Король и Шут

— Точно я тебе говорю, был-таки голубь! — шут шмыгнул носом и посмотрел на хозяина.

Народ постоял на площади еще полчаса и начал потихоньку расходиться. Никто так и не понял — будет сегодня выходной, как это обычно случалось в подобные дни, или нет. На всякий случай все решили вернуться к работе, но закончить пораньше, опять же на всякий случай, вдруг чего...

Тем временем на балконе появились слуги с позолоченным паланкином и аккуратно уложили на него лишившуюся чувств королеву. Позже, в покоях самой Изольды, ее осмотрел королевский лекарь, который вынес свой вердикт примерно через час.

— Ее Величество ожидает приплод.

Король совсем сник, но виду не подал. Он натянуто улыбнулся и проводил взглядом служителя микстур и настоев с его подмастерьями, отошел от огромного трюмо и опустился на стул, что стоял у ширмы, скрывавшей кровать, где почивала его супруга. Шут отошел от окна и вздохнул.

— Хорошо, что ты успел похвалиться сегодняшней ночью. Сейчас этот эскулап растрезвонит на всю округу, что государыня на сносях, слухи пойдут. И я, пожалуй, тоже.

Прохор звякнул бубенцами, снимая с головы колпак и пересекая комнату госпожи.

— Оставляешь меня в такой час?! — удивился сюзерен, почесывая брюхо.

— Ты как будто сам рожать собрался! — усмехнулся рыжий весельчак. — В конце концов, сам дал мне два выходных — это раз, и два — мне еще надо с призраком разобраться, которого твои подданные видели. Дел невпроворот, ты уж попереживай чуток один, или... Знаешь чего? Переоденься в простолюдина, сходи в таверну и напейся до поросячьего визга. Могу составить тебе компанию, если пожелаешь.

Правитель снял корону и почесал проплешину.

— Чтобы я — потомок семи королей!

— Ну и сиди тут, пускай слюни. Ей-ей, хуже барышни кисейной себя ведешь. Давай, казним кого-нибудь, может тогда тебе полегчает, — Прохор уже дошел до дверей и взялся за золотую ручку.

— Постой! — король вздохнул. — Ты прав, нельзя падать духом и показывать слабость. Решено: идем в таверну. Жду тебя во сколь там нужно?

Шут посмотрел на часы.

— Я зайду в твои покои в семь, будь готов. Одежду я подберу у Гарри, вы с ним одного размера, — и шутник выскочил за дверь, оставив Генриха размышлять о насущной проблеме.

* * *

Повар не стал спрашивать зачем Прохору одежда, он без разговоров выдал портки, рубаху, сапоги и шляпу с пером. Шут пообещал вернуть все в целости и сохранности, но Гарри почему-то не поверил.

Как и было договорено, балагур, сменивший шутовской наряд на костюм обычного горожанина, появился у короля ровно в семь вечера, едва часы на главной площади ударили в первый раз. Слуга помог облачиться хозяину в простую одежду. Естественно, последний кривился и причитал: де, не престало королям носить тряпье всякое, к тому же чужое, но Прохор его не слушал. В конце концов, король и шут подошли к огромному, в полный рост, зеркалу в золотой раме и поглядели на себя. Генрих нашел себя очень даже привлекательным и заломил на затылок шляпу. А чтобы величество не узнали, Прохор раздобыл ему повязку на глаз, такую же, что носил Рене. Собственно, артист свою и одолжил, сказав, что у него есть еще одна.

Стараясь не попасться на глаза придворной знати, король и шут покинули замок и серыми улочками пошли по направлению таверны.

Они вышагивали вдоль домов, ведя не принужденную беседу. Точнее сказать, сюзерен спрашивал, а слуга отвечал.

— Это что?

— Лавка бакалейщика.

— А тут?

— Здесь крысолов живет.

Лавируя мимо бегающей и орущей детворы, гоняющей собак, Правитель Земель глазел по сторонам. Заглядывал в витрины и, как любой нормальный мужик, провожал взглядом молодых женщин, которые развешивали на улице белье или несли с базара корзины с провиантом. Сюзерен сейчас больше походил на корсара, сошедшего со своего корабля на берег и проведшего в плавании долгие годы, поэтому и сам привлекал сторонние взгляды: толстый, одноглазый, только попугая не хватает, да костыля.

Полчаса спустя два горожанина вошли в трактир.

Тут же в нос человеку, скрывавшему личину короля, ударила резкая смесь всевозможных запахов: табака, вина, жареного мяса, пота и бог знает чего еще.

Проследовав к дальнему столику, Прохор схватил за шкирку какого-то пьянчугу, что уже успел заснуть, и просто скинул со стула. Конечно, получилось слишком грубо, но репутация у шута была та еще. Он мог бы позвать трактирщика, попросить его избавиться от этого подвыпившего бедолаги, но тогда все, кому не лень, станут занимать этот столик, а за него, между прочим, уплачено!

— А что если этот почтенный горожанин начнет выказывать свое недовольство? — шепотом спросил Генрих.

— Тогда придется пересчитать ему зубы, и готов держать пари, их не так уж и много, — ответил шут. — Хозяин, принеси нам!

Мгновение спустя на столике появился стандартный набор: две кружки пива и тарелка сухарей. Прохор взглядом дал понять королю, что пора бы уже и выпить. Они взяли кружки и чокнулись, как старинные друзья. Сюзерен огляделся: худшей компании он и представить не мог. Истинное логово разбойников, не иначе. Тут убьют и не заметят. Он уже десять раз успел пожалеть о том, что пришел сюда. От мрачных мыслей его отвлекла пышногрудая разносчица, что забрала опустевшие кружки, поставила на стол чистые, поменьше, и кувшин вина. Величество засмотрелся два огромных полушария, что едва не выпрыгивали из ее платья, а женщина, привыкшая к таким взглядам, только улыбнулась и, вильнув задом, направилась к соседнему столику.

— Ну что, Генрих, накатим по маленькой? — шут уже разлил вино и ждал, пока хозяин придет в себя.

— Вот это хозяйство! — хмыкнул тот, показывая руками размер груди разносчицы. — Королеве такие и не снились! Да и мне тоже, но теперь, думаю, будут!

Августейший схватил кружку и залпом осушил ее. Прохор даже моргнуть не успел, как его хозяин снова налил и выпил. Похоже, вечер переставал быть томным. Дворцовый балагур опрокинул вино в глотку и потер ладони. Посетители таверны разразились одобрительными криками: появились музыканты. С помоста, который являлся так же и сценой для выступления, тут же сдвинули столы. Артисты заняли свои места и принялись настраивать инструменты. Михась бросил на пол шапку и прокричал.

— Вечер добрый, забулдыги! Надеюсь, вы еще можете стоять на ногах, а ваши хмельные головы соображают, что нужно подкинуть нам пару монет! И так, мы начинаем, — Он отошел назад, и его сменил Дрон.

— Эту песню мы придумали, благодаря нашему другу, — и он махнул в сторону столика, за которым сидели шут и незнакомец странного вида. — Он рассказал нам, как разговорил одного прохвоста, чтобы выведать у него тайну, и это послужило великолепной идеей. И так, приготовьте монеты!

Артисты прокричали традиционное "Хой! Хой! Хой!" и ударили по струнам. Дрон и Михась заметались по помосту, горланя на всю таверну.

Возвращаясь домой, парень шёл по тропе.

Над долиной болот зависала луна.

И услышал он вдруг чей-то крик вдалеке,

и пошёл посмотреть, с кем случилась беда.

И по мягкой земле он аккуратно ступал,

его коварная топь в себя пыталась втянуть.

Недалеко от себя он старика увидал,

который крикнул ему:

— Сынок, не дай утонуть!

Помоги мне, парень, выбраться!

Помоги мне, парень, выбраться!-

бедняга рыдал, умолял.

— Помоги мне, парень, выбраться!

Помоги мне, парень, выбраться!-

но парень с улыбкой стоял.

И на корточки сев, с усмешкой парень сказал:

— Не буду я тебе, дед, в твоей беде помогать.

Как человек умирает, я вовек не видал,

и наживую хочу я это сейчас увидать!

— Помоги мне, парень, выбраться!

Помоги мне, парень, выбраться!-

бедняга рыдал, умолял.

— Помоги мне, парень, выбраться!

Помоги мне, парень, выбраться!-

Но парень с улыбкой стоял...

Помоги мне, парень, выбраться!

Э-хей!

Песня закончилась, и в шапку полетели медяки. Раздухорившийся сюзерен бросил аж целый золотой, что не ушло от внимания музыкантов. Рене, несмотря на повязку на глазу, узрел это и отвесил еле заметный поклон. Он не узнал богатея, просто сделал это от чистого сердца. Не каждый день им кидают золотые монеты.

Видимо, величественной особе, переодевшейся в пирата, ударило в голову вино, ибо она завопил на всю таверну.

— Давай еще! Всем вина, я угощаю!

На миг наступила тишина, которая тут же взорвалась одобрительными воплями. Прохор схватился за голову: если так и дальше пойдет, то беды не избежать. Наклюкался король, и это с одного кувшина на двоих. Хотя, не мудрено. То, что подают во дворце — бабушкин компот, по сравнению с трактирным пойлом. Разносчица проплыла между столов, расставляю дармовую выпивку, а затем подошла к щедрому господину.

— С вас пять золотых монет, — король не удержался и ущипнул-таки деваху за филейную часть. Та взвизгнула и погрозила величеству кулаком. — Еще раз так сделаешь, пожалеешь, что родился. Понял?!

— Ой, какие мы нежные! — растянул лыбу одноглазый толстяк и выудил из-за пазухи кошель, под завязку набитый золотом. Он отсчитал пять монет, которые вложил в протянутую ладонь, и еще одну опустил между двух грудей разносчицы.

Прохор понимал, что даже вся выпивка в харчевне не стоит таких денег, но спорить не стал. Во-первых, у короля не убудет, а во-вторых, еще подумают, что они отказываются платить, а это гораздо хуже. Пострадает авторитет шута. Он извинился за своего спутника, слегка поклонившись.

— Генрих, — рыжий весельчак ткнул хозяина в бок локтем. — Ты зачем столько монет с собой взял?! Если кто-то увидит, то нам точно светят неприятности. Тут не только примерные мужья и торговцы обитают. Случается и воры с тракта заглядывают.

— Я король, что мне будет. Сейчас гвардейцев кликну... — отмахнулся сильно подвыпивший Государь.

Прохор надавил величеству на плечи, усадив того на лавку.

— Даже не думай рот открыть! Не хочу тебя огорчать, но не все тебя любят. И еще, держи руки подальше от Мадлен.

— Какая фрау! Так ее зовут Мадлен... — Генрих мечтательно закатил глаза. — У них здесь есть комнаты?

Таверна гудела. Все присутствующие наполнили кружки, в том числе и музыканты, и выпили "за здоровье одноглазого господина!". Прохор достал трубку и закурил, сев на стул. Артисты дали посетителям время выпить и подзакусить, играя веселую мелодию. Шут воспользовался паузой и обратился к королю, который задумался, положив подбородок на ладонь. Другой рукой величество крутил опустевшую кружку.

— Генрих, я расскажу тебе одну историю. Здесь она произошла или нет — не так уж и важно. Главное — сама суть. Так вот, однажды в таверну заглянул путник, богатей. Уж хозяин его охаживал, как только мог: и вино свежее, не кислятина, и мясо прожаренное и все такое. Жена хозяина таверны только и успевала тарелки менять, да крошки со стола смахивать. Потом проводила дорогого гостя в комнату, постелила белье свежее. А тот хмельной был, ну и решил, что ему все можно. Снасильничал бабу, и решил откупиться парой золотых, а та взяла и все мужу рассказала. Трактирщик пришел в ярость, ворвался в комнату, выволок гостя на улицу в одних портках и пустил пулю в лоб. На чужой вершок не разевай роток, как говорится.

— Какая мерзкая история, — вздохнул Генрих, и хлебнул из кувшина. — Ты к чему мне ее рассказал?

— Не пойму, кто из нас дурак, — почесал нос Прохор. — Мадлен — жена хозяина. У тебя, между прочим, своя есть. А уж если тянет на приключения, то.... В замке полно фрейлин, в конце-то концов.

Тем временем музыканты вновь взялись за инструменты. Михась смочил горло и объявил.

— Песня. Между прочим, самая любимая нашего дорогого гостя, шута Его Величества, героя Серединных Земель, спасшего селян от сумасшедшего старика, победившего безумного лесника и прочее, и прочее, и прочее! — Прохор махнул на знакомца и даже чуток покраснел, а, может, это выпивка играла в крови. Михась повторил жест шута и продолжил. — В этой истории рассказывается про нашего звездочета, который пытался завоевать сердце одной очень знатной дамы. Но, видимо, не вышел трубой. Короче, парень разбежался и прыгнул со скалы. Вчера Дрон слегка надорвался, когда ее горланил, поэтому сегодня моя очередь.

Музыканты вновь заиграли, а Михась запел.

С головы сорвал ветер мой колпак,

я хотел любви, но вышло всё не так.

Знаю я, ничего в жизни не вернуть,

и теперь у меня один лишь только путь.

Разбежавшись, прыгну со скалы.

Вот я был — и вот меня не стало,

и когда об этом вдруг узнаешь ты,

тогда поймёшь, кого ты потеряла.

Быть таким, как все, с детства не умел,

видимо, таков в жизни мой удел,

А она...да что она — вечно мне лгала

и меня никогда понять бы не смогла.

Разбежавшись, прыгну со скалы.

Вот я был — и вот меня не стало,

и когда об этом вдруг узнаешь ты,

тогда поймёшь, кого ты потеряла.

Гордо скинув плащ, вдаль направлю взор.

Может она ждёт? Вряд ли, это вздор.

И, издав дикий крик, камнем брошусь вниз —

это моей жизни заключительный каприз.

Разбежавшись, прыгну со скалы.

Вот я был, и вот меня не стало,

и тогда себя возненавидишь ты,

лишь осознав, кого ты потеряла...

Спустя пол часа Генрих уже тихо сопел на столе. Прохор почесал затылок, прикидывая, как он один потащит это тело в замок. Мало того, ведь его надо поднять по лестницам.

— Научил на свою голову! — вздохнул шут и, поднырнув под руку короля, поднял его и поковылял к выходу.

Ночь окутала город. На небе высыпали звезды, двурогий месяц мирно покачивался во мраке. Дверь за спинами Прохора и Генриха захлопнулась, оградив от гомона пьяных ухарей и звуков музыки. Веселье продолжалось. Хмельная парочка двинулась по тускло освещенным улицам. Лампы на столбах горели даже не через одну, а через десяток. Хорошо, что ночные светила помогали. Шут прилагал все усилия, чтобы самому не упасть и не уронить бесценную ношу, которая бубнила прямо в ухо своему носильщику.

— Куда ты меня тащишь?! Там так весело, давай вернемся! Ха...

— Генрих, поверь мне, тебе уже хватит. Какой же ты тяжелый!

Они свернули в неосвещенный переулок. Прохор прислонил короля к каменной стене какой-то лавки и, уперевшись ладонями в колени, попытался отдышаться. Воздух, прогретый солнцем, уже успел остыть. Изо рта шута вырывался пар. Тут чуткий слух весельчака уловил какие-то звуки, а острый глаз заметил скользнувшую тень. В висках застучали тревожные молоточки. Что-то подсказывало Прохору, что благополучно добраться до дома не получится, а ведь предчувствия его никогда не подводили. Вскоре опасения оправдались. Из-за угла появились три фигуры, в плащах, скрывающие лица под глубокими капюшонами. Явно мужчины, если судить по походке.

— Жизнь или деньги! — прохрипел один из них.

— И не говорите, что у вас их нет. Мы видели, как вы кутили в таверне, — поддакнул второй.

— У того толстяка целый кошель золота, я сам видел, — третий бандит достал нож, чей клинок блеснул в свете звезд.