Новатерра. Часть 2. Гетман

— Кофе... Сколько мы, помнится, страдали без благородного напитка! Между тем я в первой жизни относился к нему вполне спокойно. А тут вдруг...

— Вдруг, Старый, бывает только диарея, — со знанием дела пояснил Богачёв. — А твой любезный кофе, если будешь хлебать его в таких количествах, лет через пять закончится. Где брать — я лично себе не представляю.

— На складе, — пожала плечами Татьяна.

— Всё преходяще, Серёженька, а кофе в этом мире вечен, — доѓбавила Алина. — Шопнем где-нибудь...

Нельзя сказать, что сырье для пресловутого наѓпитка попало к новым казакам случайно. Его искали долго, с полным напѓряжением наличных сил и средств. И разыскали. Несколько морских контейнеров. У каких-то там... Которые, естественно, не-демократы, террористы, супротив Советской Власти и вообще... ежу понятно, кто. Примерно так же 'разыскали' часть оружия, радиостанции, кроссовки, ноѓутбуки, сотовую связь, всё те же ананасы в банках богомерзких. И много кой чего еще... Что, думаете, стыдно было? Да, было! Особенно под вечер после реквизиции. А назавтра, вроде, ничего... Всё преѓходяще — кофе вечен! Ибо приходящ. От 'всяких там'...

Между тем неугомонные часы упрямо тикали.

Татьяна, явно тяготясь компанией, зеваѓла вместе с Дэном.

Генеральный дозорный млел, выслушивая способ приготовления фаршированной камбалы по рецепту аборигенов одесской Пересыпи. Гетман мог побиться об заклад указательным пальцем левой стопы за то, что супруга, пусть беззлобно, но издевается сейчас над своим воздыхателем, потому что очень слабо представлял себе эту самую камбалу, набиваемую, по словам Алины, собственным мясом плоской рыбины и шпиком, перетёртым с чесноком, а также яблоками и бананами. На Костика же предпочитал вовсе не глядеть. Околдованный воркованием Первой Леди, могучий витязь Елизаров был похож сейчас на деревенского дурачка, которому всё едино, чему в пасторальной жизни умиляться — хоть первой ромашке на лугу, хоть ржавому ведру у колодца, хоть пожару в сельпо, хоть убийству председателя колхоза кулацкими прихвостнями...

Серёга, окончательно расправившись с варениками, озабоченно потёр затылок и поднялся, потянув из-за стола Татьяну.

— Оставим небеса влюблённым, ибо их есть Царствие Небесное... Лапа моя, дуй-ка домой, подумай насчёт ужина (?!), а мы с ихним величеством Гетманом всея Руси перетрём рамсы наши скорбные на балконе, заодно и покурим всласть...

— ...'Золотую Яву', — насмешливо уточнил гетман.

— Да пошёл ты!

Первой пошла Татьяна, не затруднившись поблагодарить за гостеприимство, лишь буркнув неопределённое 'пока'. Алина с Константином, казалось, даже не заметив перемены обстановки в кухне, продолжали задушевный диалог. Сергей же с Александром удалились на просторную, три на шесть метров, лоджию 'перетирать рамсы', и рамсы эти, естественно, касались происшествий последних суток.

— Ты, Старый, кажется, был прав, — проговорил задумчивый Серёга. — Обѓстрел лабаза в Нижнереченске, лесники ваши, бродяги, рация на бронепоезде, всё это вписывается в один расклад...

— Не самый для нас лучший.

— Четыре сбоку, ваших нет!.. А пацаны эти непонятные из расклада выпадают. Может, в натуре — голимое совпадение?

— 'Голимое' и 'совпадение', братуха, — это что-то!

— Я серьёзно, Старый.

— Возможно, ты и прав. Хотя... — прикуривая, гетман выдержал короткую, но весьма многозначительную паузу. — Знаешь, меня смущает одновременность серии недруѓжественных и малопонятных акций. Это при том, что целый год ни одна бл... хм, ни одно гов... ни один ху... короче, ни один враждебный элемент в нашу сторону даже высморкаться не смел. Одно это поневоле наводит на размышления.

— Может, хотели наши силы распылить? — предположил Серёга.

— Не с их здоровьем! Разве что по незнанию реалий. Наших сил хватит на двадцать таких заморочек, а церемониться и вести переѓговоры о прекращении огня со взаимными уступками мы не будем даѓже с дьяволом, сам знаешь.

Друг лишь согласно усмехнулся.

— Так-то оно так, только вот... Ладно, ещё вариант: решили замариновать нас в состоянии повышенной боевой готовности, довести до белого каления и чёртиков в глазах, сорѓвать производство и торговлю, вынудить нас нарушить обязательства по 'крыше', поставкам и проплатам, а самим тогда сесть на наши рынки, подгрести под себя связи и агентуру.

— Увы, Валентиныч, сейчас нет кризиса перепроизводства, по горючке и бытовой химии мы — единственные поставщики на триста километров вокруг, по лекарствам — вообще на тысячу, дела́ ведём аккуратно и честно. Чтобы рассорить нас с партнёрами, нужно как минимум вырезать станицу.

— Может, эти бродяги как раз и хотели..?

— Два десятка человек? — усмехнулся гетман. — Средь бела дня?! На минах вдоль границы полегли бы!.. Ты прав, это мог быть комплекс отвлекающих маневров. Мы ведь не знаем их цели! Допустим, всеми силами защищаем коммерческий центр в городе, торговые пути, границу, а когда те возьмут да под шумок зарежут нашего друга Анахорета, мы и не почешемся.

Он имел в виду давнего своего приятеля и надёжного союзника отца Максимилиана, архимандрита монастырской общины Свидетелей Страшного Суда, располагавшейся в шестидесяти верстах выше по реке.

— Не-е, — засмеялся Богачёв, — еретика этого на костре сожгут!

— Если весь гвалт по его душу, то надо искать виновных среѓди остатков русской православной церкви, а то и в штате Самого..! — гетман воздел палец к небесам. — В связи с твоими неправильными пацанами меня, Валентиныч, вот ещё что беспокоит: имели место пять разноплановых эпизодов. Допустим, они — звенья единой цепи. И лишь в одном случае нам в руки даются конкретные люди. Не мог ли расчёт противника строиться на том, что мы, казачня безмозглая с претензиями на местечковое величие, уцепимся за эту ниточку? Потянем, выясним, что там всё чисто, проникнемся на радостях доѓверием к горе-бандитам, и вот тогда... Далеко, знаешь ли, идущая страѓтегия!

— Далеко, Старый, далеко... А может, всё лежит гораздо ближе, и то, что мы с тобой нагородили здесь, чистейшая туфта? Лабазник Барин трахнул чью-то бабу — он 'это дело' очень уважает, — и муж врезал по нему из гранатомёта. Охотники обстреѓляли других охотников или, вон, ментов городских на учениях. Застава чуть не положила спьяну богомольцев, а лепит, будто те — ваххабиты переодетые. Залетные пацаны под шумок 'бабла срубить' решили. Какой-нибудь городской стражник тёлке своей станичной подарил радиостанцию и вызвал её сегодня на палочку чая. А мы здесь репы морщим, стратегиями друг друга обзываем... Не всё так сложно в этом мире, Старый! Принцип 'бритвы' Оккама знаешь?

Гетман знал: 'не расширяй безосновательно числа вероятѓностей/причин какого-либо события или явления, а буде твой воспалённый разум породит таковые — отсеки бритвой нещадно!'. Но поражён был тем, что 'бритву' знал Серёга с его тремя (чистого времеѓни) классами образования. Хотя и поражён не сильно, в меру. Он многократно открывал для себя в лучшем друге такие знания, умения и каѓчества натуры, о коих даже не подозревал, а если бы узнал от постороннего, то наплевал ему в лицо за оговор.

— Знать-то знаю, Валентиныч, но мы, генеральная старшина, неѓсём ответственность за всё и предполагать обязаны самое худшее, равно как и адекватно реагировать, особенно сейчас, когда противник есть, а информации о нём — лишь наши невнятные предположения. Добыть её — ваша с дядей Ваней задача. В городе обеспечь ему защиту, даже если будет хорохориться, я, мол, ветеран ВДВ, мастер панкратиона и так далее. Бери, если нужно, ещё бойцов, бери Доктора Смерть — пусть старый изувер допросом развлечётся, бери денег побольше, опеѓративную технику, хоть шпиёнку с крепким телом, но сведения доѓбудь!

— Надо — значит, добудем, — пожал плечами Серёга. — Только я вот о чем подумал: если всё это, как ты говоришь, звенья одной большой гадости, и я, будь нашим противником, собрался бы нагородить головняка, знаешь, что сделал бы? Ещё раз грохнул по лабазу!..

Гетман, несколько секунд поморщив лоб, молча кивнул, дескать, согѓласен.

— ...Поэтому выезжать я буду не утром, а в ночь, подремлю в пути. Дядю Ваню будить не стану, ему до десяти там делать нечего, а дедушку Кучинского подниму, пусть Доктор Смерть отдохнёт от своей Тоньки.

— Валентиныч, аккуратнее там, все силовые акции — только с моего разрешения.

— Давай, это, не учи отца — и баста! Всё, разбегаемся, а то Костик либо точно с Линкой твоей снюхается, либо знатным кулинаром станет.

Друг встал с просторного кожаного дивана и прошёл в кухню.

— Линочка, люѓбовь моя единственная, готовишь ты просто лучше всех, спасибо за угощение!

— Единственная, ты просто лучше всех... — вздохнула Алина. — Не за что, Сереженька, заходите еще.

— Со своим салом! — рассмеялся гетман.

Серёга укоризненно покачал головой.

— Я всегда говорил — жмот! Мать, как ты с ним живешь? Бросай на фиг!

И тут напрягся Константин — вдруг да подействует?!..

Увы ему! Семейство гетмана осталось в 'первобытном' состояѓнии. Втроём. Точнее, вдвоём с большой лохматой половиной... Уставший за день Алекѓсандр быстро принял душ, прошлёпал тапочками в спальню, поѓпутно пнув ньюфаундленда, — так, на всякий случай, чтоб себя не забывал, — и завалился на широкую кровать. Обычно летними ночами они с женою разбивали ложе на балконе, однако с полуночи над станицей разгулялѓся ветерок, похолодало, набежали тучи, лишив Луну возможности подглядывать за их с Алиной... всякое бывало. Свет крохотной настенной бра струился через алые бутоны роз у изголовья. Нагреѓвшись, лепестки благоухали тонким ароматом. Комната словно выпаѓла из злого нынешнего Бытия в неведомое сказочное Зазеркалье. Туда, где — никого... Только Она... Она, любимая! Любимая, ну поѓчему, чтобы найти тебя, понадобилась Бледная Чума, казнь миллиѓардов, Страшный Суд, конец Вселенной?! Фатум эст. Судьба...

— Что за судьба у нас, Аль? — покусывая мочку его уха, произнесла Алина шёпотом. — Скажи, что теперь? Опять война?

— Нет, прелесть моя, войны не будет.

— А что тогда?!

— Борьба за мир. От которой кости у некоторых затрещат.

— Да ну тебя, любитель старых анекдотов! Таких же, как и сам...

— Я стар, Алька. Я очень стар. Я суперстар!

— Гордыня — смертный грех... Мне страшно, Аль!

— Мне тоже, — искренне признался Александр.

— Да неужто Великий Гетман всех времён и народов чего-то боится?!

— А то не боюсь! Кстати, очень многого: пауков, крыс, змей, крокодилов, полового бессилия, уколов, старости.

— Уколов, старости... — вздохнув, повторила за ним супруга. — Как, вашество, прямо сейчас не чувствуете уколов старости?

Александр лежал с прикрытыми глазами, но даже сквозь кожу век разглядел её лукавую улыбку.

— Это к слову о половом бессилии, да? Увы, доказать на деле свою состоятельность не смогу.

— А что такое? Устали на работе? Голова болит?

— Критические дни...

— Не каркай!

— Тут хоть не каркай, хоть не крякай, хоть не кукарекай, — пробормотал он, — кризис налицо, процесс, что называется, пошёл.

— Может, ещё обойдётся? — шепотом спросила Алина.

— Вряд ли.

— Откуда ты можешь знать?!

— Знать не могу, тут ты права. Но чувствую... Чувствую, что мир в значении 'не-война' и моя персональная судьба — понятия априори несовместимые!..

...Судьба гетмана, о которой он доселе не подозревал — даже не чувствовал грядущих изменений, — со скоростью вёсельной лодки двигалась на Юг. К теплу. К спасению. К Всаднику на коне белом. К новой жизни...

...И поглядел с высот своих величественный седовласый старец на Судьбу 'бесчуственного' гетмана Александра Твердохлеба. И подумал, что, несмотря на кризисную ситуацию, дело рук его складывается пока что хорошо весьма. А чем закончится — кто может знать?! Ведь Будущего нет! Во всяком случае — пока...

Решил я — и значит, кому-то быть битым.

Но надо ж узнать, кто такие семиты, —

А вдруг это очень приличные люди,

А вдруг из-за них мне чего-нибудь будет?

Но друг и учитель — алкаш в бакалее —

Сказал, что семиты — простые евреи.

Да это ж такое везение, братцы, —

Теперь я спокоен — чего мне бояться?!..

(В.С. Высоцкий)

Сподобившись коснуться благодати...

Из объявлений в разделе 'Интим': молодая привлекательная монахиня сделает состоятельному мужчине без комплексов незабываемый аминь. Звонить в колокол...

Каким бы ни был предыдущий день тревожным и насыщенным, а ночь — не менее того, гетман так и не сумел заснуть, что называется, от пуза. Перекемарил разве, а с рассветом встал и до семи утра бродил по комнатам. Бесцельно. Тупо. Невесёлых мыслей полон. Они звенели в голове, будто огромный комариный рой, будто оттаявѓшие в марте мухи, будто 'Равняйсь! Отставить!' по приходу старшиѓны на утренний подъём, будто трамвай, что с наступлением полуноѓчи как будто закольцован около твоей 'хрущобы'.

Всё ли он сделал для того, чтоб уберечь станицу от врага?

Не проявил ли он излишѓней мягкотелости?

Может, взаправду следовало тупо разорвать иваѓновских бандитов да прогуляться мелким бреднем по округе, зачисѓтить и отфильтровать враждебный элемент? А как его определить? По принадлежности к КПСС? По отпечаткам пальцев? Зверским рожам? Так рожи в новом мире 'благостные' — через одного! Через одну. И ту, блин...

Накручивая визгливый диск допотопного эбонитового монстра под горделивым прозвищем Домашний Телефон, унылый гетман механически, не глядя, проглотил традиционный утренний стакан кефира. Ньюфаундленд, который в пароксизме сопричастности бродил за озабоченным хозяином след в след, сглотнул и заурчал. Конечно, кто ж тебя накормит, брат-собак?! Война!

Пока из динамика доносили только призывные гудки, он глядел в печальные глаза барбоса и размышлял над предметом важности просто невероятной, особенно сегодня утром: интересно, пёсик, кто же ты на самом деле — водолаз или ньюфаундленд? Был бы сукой — считался бы новатеррой, как называют вашу породу в странах латинского языка. Впрочем, хоть и кобель, но сукой ты бываешь той ещё!..

Наконец очередной гудок оборвался на высокой, чуть ли не истеричной уже ноте, и трубка громогласно представилась, даже, казалось, каблуками щёлкнула:

— Генеральный пристав войсковой старшина Коробицын, слушаю вас!

Гетмана аж передернуло от неожиданного напора.

— Уф-ф!.. Гетман Новоросской казачьей республики полковник казачьих войск Твердохлеб. Здравия желаю, господин гене..!

— Саныч?! Здорово! Чего орёшь с утра?

— Командный голос вырабатываю. Орать, кстати, первым ты начал. Часом не военное училище заканчивал?

— Было дело...

— А тебя не учили там докладывать, к примеру, по результатам выполнения задачи? Я имею в виду негласный обыск у негоцианта — этого, как его..?

— Мутного... тьфу! Волохова. Будить тебя не хотели.

— Что ж, весьма тронут... Докладывай, раз я уже проснулся.

— Особо не о чем. Кроме того, что станичный люд по тревоге действовал быстро и организованно.