким же, собственно, образом моя сестра оказалась в вашем доме, этом изощрённом серпентарии? — первым делом поинтересовался Луи, придя в себя и не особо подбирая слова.
Шарль не имел ни малейшего желания портить и без того далекие от дружеских отношения с братом графини де Ренель, на которую у него появились весьма серьёзные виды. Исходя из этих причин, Гиз с подчеркнутой вежливостью сообщил графу:
— Очаровательная графиня де Ренель нанесла визит герцогине де Монпасье, ответив на её приглашение, и в данный момент они беседуют на научно-философские темы. Ну, разумеется, не обходят они своим вниманием и последние модные ткани и свежие луврские сплетни. В общем, обычная женская болтовня, сами понимаете. Более ничего существенного сообщить вам не могу и вынужден откланяться, поскольку спешу по важному делу.
На этом Шарль пришпорил своего иноходца и свернул в сторону набережной, оставив Луи де Бюсси озадаченно рассматривать вывеску ювелирной лавки. То, что младшая сестра преподнесёт ему массу сюрпризов, он понял сразу, но того, что эти сюрпризы будут связаны с семейством Гизов, он не предполагал, и даже представить себе не мог, что же Регина задумала на этот раз.
Луи выругался, хлестнул в сердцах коня и помчался к Дворцу Гизов за сестрой. Но по дороге он остыл и призадумался. Как себя вести и что делать в этой ситуации, он не знал. Пожалуй, только Филипп мог блестяще справиться и с Региной, и с самим Чёрным Ангелом Гизов, и как же нуждался Луи в его совете! Вот только не мудрый Монтгомери, а он, ветреный граф де Бюсси, был братом своевольной красавицы и ему нужно было очень многому учиться. Так что это был очередной урок.
Перебрав несколько вариантов, он остановился на самом нейтральном: просто дождаться Регину на улице, проследить, кто ещё в это время нанесёт визит герцогине, и отвезти сестру домой, когда она выйдет из Дворца. Правда, если их встреча с герцогиней затянется или что-то будет угрожать чести и спокойствию девушки, Луи просто-напросто заберёт её оттуда и посадит под домашний арест до конца лета, а потом выдаст замуж за Филиппа и пусть он с ней мучается. Если, конечно, у Луи хватит сил отдать Регину кому бы то ни было...
Регина, увлечённо спорившая с Екатериной-Марией о Монтене и Пирроне, вдруг умолкла на полуслове и напряглась, словно почуявшая хозяина норовистая кобылица. Сердце её на мгновение замерло, а потом робко затрепетало в груди лесной птахой: Луи был где-то рядом.
— Тебе нехорошо? — встревожилась герцогиня.
— Нет-нет, я чувствую себя прекрасно, просто меня ищет брат, — графиня смущённо улыбнулась.
— Почему ты так решила?
— Я это просто знаю. Он сейчас стоит под окном и не знает, как меня отсюда вызвать.
— Ты видишь сквозь стены?
— Нет, но я всегда чувствую присутствие брата. Ты мне не веришь? Тогда взгляни в окно.
Герцогиня удивлённо посмотрела на Регину, потом медленно подошла к окну и слегка отдёрнула портьеры: внизу с непривычно глупым видом гарцевал на своем испанском иноходце сам граф де Бюсси. Она оглянулась на графиню: Регина, лукаво опустив глаза, улыбалась. Женщины посмотрели друг на друга — и задорно расхохотались.
— Надо позвать его, а то он так будет дежурить дотемна. Какое счастье, что мои братья не отличаются такой заботливостью, иначе мне пришлось бы находиться под неусыпной слежкой днём и ночью — и прощай тогда дворцовые интриги и любовные авантюры, — подмигнула Екатерина-Мария подруге.
Распустив по плечам волосы и опустив до предела и без того соблазнительные декольте, они открыли окно.
Он бесцельно слонялся по улице Де-Шом минут десять, пока на втором этаже не распахнулось окно и звонкий, смеющийся голос не окликнул его:
— Эй, робкий воздыхатель, не решающийся переступить заветный порог! Две жестокосердные красавицы готовы смилостивиться над тобой и приглашают принять участие в литературно-философском диспуте, ибо без жесткой мужской логики их беседа постепенно превращается в банальное перемывание костей.
Луи поднял голову и на мгновение зажмурился: из окна свесились два пленительных создания, дразня откровенными декольте и соблазнительно распущенными кудрями. Мгновением позже огненно-рыжая голова исчезла в полумраке комнаты, а черноволосая призывно улыбнулась и плотоядно облизнула губы. Двери открылись, на улицу выбежала Регина и, потянув брата за кружева манжет, увлекла его во дворец, крикнув слугам, чтобы позаботились о коне.
Луи ещё не видел сестру столь оживлённой и радостной. Она, словно роза, раскрывала каждый день новый лепесток, становясь всё прекрасней и загадочней. Регина и Екатерина-Мария смеялись, болтали без умолку и беззастенчиво флиртовали с ним и он мгновенно включился в их игру. За разговором, плавно перешедшим в пикантную пирушку, время пролетело незаметно и вернувшийся к вечеру Шарль, к своему несказанному удивлению, застал хмельную, разрумянившуюся компанию за азартной карточной игрой. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: красавицы жульничали самым беззастенчивым образом, а Бюсси великодушно этого не замечал и уже проиграл кругленькую сумму. Появление Гиза вызвало новую волну веселья, но когда тот стал оказывать знаки внимания юной графине, де Бюсси тут же напомнил сестре, что они отнимают слишком много времени у гостеприимных хозяев и что им пора возвращаться домой. И как бы ни было Регине хорошо рядом с подругой, но даже её общество она, не задумываясь, променяла бы на ужин с братом наедине.
