Темный эльф книга1

— Наугрима в подвалы. А эльфа за мной. Лорд желает зреть остроухого. — Радостно рявкнул тот же орк, на людском языке. Видимо, чтоб пленники его тоже поняли. И заковылял, переваливаясь с боку на бок, прихватив посох эльфа.

Тут же двое орков, грубо стащили Лебо с лошади, на лице которого, не отразилось ни единой эмоции, и повели следом. Следом, двое других орков, что-то оживленно обсуждая на своем языке, живо жестикулируя, потолкали гнома.

Сердце Сугутора, учащенно забилось, когда он ступил в холодный мрак подгорных залов, некогда гномьей твердыни. Мрак угрюмым саваном скрывал красоту залов, вырубленных и выложенных наугримами. За многие века, он первый из гномов, кто ступил в покрытые тьмой, горечью поражения и крови, оскверненные духом зла и предательства, подгорные залы дворца его рода.

Лишь немногие факелы рассеивали тьму, скрывавшую всю красоту подгорных жилищ.

Сугутор шел медленно, ступая сапогами в вековую пыль и мусор, застлавшие искусно, вырезанные и украшенные мраморные плиты пола. Множество останков и орчьих и гномьих, устлали полы залов, по которым они шли. Доспехи, укрытые тьмой ржавели, и потеряли свою красоту. И от того, что прах этих достойных гномьих воинов не погребен, на сердце Сугутора, тяжелым бременем ложилась печаль.

— Что приуныл, подземышь? — весело с издевкой прорычал орк. А второй, высокий, также грубо и весело пророкотал, корявя слова, хохоча в унисон первому, держась за животы и похлопывая себя по массивному бедру.

— Радуйся гном! После трансформы, ты будешь маленьким, яростным карликом, орком. И будешь рубить, резать и жечь все на своем пути!

Гном лишь яростно зыркнул в ответ.

— Или хилым, слабовольным и трусливым рабом. — Еще больше засмеялся прихрюкивая первый, приземистый, орк со сломанным клыком.

— Сыновья гор никогда не станут такими уродцами как вы! Лучше в камень превратится, клянусь Тором! — гневно ответил гном, эхом в полумраке залов. С недоумением отметив, что его ответ еще больше рассмешил конвоиров, шаркавших подошвами по мраморным плитам пола.

— Да ладно, не кипятись подземышь. Ступай скорее. Неча глазеть на красоты подгорных нор. Еще успеешь наглядеться. Двигай! — и с этими словами гном получил увесистый толчок в спину, и едва не полетел кубарем, под радостный смех и хрюканье орков. Те, держась за животы от смеха, поспешили след за гномом, в прохладный полумрак залов, чьи укрытые мраком своды, поддерживали растворявшимися во тьме призраками резных мраморных и гранитных колон.

Ступая в рассеиваемом слабым светом факелов, полумраке нижних галерей, сердце Сугутора сжималось от ярости бессилия и стыда. Он чувствовал себя изменником, за то, что не может взять в связанный руки топор и сложить свою голову, покрыв себя славой тех отважных наугримов, чьи останки все еще лежат не погребенные. Но к его великому разочарованию и возмущению, под ногами, среди костяков, все еще облаченных в доспехи, не завалялось ни какого, хоть какого маломальского ржавого клинка.

Рука орка вдруг ухватила за шиворот гнома, бесцеремонно остановив его. Сугутор едва на спину не завалился, а затем его развернули молча, и пихнули в темное ответвление бокового коридора.

Мерцающий свет факела, призывал к жизни, неясные и жутковатые тени, обреченными душами дрожавшие на полуосвещенных стенах узкого прохода. Ярость в Сугуторе росла, с каждым шагом, каждым вздохом. Костяшки болели от усилия сжатых кулаков. Вдруг опять орки ухватили за ворот куртки, и грубо остановили его.

Низкий орк, отодвинул большую щеколду и открыл дверь.

Сугутор только и успел сжаться в комок, когда почувствовал на себе обе руки, а затем влетел в темное помещение. И слабый свет факела, исчез вместе со скрипом захлопывающейся двери.

Гном стоял в темноте, не решаясь сдвинуться с места, слушая тьму и свое дыхание. Ему стыдно было признаться, но сейчас ему было страшно.

— Не бойтесь! — прозвучал чей-то голос из тьмы, — сейчас будет свет!

Не успел Сугутор что-либо почувствовать, как вспыхнул тусклый шар, осветивший небольшое помещение, лишенное всякой мебели.

— Эльф?! — хмуро и насторожено спросил гном, пятясь к двери...

Оба орка с некоторым страхом ковыляли позади, связанного по рукам эльфа. Они боялись его. Ибо считали того воплощением проклятого. И готовы были пустить в ход свои мечи в любое мгновение. Но сам эльф, черный плащ которого посерел от пыли и грязи, казалось, был безучастен к творившемуся вокруг него.

Казалось эльдара, не тревожила его судьба. Ни множество останков, лежавших на мраморных и гранитных плитах пола. Ни количество исконных врагов, окружавших его. Ни то куда его вели. Вернее к кому его вели. Возможно в иное время, его душа поверглась бы в ужас, но сейчас он был мертв внутри. Его душа истлела в ожидании. Осталось лишь тело и маленькая толика разума, который потерял ощущение страха, как этот узкий коридор, что вел куда-то наверх и наружу.

Эльф безразлично подымался со ступеньки на ступеньку, неосознанно чувствуя сильный поток ветра дувшего здесь. Их окружал могильный полумрак. Орк ковылявший впереди, опираясь на посох эльдара, шел без факела, словно знал каждый камешек. Но два плевшихся позади орка, явно боялись. И эльф радовался, чувствуя это, радовалась та маленькая часть души, что еще помнила о благословенном свете, дарованном, в трех камнях аватарами единого, эльфами.

Из-за поворота, каменной кладки коридора, задребезжал сумрачный свет.

— Гуракхаш! Почему так долго? — низкий отдающий могильным холодом голос, взбудоражил доселе безучастного эльфа.

— Я иду повелитель! Но вы же сами приказали поосторожнее с эльфом — злобно оскалился орк и ускорил шаг, оглянувшись на эльфа, который казалось, не замечал ничего. Его разум словно, угас. А внутри была лишь пуста. Но эта пустота была разумной.

Порывы ветра в каменном проходе, все усиливались и становились холоднее. Даже орки продрогли. Однако эльфа этот холод казалось, не трогал. Лишь запыленный плащ, да черные волосы с седым локоном, трепетали под напором ветра. Перед невидящими глазами, видевшими все, стояла мутная пелена. Отдаленным сознанием эльф понимал, что он вышел, наконец, из казалось, бесконечного хода, на скалистую площадку.

Тихий непонятный, далекий голос сладкой негой наполнял пустоту его души.

Он замер на самом краю скалистой площадки. Позади него на алтарный камень легла чья-то тень. Сильные порывы ледяного ветра, бессильно силились эльфа с края скалы, где он стоял, взирая на красоту распростершегося мира.

И эльф стал понимать голос. Чего тот хочет. И та часть души, что все еще сохранила чистоту благодати потаенного Авалона, ужаснулась, желая навеки угаснуть. Но его прежнего уже не было.

Дор — А — Мит, Лебо все ушли в темноту. Их уже не было. Его сущность уже была иной. Готовой исполнить просьбу голоса, шептавшего из-за спины. И эта сущность ликовала. Чьи-то далекие воспоминания о далеком нереальном создании, ушедшим в тайные сады создателя. И обещания глосс, вернуть это создание.

— Да, я сделаю, чего ты от меня просишь. — Глухо, без страха и раболепия, ответил эльф.

— Я знаю, почему у вас ничего не вышло. Ваш господин облечен сутью балрога, бесплотного духа. Огненному духу нужна оболочка и кровь — проводник в мир живых. Нужны кровь гот воинов, в которую додано по нескольку капель крови изменника и убийцы, гнома, того кто не сделал выбор. Все они должны жить.

— Ты почему не боишься меня и моего господина? — прошептала тень, из-за спины.

— Тот, кто потерял свою сущность, и блеск потаенного Авалона, не помнит, что такое страх! — все также глухо ответил эльф, — мне нужен мой посох. Он укажет свет твоему повелителю.

Маугрим отошел от эльфа и не оборачиваясь тихо произнес:

— Гуракхаш, кровь. Все так как сказал эльдар. И пошли к Тунгдилу за доспехами. Скоро повелитель вдохнет жизнь полной силой. Слушай и внимай...

Соледат, наконец, выбрался из тайного хода, выйдя в темноту помещения, где гуляли рука об руку темнота и одинокий теплый поток ветра. Под ногами сразу, что-то сломалось, захрустев, и одновременно с этим часть стены вновь стала на место, закрыв уже бесполезный вход тайного прохода.

Стоя в темноте и прислушиваясь, не хотелось сейчас думать, как выбираться из крепости темного властелина.

Тайный ход завален внезапным землетрясением. Пробиваться сквозь множество орков проклятого, бесполезное дело. А многомильные величественные залы наугримов, простираются внутрь горы и наружу, как вещал пьяница — гном, он не знает их разве что...

Соледат покачал головой, отгоняя тяжелые мысли. А тут еще и новая напасть. Попав под завал, какой-то камешек, огревший его по голове, пробил в его памяти брешь, и его старая жизнь, которую он забыл, получив удар орчим мечем по голове, некогда в одной из стычек, вернулась. Вернулась вместе с именем. Именем, которое между тем, не казалось ему каким-то далеким. Не его. Венигор! Он стоял и повторял его, словно прислушиваясь к самому себе. В темноте было пусто и тихо. И лишь откуда-то далеким эхом, слышался стук кузнечного молота, словно погребальный звон колокола.

Достав огниво из кармашка, на широком поясе, Венигор быстро и умело разжег последний факел, осветив могильную тишину, слабым светом. Он замер, впечатленный картиной увиденного.

Множество скелетов, все еще облаченных в покрытые ржавчиной доспехи, лежали на полу. Много из них принадлежало гномам. Но остальных, орчих, было значительно больше. Сразу стало ясно, что гномы защищали каждый метр своих прекрасных залов. Погибая сами, но и беспощадно убивая своих врагов.

Венигор достал меч и, подсвечивая факелом, пошел на звук ударов кузнечного молота. Он шел медленно, стараясь не наступать на кости. И был рад, что мрак скрывал жуткое свидетельство давнишней битвы. В нем даже не теплилось желание разглядеть прославленную красоту гномих залов.

Вдруг он замер. Стук кузнечного молота давно затих. Перед ним справа виднелся темный провал лестницы, чьи ступени терялись во мраке вверху.

Венигор, уже намеревался шагнуть к ступеням, когда из темного пролета, донесся грубый говор орков. Не раздумывая ни мгновения, он попятился спиной и скрылся в темноте узкого коридора слева.

Слыша приближающиеся шаги и голоса орков, шорох их доспехов, следопыт, все дальше пятился в полумрак узкого коридора, пока не уперся спиной в дверь. Он замер держа меч на изготовке перед собой, и чувствовал, как учащенно бьется сердце. Но как ни странно страха не было.

Тьму зала, вдруг рассеял мерцающий свет факела. И Венигор с замершим сердцем смотрел как мимо, тяжело ступая, прошли трое орков, таща кого-то. Когда свет орчих факелов угас во тьме, Венигор с облегчением вздохнул, переводя дыхание.

Слушая множество историй бывалых солдат и стариков, он сам не последний в ратном деле, грешным образом думал, что серомордые учуют его, лишь войдя в коридор. А они уверенные в неприступности подгорных залов, так расслабились, что даже света факела не заметили.

Венигор вдруг, завертел головой. Он только сейчас ощутил жаркий воздух, шедший из-за закрытой двери.

Он приложил ухо к дереву двери. Но там было тихо. Лишь испод двери, сияла узкая полоска света. Вновь послышались шаги и говор орков, который резко сменился настороженностью. Не раздумывая больше, Венигор, резко открыл двери и влетел внутрь, готовый рубить на лево и на право. Но Кузня это сразу бросилось в глаза, была пуста.

Бросив факел в сторону, Венигор, пока еще не очень привыкший к этому имени, быстро закрыл двери и затих, прислушиваясь к звукам.

Двери в кузню вновь приоткрылись, и внутрь заглянула темная рожа орка, оскалившегося гнилыми и выщербленными зубами.

Тот вошел, напряженно осматривая кузню.

В его взгляде, как и на лице, читалось отвращение к этому месту. В проем дверей протиснулась еще одна голова, и еще одна.

Затем они облегченно заговорили меж собой на своем гавкающе — каркающем языке, жалкой пародии эльфийского и, замахав руками, убрались восвояси.

Один из больших прямоугольных щитов, отодвинулся в сторону, и выглянула голова Венигора.

— Слава Создателю, эти недоумки вислоухие, убрались. — Произнес он, осматривая саму кузню.

В горне горел огонь, пожирая раскаленные угли. Рядом стояла наковальня, бочка с водой. Инструменты лежали и висели в определенном порядке. Тут лежали заготовки, в ином конце помещения руда, а около Венигора доработанные изделия. В основном оружие и доспехи. Здесь явно хозяйничала не орчья рука! И это настораживало. На длинном деревянном столе, которому явно здесь было не место, особняком лежали разные части одного искусно выкованного доспеха. Следопыт, невольно залюбовался черным доспехом.

Он вдруг встрепенулся.

— Вот идиот! Совсем как желторотый молокосос, едва взявший в руки меч! — выругался сам на себя Венигор, услышав звуки возни за дверью.

Он едва успел укрыться за деревянным щитом, наблюдая сквозь щели, за дверьми. Те открылись и брови следопыта полезли вверх.

В кузню вошел гном. Немногим выше за Сугутора. На смуглом лице, окаймленном короткой бородой, застыла хмурая грусть. Гном был немного сутулым. Его фартук был засаленным, в саже и кое-где с прожженными дырочками. Гном подошел к бочке с водой и окунул в нее голову, а затем резко распрямился.

Венигор видел как весело в полумраке кузни, разлетелись большим веером капли воды. Полудыша, он наблюдал как не спеша, гном подошел к наковальне, взял большой молот и смерил его в руке, словно раздумывая, не уменьшился ли тот в весе, за время его отлучки.

Наугрим медленно проковылял мимо щита и...

Венигор едва успел сложиться втрое, чуть не касаясь носом каменного пола, когда молот гнома внезапно ударил и с глухим треском, разнес в щепки, полетевшие в разные стороны, дерево щита. Следопыт едва успел кувырком уйти от следующего удара молота, последовавшего сразу за первым, высекшего искры из каменных плит, в том месте, где мгновением ранее, находился незваный гость. Едва оказавшись на ногах, он прыгнул в сторону, уклоняясь от следующего удара. Следопыт успел сорвать со стены щит, успев принять очередной удар.

Только сейчас он заметил сумасшедший блеск в глазах гнома, с рычанием нанесшего один за одним еще несколько ударов, громким звоном разнесшихся по кузне.

— Ах вы, твари зеленомордые! Мало было прошлого раза? Я отважу вас сюда приползать... — гном вдруг замер с занесенным для удара молотом, выбив из рук незваного гостя щит, и ухватив того за загорелое горло.

— Ты кто, балрог тебя раздери?! — уже спокойно спросил гном, безумная ярость на лице которого, мгновенно утихла, сменившись неподдельным удивлением, — Ты не похож на союзников темного повелителя. Те так далеко в подгорные залы, в поисках добычи не заходят. Лишь орки бывают здесь.

— Мое имя Венигор. Но оно вряд ли, что тебе скажет. Сколот враг мне! — сказав это, следопыт с опаской увидел, как удивленное выражение гнома сменилось равнодушием.

Тот устало опустил молот и поковылял к горну.

— Кто ты, и, что здесь делаешь в логове врага?! — спросил Венигор наконец, не снимая руки с рукояти меча. Гном положил аккуратно молот на стол и уставился на черный доспех. Завораживавший и пугавший.