Мария Стюарт, соперница Елизаветы

— Да, он сравнивал её с погодой в Италии.

— В Италии? Так я и думал, — довольно произнёс сэр Френсис и сделал вторую пометку на листке. — Замечательно, леди. Что он ещё говорил?

— Об обязанностях между Богом и человеком, о расчёте, о душевной чёрствости некоторых людей.

— Прекрасно! — сэр Френсис в третий раз сделал пометку на листе. — С точки зрения какой религии рассуждал об этом ваш жених?

— Он рассуждал об этом с общей точки зрения, — с вызовом ответила Джейн. — Хотя сэр Энтони католик, но он ругал и протестантов, и католиков, нарушающих Божьи заповеди.

— Отлично! — сэр Френсис снова черкнул что-то в листке. — А не было ли разговоров, касающихся государственных дел или положения её величества?

— Нет, не было.

— Не было? — взгляд сэра Френсиса пронизывал Джейн насквозь.

— Не было.

— Вы уверены?

— Да, — твёрдо ответила она, не отводя глаз.

— Вспомните хорошенько. Может быть, всё-таки, были сказаны какие-то слова на этот счёт? Лгать грешно, юная леди, — разве вам неизвестно, что ложь иссушает душу?

Джейн смутилась.

— Насчёт её величества были слова, — призналась она. — Но это было не во вред ей, наоборот, сэр Энтони хотел образумить друга королевы, сэра Роберта, чтобы он не обижал её.

— Очень благородно со стороны вашего жениха, — совершенно серьёзно проговорил сэр Френсис, — но мне непонятно, почему он решил, что сэр Роберт послушает его? Сэр Энтони занимает не то положение при дворе, — лучше сказать, у него вообще нет никакого положения, — чтобы он мог рассчитывать на аудиенцию сэра Роберта и его внимание.

— Они были знакомы когда-то.

— Да вы что? Вот этого я не знал, придётся мне подтянуть своих сотрудников — сэр Френсис размашисто написал на листке пару строчек. — Знакомство было таким близким, что можно было рассчитывать на встречу сэра Роберта и сэра Энтони?

— Да нет же, милорд. Сэр Энтони попросил меня, чтобы я устроила эту встречу, — объяснила Джейн.

— И вы обещали ему, миледи? Хорошо. Когда же состоится встреча?

— Она уже состоялась, милорд. Сразу после разговора с сэром Энтони я пошла к сэру Роберту. Он согласился принять сэра Энтони и они встретились пару часов назад.

Сэр Френсис бросил на неё быстрый взгляд, а потом насупился.

— Я прикажу наказать моих агентов, они даром едят свой хлеб, — мрачно произнёс он после паузы. — Вам известно, о чём шёл разговор у сэра Роберта и сэра Энтони?

— Сэр Энтони убеждал сэра Роберта быть внимательнее, мягче к королеве и не огорчать её величество. Она — воплощение доброты, как же можно обижать её? — сказала Джейн, вздохнув.

— Вы присутствовали при этом разговоре?

— Нет, но именно за этим сэр Энтони пошёл к сэру Роберту, — о чём же ещё они могли беседовать? Я потом спросила сэра Энтони, как отнёсся сэр Роберт к его увещеваниям, и он сказал мне, что ему удалось убедить сэра Роберта вести себя благоразумнее.

— А, так вы видели своего жениха после аудиенции! Он всё еще во дворце?

— Нет, он уехал.

— Уехал? На ночь глядя? — удивился сэр Френсис.

— Он сказал, что у него срочные дела.

— А куда он поехал?

— Я не знаю, я не спросила.

— Ну, конечно, вы живёте своей жизнью, — кивнул сэр Френсис. — Что же, миледи, вы ответили на все мои вопросы. Вы выполнили свой верноподданнический долг по отношению к её величеству. Более я вас не задерживаю.

— Но я так и не поняла, зачем вы задавали эти вопросы? — осмелилась спросить Джейн.

— Вот и прекрасно, что не поняли, — это дополнительное свидетельство в вашу пользу, — сказал сэр Френсис, подошёл к двери и позвал своих людей. — Ни о чём не беспокойтесь, миледи, продолжайте служить королеве. Время от времени мы будем встречаться с вами, — я или один из моих помощников, — и обсуждать различные дворцовые новости. В свою очередь, вы можете рассчитывать на наше покровительство, а это не лишнее для вас, — особенно теперь. Прощайте, миледи. Вас проводят мои люди, они уже ждут вас.

Когда шаги Джейн удалились по коридору, сэр Френсис сказал неприметному человеку в сером, оставшемуся вместе с ним в комнате:

— Срочно смените агентов во дворце, они ненадёжны. Это первое. Второе, отправьте новые инструкции сэру Эмиасу.

— Простите, милорд, последний вариант инструкций?

— Да, тот, который мы заготовили. Вместе с ними отправьте инструкции этому молодому человеку, как его... Кристоферу. Вы ручаетесь, что он справится со своей задачей?

— Он лучший из молодых агентов. Вы сами хвалили его, милорд, когда он вернулся из Италии.

— Да, но он показался мне чересчур эмоциональным, — вы не находите?

— Вы правы, милорд, но это издержки молодого возраста.

— Посмотрим... Третье и главное. Известный вам сэр Энтони только что отбыл из дворца. У меня есть все основания думать, что он направляется к Марии Стюарт. Не препятствовать ему в свидании с Марией, если оно состоится. Ни в коем случае не мешать этому свиданию, — вам ясно?

— Слушаюсь, милорд.

— А после свидания пусть сэр Энтони благополучно возвратится в Лондон, пусть встретится со своими друзьями, которых мы должны узнать всех до единого, и уж тогда... Вам понятно?

— Я вас понял, милорд, — склонился перед сэром Френсисом неприметный человек в серой одежде.

Часть 4. Тайное послание

У Бесс, фрейлины королевы Марии, была уютная комнатка, расположенная на третьем этаже, прямо над покоями её величества. Это было единственное место в замке, где не чувствовалось сырости: по стене комнаты проходила большая труба от камина, кроме того, тут была печь, дававшая много тепла.

Бесс и раньше не хотелось вылезать по утрам из своей тёплой постели и спускаться в холодные комнаты второго этажа, но тем более не хотелось этого сейчас, когда рядом лежал Кристофер. Он ещё спал, Бесс осторожно гладила его лоб, брови и короткую молодую бородку на щеках; время от времени, не в силах удержаться, она целовала его в шею, но Кристофер всё не пробуждался. Наконец, он пробормотал что-то, глубоко вздохнул, и открыл глаза.

— Доброе утро! — с улыбкой сказала Бесс и снова поцеловала его. — Как тихо ты спал, прямо как ребёнок. Мне было жалко тебя будить.

— А что, пора вставать? — спросил он, сладко потягиваясь.

— Давно пора. Ночной караул уже сменился, скоро утренняя молитва. Тебе надо идти к твоим солдатам, а мне — к её величеству.

— Пора, пора, пора! — пропел он и закинул руки за голову. — Как быстро пролетают ночи, — как быстро пролетают они в объятиях любимой. В этой комнатке часы летят, как минуты, а минуты сыплются, как мука из-под мельничного жернова, — не успеешь оглянуться, а перемололось всё зерно, что привезли сегодня. Будь моя воля, я бы вообще не выходил отсюда, — подбрасывал бы и подбрасывал зерно в жернова, чтобы они крутились, не останавливаясь.

Кристофер повернулся к Бесс и обнял её:

— Не запустить ли нам нашу мельницу ещё разок, напоследок? Как приятно заниматься молотьбой, когда тут находится такой совершенной механизм, — под одеялом он провёл рукой по её телу.

— Я не могу, не надо! — слабо отбивалась она, сама сгорая от желания. — Королева меня хватится, она и так недовольна моими частыми опозданиями. Нет, не надо, Кристофер, — подождём, до вечера!

— Ах, как жаль! — с досадой воскликнул он и откинулся на спину. — Но служба превыше всего, это свято. Ну, что же ты не встаёшь? Королева опять будет сердиться на тебя.

— Ничего, успею, — непоследовательно сказала Бесс и положила голову ему на плечо. — Так не хочется уходить, поговори со мной ещё о чём-нибудь.

— Какие у тебя волосы, у них удивительный цвет — золотисто-пепельный, цвет зрелой пшеницы, — Кристофер пропустил сквозь пальцы её длинные локоны. — И они такие густые, что в них можно потеряться. А запах, — бог мой, как они пахнут! Цветущий луг на восходе солнца, когда аромат трав сливается с запахом росы, — вот что такое запах твоих волос! А твои глаза — с чем мне сравнить их? С небом? Оно бледнеет перед их синевой. С морем? Оно не так глубоко, как они. А кожа — прозрачная и румяная, наполненная ласковым теплом и нежностью. А щёки, — как они свежи и упруги! Какое чувственное удовольствие скользить по ним подушечками пальцев — вот так, — ощущая божественную округлость, которая так напоминает другие округлости твоего тела.

— Не надо, — повторила Бесс, как будто в забытьи. — Пресвятая Дева, неужели мне надо уходить!.. Прочитай мне лучше что-нибудь из твоих стихов.

— Что же мне прочитать? — потёр лоб Кристофер. — Ну, разве, это... Я сочинил его вчера, когда увидел голубя с голубкой, что сидели на краю крыши и ворковали, томно соединяясь клювами. Затем голуби взмыли в небеса и полетели прочь из замка, к лугам и дубравам, а я подумал о нас с тобой, — как было бы славно жить на лоне природы, без забот и волнений, подобно добрым лесным эльфам. Об этом мои стихи:

Любясь, как голубь с голубком,

Пойдем со мной и заживём

Среди лугов, среди дубрав,

Среди цветов и горных трав.

Где по камням звенят ручьи

И распевают соловьи,

Там под скалой любовь мою

Из родника я напою.

Захочешь ты, чтоб я принёс

Тебе охапку свежих роз

Или тюльпанов? — повели:

Добуду, как из-под земли.

Я плащ любимой поднесу

С опушкой меховой внизу

И башмачки — кругом атлас,

Что тешут ножку, как и глаз.

Из мирта я сплету венок,

Коралл, янтарь сложу у ног;

Согласна ль ты в раю таком

Жить, словно голубь с голубком?

В обед мы будем каждый день

На мраморный садиться пень

И пить нектар, как боги пьют,

И есть из золочёных блюд.

И будут пастушки для нас

Петь и плясать во всякий час;

Чтоб нам с тобой в раю таком

Жить, словно голубь с голубком.

— Как славно! Милый мой, — она поцеловала его. — Я ничего другого не желала бы, как жить с тобой в хорошеньком маленьком домике среди цветов и деревьев. Мы любили бы друг друга, всегда были вместе и прожили свою жизнь душа в душу, — как два голубка, о которых ты написал. Если бы не королева, я уехала бы с тобою хоть сейчас, куда угодно.

— Ты любишь королеву? — спросил Кристофер.

— Её нельзя не любить. Она прекрасная женщина — и такая несчастная! Бедная Мария, за что судьба сурова к ней? — грустно произнесла Бесс.

— Я тоже полюбил её, — сказал Кристофер. — Я рад, что теперь ей позволено жить здесь, не зная ни в чём ограничений. Я готов служить ей так же честно, как служишь ты.

— Но твоя повелительница — королева Елизавета, — возразила Бесс. — Как можно служить двум господам?

— Я дворянин и сам выбираю, кому служить, — гордо ответил Кристофер. — Сейчас я служу Елизавете, но приехав сюда и узнав королеву Марию, я понял, что хотел бы служить одной ей.

— Как это хорошо! Мария так нуждается в настоящих друзьях, — с облегчением сказала Бесс. — Мой Кристофер, мы оба будем верными друзьями королевы, правда?

— Конечно. Для тебя я сделаю всё, о чём ты попросишь, — а стало быть, сделаю и для Марии. Считай, что я принёс присягу на верность ей.

— Мой Кристофер! — Бесс прижалась к нему. — Я знала, что ты лучший на свете. Но как же сэр Эмиас? Он твой начальник, ты должен его слушаться, однако мне он не нравится, я ему не верю, — и её величество говорит, что сэру Эмиасу верить нельзя.

Кристофер рассмеялся:

— Сэр Эмиас — старый служака! Он привык выполнять приказы, и ему нет дела до простых человеческих чувств. Верить или не верить сэру Эмиасу, — всё равно, что верить или не верить скале, дереву, реке или морю. Всё это может быть полезно для нас, а может и погубить, но не по своей воле, а по Божьему велению или стечению обстоятельств. Язычники наделяют неживую материю душой, в нашей христианской религии она бездушна, а сэр Эмиас стоит где-то посередине: он живая материя, не имеющая души. Таких людей, как сэр Эмиас, много ходят по земле, но я не из их числа: я служу не из-за денег, не из карьеры, — во всяком случае, не только из этого, — я служу по своим убеждениям.

— Я никогда не сомневалась в тебе; с первого взгляда я поняла, что ты не такой, как остальные. Мой Кристофер, — Бесс провела ладонью по его волосам. — Скажи мне что-нибудь ещё.

— О чём, к примеру?

— Ну, если у нас зашла речь о королеве, скажи, что творится сейчас в Лондоне? Её величество очень беспокоит это в последнее время. Она стала какая-то тревожная, всё ждёт каких-то известий. Мне так хочется утешить её; скажи, что происходит в Лондоне?

— Находясь в этом замке, трудно знать о том, что происходит в столице. Кто я такой, чтобы быть в центре событий? Но кое-что я знаю. Положение в Лондоне неспокойное, — зашептал Кристофер на ухо Бесс. — Близится война с Испанией, и далеко не все подданные Елизаветы рвутся в бой. Вроде бы составляется некая оппозиция Елизавете, вроде бы готовятся волнения, вроде бы всё громче повторяется имя Марии.

— Боже праведный! — испугалась Бесс. — Не приведёт ли это к ухудшению положения Марии?

— Больше тебе скажу: есть люди, влиятельные люди, которые хотят видеть на престоле законную королеву, то есть Марию. Мы переживаем переломный момент нашей истории, — судьба Елизаветы висит на волоске. Если Мария отважится на решительные действия, Елизавете несдобровать.

— Господе Иисусе! — Бесс запахнулась в одеяло и села на кровати. — Я даже не представляю, чем это закончится. С одной стороны, нет более достойной королевы, чем Мария; с другой стороны, Елизавета способна... Святые великомученики, она на всё способна!.. Что же делать?

— Не знаю, не знаю, — протянул Кристофер. — Но положение, в самом деле, серьёзное. Я думаю, что победит тот, кто начнёт действовать первым.

— Я передам её величеству твои слова, — Бесс стала поспешно одеваться. — Так значит, мы можем на тебя рассчитывать?

— Я весь ваш, душой и телом, — сказал Кристофер.

* * *

Мария работала в садике, который был возделан ею во дворе замка. Сегодня она занималась розами: в прошлом году её привезли кусты, цветы на которых имели оттенки белого, пурпурного, желтого и абрикосового цветов. Королева тогда рассадила их в определенном порядке: вдоль дорожек она сделала бордюр из белых кустарниковых роз, у входа в мыльню Мария разбила клумбу с пурпурными галльскими, а к стене, с укреплённой на ней деревянной решеткой, она посадила вьющиеся желтые и абрикосовые розы вперемешку с клематисом и жимолостью.

Садовника в замке не было, но Марии он был не нужен,— ей нравилось самой возиться с цветами, — а тяжелую работу выполняли слуги. Сейчас один из них стоял возле королевы и терпеливо ждал, пока она обрежет увядшие цветы и засохшие стебли на кустах.

— Пожалуй, хватит, — Мария отложила ножницы, разогнулась и сняла перчатки. — Все кусты отлично прижились, но надо постоянно их поливать и рыхлить под ними землю, чтобы не было недостатка в воде и воздухе.

— Слушаюсь, ваше величество, — сказал слуга, берясь за лопату.

— Но будьте осторожнее, чтобы не повредить корни, — предупредила Мария. — Когда взрыхлите землю, добавьте немного торфа или навоза, перемешав его на две трети с песком, а уж затем обильно полейте. Неплохо бы ещё посыпать листья золой, чтобы их не ели гусеницы.