Ангелы летают не только в небе

Вопросов не было.

— Это все мелочи. Теперь о главном, — в глазах Михеля засиял огонек неподдельного интереса.

Из внутреннего кармана он извлек, старую, потрепанную на сгибах, местами порванную бумагу, в которой Гиго сразу признал карту подземных воздушных путей.

— Здесь вы лучше меня разберетесь, — покивал жабьелицый, — скажу только, что путь уже проложен.

Он указал на полустёршийся красный пунктир. Пунктир извилистыми зигзагами уходил вглубь подземных тоннелей. На конце пунктира расплывалось странное пятно.

— Там где крестом отмечено, надо забрать одну вещицу. Кристалл восьмицветной радуги.

— Но в радуге всего семь цветов, — недоуменно поскреб в затылке Рокфор.

— А парнишка-то сечёт, — ухмыльнулся жабьелицый. — Обычных семицветных-то пруд пруди. А этот редкость. На дороге не валяется.

— Ну, рассиживаться нечего, — поднялся Гиго. — Раньше взлетим — раньше вернемся.

— Дело, командир, — отозвался Рокфор, — нам еще заправляться.

— Техподдержка, гляжу у вас на высоте, — заметил Михель, проводя лапой по свежевыкрашенному борту, где пулевые царапины уступили место свежей полосе краски.

— Не жалуемся, — буркнул сверху Рокфор.

Сидя на крыле, он отвинчивал горловину топливного бака.

— Стекло только заменить, и хоть сейчас вступать в ряды малой транспортной авиации, — добавил жабьелицый, рассматривая разбегающиеся трещинки на стекле кабины.

— Смотрю, без документов тут, у вас, сложно рассчитывать на теплый прием.

— А как же, — расплылся в довольной ухмылке пограничник, — вот вернетесь, и с документиками разберемся, — но тут же ухмылка сменилась суровой гримасой. — Не советую пытаться удрать. Самолёты без опознавательных знаков у нас сбивают без лишних разговоров. А я уж позабочусь, чтобы воздушный коридор у вас был не слишком широкий.

Гиго не ответил. Он дал слово. А слово лётчика для него было равнозначно подписанному контракту.

— А-пчхи! — внезапно раздалось над его ухом.

От содержимого канистры, щедрой рукой Рокфора, заливаемого в бак, самолет очнулся от дремы.

— Это что? Что заливаете? — изгибаясь всем телом и опасливо принюхиваясь, самолет пытался рассмотреть, что льется в его нутро.

— Топливо, — буркнул Гиго, подтаскивая к крылу вторую канистру, — надеюсь высшей пробы?

Вопрос предназначался уже пограничнику.

— Дряни не держим, — презрительно отозвался тот. — Авиационный керосин высшей пробы.

— Как керосин??! — заголосил самолетик. — С ума сошли! Да я же испорчусь! У меня мотор в момент заклинит и все винты поотшибает!

— Остынь, — пробасил сверху Рокфор, — сказано тебе авиационный. Гадостью заправлять не будем.

— Даже не думайте, — наотрез отказался самолет, — я и заводиться не стану!

— Да ты уже завелся, — довольно заметил Гиго, передавая наверх очередную ёмкость, — вон как закипятился. Ничего, как в воздух поднимемся, быстро остынешь.

— Ха! Чтобы я с ВАМИ опять куда-то летел? Да лучше заржаветь!

— Это легко устроить. Господин пограничник наверняка знает, где тут поблизости база сдачи утильсырья, — хитро подмигнул Рокфор.

— Да тут недалеко. На соседнем острове. Думаю, за этот хлам пару сотен баксов вам отвалят, — и пограничник оценивающе постучал по металлическому боку самолета.

— Кто это хлам?! — взвился самолетик, аж шасси застучали от негодования, — да я может в самом расцвете сил! Мне еще летать и летать!

— Летать! — хмыкнул Гиго, — эка куда хватил. Да ведь ты даже не заведешься.

— Я не заведусь?! Я?!

И тут же мотор зачихал, засвистел, взметнулось ввысь облако потревоженного песка, и самолет завелся.

— Куда летим? — нетерпеливо вопросил самолет.

Превращаться в утильсырье у него не было ни малейшего желания.

— Пока вверх, а дальше разберемся, — осадил его Гиго, усаживаясь в кресло пилота, — диспетчер, разрешите...

И осекся на полуслове. Не было вокруг никакого диспетчера, который разрешил бы взлет. Да и аэродрома не было. Только песчаная дорожка, сбегающая вниз в воде...

Но настоящим летчикам большего и не надо. Через пять минут Гиго и Рокфор были уже в небе.

Жёлтым листом осени Верхнего Мира самолетик взбирался в ярко-голубое небо. Вот, добравшись до одному ему ведомой черты, он выровнялся, становясь на курс. За самолетом неотрывно следила пара глазёнок. Маленькая девочка с большой тряпкой в лапах стояла на веранде небольшого домика и неотрывно смотрела в небо. А самолетик становился все меньше и меньше, пока совсем не затерялся в небе.

* * *

Небо заскучало и кинуло неслышимый клич. Из-за горизонта нарисовалась жёлтая полоса, постепенно распавшаяся на пушистые облачные горы невероятной красоты.

Душа, однако, ныла. Чего-то не хватало. Чего-то привычного и очень важного.

— Эх, — Гиго чуть не развернул самолёт обратно, но вовремя опомнился. — Летим же без предсказания! Ни разу в жизни ещё не вылетал, не отметившись в палатке у мохноухого. То-то, смотрю, меня гложет.

— Погранец ничего не говорил о предсказателях, — вступил Рокфор. — Может, здесь вообще предсказаниями не пользуются?

— Это ты, брат, хватил, — неодобрительно покачал головой командир. — Скажи ещё, что тут и диспетчерских служб не требуется.

— Может и так, — пожал плечами Рокфор. — Я что-то не замечал, что в небе тесно от самолётов. Окажемся тут не у дел...

— Хорошие пилоты везде нужны, — отмахнулся Гиго. — Тем более, с собственным транспортом. Но, дери меня за уши все подземные демоны, как же трудно без предсказаний. Не знаешь, на что настраиваться.

— А по мне так проще, — решился Рокфор на крамольную мысль. — Что такое "Не знаешь"? Как раз знаешь! Знаешь, что теперь всё зависит только от тебя, а не от чьих-то слов, быть может, в корне неверных. Сыра-то я так под землёй и не дождался. А тут может и нет никакого сыра. Верхний Мир, как-никак.

— Прими управление, — Гиго откинулся в кресле, и на немой вопрос Рокфора добавил, — карты картами, но хотелось бы знать, к какому черту на рога нас понесло.

И летчик, развернув ту самую старую потертую на сгибах подземную карту, погрузился в расчеты.

Отстранился от управления командир неспроста. Во-первых, летать в верхнем мире намного проще. С боков не маячат неуютные стенки тоннелей, в которые того и гляди воткнешься, особенно если зазеваешься на повороте. Во-вторых, здесь и сворачивать некуда. Поддерживай нужный курс, да старайся не заснуть. А в-третьих, как тут уснёшь, если снизу изумрудным ковром раскинулось море, а сверху сияет голубой купол небес на облачных подпорках.

Красота сверкающей бесконечности вызывала у Гиго щемящее чувство торжества. Словно не было долгих-долгих лет на службе у Компании. Словно он только что прибыл из учебки и начинает прокладывать свой первый самостоятельный маршрут. В душе играли бравурные марши. А в голове скользила мягкая волна таинственной сладости. Счастье было бы полным, если бы самолет не взвизгивал, спотыкаясь в очередной воздушной яме.

Греясь величием момента, Гиго невидящим взором продолжал изучение карты, когда Рокфор толкнул его в бок:

— Подлетаем. Тот самый, на который не нужно соваться "для нашего же блага".

Впереди, подсвеченное лучами заходящего солнца, по темно-синей глади океана расползалось вширь чернильное пятно острова.

Глава четырнадцатая

Кусок сыра ценой в проклятие

— Э-кхе-кхе-кхе-кхе-кхе-кхе-е-е-э-э-э-э-у-у-у, — и после рывка лётчики обнаружили, что облака стали заметно выше, а на волнах, ласково набегавших на берег, можно различить пенные барашки.

— Эй, — обеспокоился Гиго, едва вывернув из крутого виража, куда вознамерился упасть враз ослабевший самолёт. — Чего ещё с тобой такое?

— Да, керосин этот. Я ж предупреждал, — самолёт сделал паузу в нескончаемом кхеканьи, а затем возобновил его с удвоенным усердием.

— Можно подумать, твой двигатель слишком нежен для подобного сорта?!!! — вознегодовал Гиго, вцепившись в штурвал.

— Двигатель-то сдюжит, а у меня аллергия, — самолёт валился вниз, корчась в судорогах.

— Слышь, приятель, — предложил Рокфор. — Может ты вон на том, дальнем, островке загнёшься?

— Если б я мог выбирать, — самолёт прислушался к собственному вибрированию, сравнил его темп с кхеканьем и направил их в резонанс.

Лётчиков затрясло так, что зубы лязгали подобно пулемётным очередям.

— Садимся, — обречённо вздохнул Гиго.

— Но нас же предупреждали, — встревожился Рокфор, — говорили, не дай вам бог опуститься на этот остров.

— Что ж, — горько вздохнул Гиго, — видимо, бог нам дал.

Самолёт касался волн свежевыкрашенным брюхом и не переставал откашливаться.

— Дайте мне отдышаться, — требовал самолёт. — Перерывчик. Полчаса вздремну и, глядишь, адаптируюсь к этому керосину.

— Договорились, — Гиго направил самолёт, подозрительно переставший подкашливать, вдоль лагуны, подыскивая место посадки.

Волны в лагуне приветливо голубели. Яркая листва густой растительности безмятежно покачивалась порывами тихого бриза. Остров выглядел таким дружелюбным, что если бы не предупреждение Михеля, не опуститься на него казалось преступлением.

Самолёт прошуршал колёсами по каменистому плато у самого берега и утих. Гиго вытер пот со лба. Он не рассчитывал на такие повороты судьбы. Если бы не его многолетний опыт, то самолёт в одном из кульбитов черпнул бы воды, и теперь бы они все втроём медленно бы опускались в мрачные морские глубины, наблюдая, как последний воздух пузырями покидает кабину.

Рокфор выпрыгнул первым.

— Эх, красотища, — оглядел он панораму с видом крупнейшего знатока пейзажей верхнего мира. — Вот здесь бы я и остался.

Гиго рассматривал поверхность плато.

— Ровнёхонькое, — покачал головой он. — Словно посадочная полоса высшей категории. Но кому тут было делать полосу, а?

— Природа постаралась, — пояснил Рокфор. — Природа чего только не учудит. Мне рассказывали, что в одном из гротов западных коридоров есть занятная глыба. Если справа подлететь, то ни дать — ни взять, кошачий череп таращится. А тут и выкрутасов-то никаких. Ветра отполировали.

— Ветра могут, — не стал спорить Гиго, но решил не расслабляться. — Ну, чем займёмся на ближайшие двадцать пять минут? Я предлагаю техосмотр.

— А я предлагаю обед, — возразил Рокфор. — С утра во рту ни крошки.

— Еды в обрез, — Гиго распечатал банку консервов и протянул Рокфору пару сухарей.

— И это всё? — вознегодовал рыжеусый мыш. — На длительное путешествие нам следовало запастись куда солиднее.

— У нас перегруз горючего, — покачал головой Гиго. — Плюс вода. Воды я взял с лихвой. Ведь морскую, как ты знаешь, нам пить нельзя.

Рокфор лишь скривился, вспомнив, как с радости заглотил по прибытию два литра воды, и как потом отплёвывался до вечера. А соль хрустела на зубах и покалывала потрескавшиеся губы.

Немудрёный обед поглотился в три минуты. И, надо сказать, такое скромное количество пищи не могло настроить Рокфора на благожелательный дух.

Взглядом опытного сборщика урожая он прошерстил яркую зелень за плато.

— Я на разведку! — безапелляционно заявил он.

— Через двадцать минут вылет, — напомнил Гиго.

— За двадцать минут я пол-острова изучу, — дал безосновательное обещание Рокфор и, опасаясь, что командир его остановит, припустил к кустам.

Гиго что-то хотел сказать ему вслед, но понял, что слушать его не намерены, и лишь расстроено махнул рукой. Рыжеусый мыш даже не обернулся. Словно турбобур, он вгрызся в переплетение веток, очень рассчитывая, что попавшее ему в рот месиво листьев окажется не только съедобным, но и питательным.

Однако прорываться сквозь чащу в таком темпе не так-то просто. Стремительный рывок моментально лишил Рокфора последних сил. Желудок, не дождавшись подкрепления, зверски урчал. Листья, колышущие перед глазами, были хоть и волшебно зелёными, зато вкус их был то нестерпимо-кислым, то таким терпким, что аж скулы сводило.

И тут кусты расступились. Пыхтя, как бригада проходчиков тоннелей после рабочей смены, Рокфор вывалился на маленькую полянку.

— Передых, — приказал себе он, заваливаясь на мягкую траву. — Самолёту можно, а я что рыжий?

— Именно так, — раздался весьма странный голосок.

А потом всю округу сотрясли похрюкивающие смешки.

— Это ещё что за новости? — мигом вскочил могучий мыш.

Хоть отдохнуть он и не успел, кулаки его сжались весьма грозно.

Из кустов по периметру опушки высунулись полчища свиных рыл, но, уважительно отметив тревожными взглядами кулаки Рокфора, испуганно всхрюкнули и исчезли.

— Ну вот, — рассвирепел Рокки. — Как всегда. Окружён одними свиньями! И стоило для этого покидать подземный мир?

А в ответ лишь заливистое хрюканье. Ну, и как бы вы сами поступили в подобной ситуации?

Если бы насмешничало одно рыло... Или хотя бы три... Ну полдюжины! Вот тогда бы Рокфор задал им перца. Но тут... Глаза лишь метались по колышущимся кустам, а Рокфор так и не мог принять решение, в какую сторону броситься. Зато он увидел...

Зелёный периметр кустов разрывала мглистая щель, словно там протоптали тропинку. Быть может, это лишь ветер причудливо колыхнул ветки?..

Нет, это определённо тропинка. Конечно, до просеки или дороги ей расти и расти. И всё же теперь Рокфор не перепутал бы её ни с чем. Вот туда-то он уверено и затопал.

"Где народные тропы, — весомо рассудил Рокфор, — там и магазины".

По крайней мере, в подземном мире эта примета срабатывала на все сто.

* * *

После исчезновения напарника Гиго бережно протёр стёкла кабины, проверил, не отшелушивается ли краска на бортах. Затем он внимательно проверил систему выпуска шасси. Но даже после этого не сказать что краткосрочного мероприятия Рокфор всё ещё не объявился.

Двадцать минут истекло.

Ветерок беспечно колыхал кусты, порхали птички, разрывая сонную тишину заливистыми трелями, снизу слышалось, как волны лизали мокрый песок.

Чтобы не нервничать, Гиго решил подробнее изучить выданную Михелем карту. Первым делом взгляд отметил вытянутую восьмиконечную звезду в углу. Надо привыкать, что карты верхнего мира привязаны не к ориентирам, от которых отсчитывается направление, а к сторонам света. Но было очевидно, что эту карту перерисовывали с подземного образца. Звезда казалась лишней, как и сетка меридианов. Нет, взгляд обитателей верхнего мира, возможно, и не отметил бы этого. Но взгляд Гиго по привычке скользнул со звезды прямо в центр, ища ориентир.

И ориентир не подвёл. В центре были раскиданы мелкие кирпичики — улицы небольшого городка. Кирпичики были заштрихованы чёрным, значит, на то время, когда рисовался оригинал, городок уже был мёртвым. Проследовав пальцем по переплетениям тоннелей, Гиго выяснил, почему обитатели покинули город. Ни один тоннель не уводил за край карты. Три из них просто сходили на нет. Ещё три заканчивались округлой линией, свитой двумя витками спирали. Так обозначаются обвалы. Цвет линии был красным. Это означало, что после обвала тоннели стали непроходимыми. Ниточки, ведущие в другие районы подземного мира, оборвались. Видимо, чтобы выжить, обитатели городка исследовали лабиринт тоннелей в запретной зоне, заштрихованной косой зелёной сеткой, где и отыскали выход наверх.