Зерно Ненависти

— Боги, что я делаю, — простонала девушка, закрыв глаза.

Сердце колотилось как ненормальное, но Тень все же нашла в себе силы открыть глаза. Она разбежалась, чувствуя, как от страха перехватывает дыхание, а затем бросилась в пропасть. Эва видела, как приближается река, дно было все ближе и ближе.

"Неужели я ошиблась?" — было последней панической мыслью девушки перед тем, как весь окружающий мир исчез.

10

— У них и спросите! — ворчала дагуэра во время пути до Ладштада. — Она действительно думает, что получить ответ от духов — это так легко?

— Леста, брось, — отмахнулся Джувенел. — Сомневаюсь, что ее волнуют такие тонкости, ей просто нужно, чтобы работа была сделана. А как — это уже наша забота.

— Я вот не пойму, ты сейчас что, ее защищаешь? — возмутилась дагуэра. У некриса при взгляде на нее чуть не сорвались слова, что она выглядит очаровательно, когда злится. К счастью, Джувенелу удалось удержать язык за зубами.

— Я просто хочу сказать, что таков ее характер. К тому же — чего ты еще хочешь от Древней?

— Древней? — голубые глаза Лесты расширились от изумления. — С чего ты решил, что Шелана — Древняя?

— Я давно это подозревал, уж слишком могущественная ее магия. А окончательно в этом меня убедил один эпизод. Когда Шелана увидела меня в теле Клэмерта, в первую секунду в ее глазах мелькнуло странное выражение — будто она узнала меня, точнее, его. Но потом она взяла себя в руки и вела себя как ни в чем ни бывало. Клэмерт — Древний, она — Древняя, вполне возможно, что они когда-то были знакомы друг с другом. Так что все сходится.

— Не знаю, — с сомнением произнесла Леста. — Конечно, про Шелану в Империи ходит множество слухов, и эта версия — одна из них, но... Джувенел, ты когда-нибудь видел, чтобы Древние помогали нам?

— Во-первых, Первородные внешне не отличаются от обычных людей, поэтому я не знаю, сколько оживших магов в своей жизни повстречал. Во-вторых, Шелана, похоже, никому не помогает просто так — насколько я понял, любое ее вмешательство имеет свою цену.

— Это да, — задумчиво произнесла дагуэра. — Но не знаю, является ли это показателем того, что она — Древняя.

— В любом случае, кем бы она ни была, но найти этот проклятый свиток нам необходимо. Сначала я попытаюсь узнать у друзей Вервата, где он может находиться.

— Хочешь, чтобы тебя оставили в каком-нибудь подвале на съедение крысам? — покачала головой Леста. — Мне казалось, что ты хочешь задержаться в этом теле, а не шастать по кладбищам в поисках нового.

— У тебя есть другие предложения? — поинтересовался Джувенел, не скрывая раздражения.

— Есть. Я могу попытаться вызвать дух Вервата. Получится или нет — не знаю, но зато тогда я точно могу сказать, в каком мире находится мужчина — живом или мертвом.

— Проклятье, я и не знал, что дагуэры могут вызывать духов, — восхитился некрис.

— Не все и не всегда, — сдержанно отозвалась Леста. — В том смысле, что духи не всегда выходят на контакт. Все зависит только от их желания. Хотя есть и исключения — по-настоящему сильные дагуэры могут принуждать духов являться на их зов и исполнять любые приказание. Но, как ты можешь догадаться, я не принадлежу к числу таких дагуэров.

— Что ж, во всяком случае, мы можем понять, жив Верват или мертв, а это уже не мало, — заметил Джувенел.

Показались городские ворота Ладштада. Миновав стражников, подозрительно покосившихся на некриса и заинтересованно — на Лесту, они въехали в город. С виду он показался совсем небольшим и очень грязным. Повсюду валялся мусор, горожане были одеты в не самую дорогую и опрятную одежду. Под окном одного из домов валялся неопрятный мужик, сжимающий в руках бутылку, содержимое которой текло на землю.

"Расстроится, когда проснется", — мысленно усмехнулся Джувенел.

Двухэтажных домов в городе было ничтожно мало, и в одном из них находился трактир с роскошным названием "Ладштадский лев". Правда, какая связь была между царем зверей и захудалым городишкой, было решительно непонятно. Однако в данный момент название их временного дома некриса интересовало в последнюю очередь.

Спешившись, Леста и Джувенел отдали лошадей конюху за весьма приемлемую плату и вошли внутрь. Обстановка постоялого двора была зеркальным отражением царившей в городе бедности и запустения — грубо сколоченные деревянные лавки, скудное освещение и абсолютно голые стены. Народ, отдыхающий в трактире, навевал на мысли приготовить на всякий случай нож.

У каждого второго под глазом был синяк, причем это распространялось и на немногочисленных женщин, находящихся здесь. Пара пьяниц решила выбрать в качестве подушки липкие деревянные столы. Взгляды большинства постояльцев не предвещали ничего хорошего.

Джувенел будто бы невзначай распахнул полы кожаной куртки пошире, демонстрируя ножны с кинжалом. Агрессии в глазах жителей Ладштада поубавилось, некоторые даже перестали бросать сальные взгляды на привлекательную спутницу некриса, которая чувствовала себя крайне неуютно.

— Все нормально, — успокоил Джувенел Лесту, воспользовавшись случаем, чтобы взять ее за руку. Руки дагуэра не отняла, и в самом деле несколько приободрилась.

— Одну комнату, — бросил некрис молодой трактирщице, совершенно не вписывающейся в окружающую обстановку. Конечно, до Дельскары путь был не близок, но оставались и другие города, более подходящие для привлекательной девушки, нежели криминальный и грязный Ладштад.

Трактирщица кивнула, забирая деньги со стойки. Выдала им ключ, сопроводив уточнениями, где именно находится их комната. Поднявшись на второй этаж и отперев нужную ему дверь, маг осведомился у Лесты:

— Все принадлежности для вызова духа у тебя имеются?

— Джувенел, мне всего лишь нужно зеркало и свеча — обычные атрибуты, которые имеются в любом доме.

— Отлично, — щелкнул пальцами некрис.

Дагуэра, бросив наплечную сумку на продавленную кровать, села на колени в центре комнаты, поставив рядом с собой зеркало и свечу.

— Надеюсь, ты ни в кого не вселишься? — съехидничал Джувенел, вспомнив обряд у Шеланы, через который ему пришлось пройти.

Леста смерила его взглядом и поставила зажженную свечу перед зеркалом.

— Дай мне портрет Вервата, — бросила она.

Джувенел подал ей рисунок, с интересом наблюдая за ее манипуляциями. Девушка прислонила бумагу к зеркалу и закрыла глаза. На некоторое время в комнате повисла абсолютная тишина. Некрис, не желая мешать дагуэре, боялся пошевелиться. В конце концов Леста распахнула глаза, уверенно заявив:

— Верват Гор мертв. Но на контакт со мной выходить он явно не собирается. Я чувствую его... но разговорить не могу.

— Печально, — задумчиво отозвался Джувенел. — Но, во всяком случае, результат у нас есть — теперь мы знаем, что вор мертв. Осталось только найти его тело.

— Только? — усмехнулась Леста. — Я бы фразу так не построила. Ты знаешь, как нам это сделать?

— Нет, — беспечно ответил некрис, — но я что-нибудь придумаю.

11

Рейнара тупо смотрела вперед, ничего не видя и даже не пытаясь осознать происходящее. Перед ее глазами постоянно стояла страшная картина — ее родители лежат в луже собственной крови. По щекам девушки беспрестанно текли слезы, бессмысленные, но неотвратимые.

— Что-то не похожа она на ведьму, — будто сквозь плотный туман донесся до нее неуверенный голос. — Другие вон пытаются наложить какое-нибудь заклятие, одна так вообще Харторга убила, а эта...

— Делай то, что тебе велено, — зло ответил другой голос. — Книги нашли? Нашли. Жила в уединении. Что еще тебе нужно? А то, что магию не применяет... Во-первых, у нее руки связаны, может, без их помощи она проклятия не умеет накладывать, кто этих ведьм разберет. А во-вторых — будь начеку, вдруг она просто время выжидает.

Что ответил первый росах, галгреда не разобрала. Что будут делать с ней — ей было абсолютно безразлично. Со смертью родителей жизнь для нее закончилась. Когда воин подошел к ее клетке, Рейнара тихо попросила:

— Убейте меня.

На лице росаха появилась растерянность. Видимо, не найдя, что ответить, он просто молча стоял напротив девушки по ту сторону клетки.

— Вы же все равно нас всех убьете, верно? — безучастно произнесла она. — Так зачем тянуть?

Вернув прежнее самообладание, воин жестко заявил:

— Нам нужно знать, кто еще входит в Черный Орден. Если так хочешь попасть в мертвый мир, назови других ведьм.

— Я не вхожу в Черный Орден, — спокойно отозвалась галгреда. — Я всегда занималась этим дома, одна, и скрывала это ото всех.

— По тем книгам, что у тебя нашли? — уточнил росах.

Заметив в его глазах неподдельный интерес, Рейнара внезапно все поняла. Они не желали истребить всех ведьм в Траорме — они хотели научиться черной магии сами. Ее пробрал истерический смех. Проклятые росахи, они всегда так жаждали возвыситься над остальными и хотя бы чуть-чуть приблизиться к силе Древних. Ради этого они готовы были пойти на все. И вот теперь, узнав, что такая возможность существует, жители Хартадота воспользовались ситуацией с погибшей принцессой, чтобы оправдать собственную жестокость.

Что же касается убийства Труаны, Рея никак не могла поверить в то, что это действительно сделал Ладаон Траормский. Их король... галгреды верили ему и готовы были отдать ради него свою жизнь. Он никогда бы не пошел на убийство, да еще и используя в качестве жертвы дочь своего бывшего друга.

Понимая, что от погруженной в свои мысли Рейнары ответа он не дождется, росах зло процедил:

— Скоро ты встретишься с человеком, который заставит тебя говорить.

Сказав это, мужчина резко развернулся и вышел из подземелья. Рея устало закрыла глаза и легла, прижавшись щекой к холодному полу.

12

Открыв глаза, Тень с изумлением увидела каменный потолок, а, оглянувшись по сторонам, поняла, что находится в своем доме в Дельскара.

— Папа? — крикнула Эва, поднимаясь и осматривая тело — ни ушибов, ни царапин, не говоря уже о чем-то посерьезнее.

Девушка по-прежнему не понимала, что происходит и надеялась, что отец объяснит ей, как она оказалась дома. Раздались шаги, Тень вскинула голову, улыбаясь, но, когда в проеме двери показалась женская фигура, улыбка Эвы исчезла.

— Мама? — потерянно произнесла Тень едва слушающимися губами.

Кароль Альвер — красивая женщина с длинными черными волосами, смотрела на свою дочь. На ее губах играла такая знакомая Эве улыбка — немного загадочная, как будто печальная.

— Я приготовила нам поесть, — раздался мелодичный голос Кароль. — Ты идешь?

Женщина развернулась и пошла на кухню. Тень пошла за ней будто во сне, даже и не пытаясь осмыслить происходящее.

Кароль села за стол и Эва последовала ее примеру. Несмотря на аппетитный запах, исходящий от блюд, девушка даже не притронулась к своей тарелке. Она просто сидела и смотрела на маму, сидящую напротив нее. Кароль также не прикоснулась к еде. Сцепив пальцы и положив на них подбородок, женщина внимательно осматривала Эву.

— Ты так подросла, — тихо сказала Кароль. — Ты такая красивая...

От звука такого родного голоса и созерцания слегка печальной улыбки матери в Тени будто что-то сломалось. По лицу потекли слезы.

— Мама, что происходит? — спросила девушка дрогнувшим голосом. — Кто... ты?

Кароль вздохнула, между бровей образовались морщинки.

— Ты же знаешь, кто я — ты сама только что это сказала.

— Но ты же... — у Эвы не хватило духу произнести такое страшное для нее слово.

— Умерла? — закончила Кароль Альвер. — Боюсь, это правда.

— Что происходит? — простонала Тень, закрыв лицо руками. Она вздрогнула, ощутив прикосновение матери, осторожно взявшей ее за руки.

— Эва, я не знаю, как ты сумела попасть сюда, ко мне. Я застряла в этом доме после своей смерти, и так и не смогла ни разу выйти за его пределы. Все эти годы я провела в полном одиночестве, не зная, что происходит с вами — с тобой, с Деймом, с Энтони.

При упоминании имени брата Тень помрачнела и посмотрела на мать. Внезапно ей в голову пришла успокаивающая мысль — возможно, отсутствие Энтони в этом доме указывало на то, что он все еще жив.

— Ты хочешь сказать, что это персональный мир духов? — нервно спросила Эва. Она не понимала, как реагировать на слова мамы.

— Да, наверно... Я не знаю, — улыбка Кароль потухла, она отпустила руки дочери и судорожно обняла себя за плечи. — Я знаю только, что я безумно рада тебя видеть — я так по вас скучаю!

Тень сжала виски. Мысли разбегались. Она многое слышала про странные события, связанные с пропастью Тарагет, но считала их лишь домыслами и стремлением людей принимать обыденность за чудо. Теперь же Эва не знала, что и думать — перед ней стояла ее мама, такая, какой Тень запомнила ее — красивая, цветущая женщина с густой копной черных волос. Карие глаза матери, унаследованные Эвой, тревожно и умоляюще смотрели на дочь.

Запах Кароль — легкий, едва уловимый запах обожаемых ею роз, витал в воздухе. Перед глазами Тени проплывали картины из детства — мама, сидящая у огромного зеркала в их доме, втирает розовое масло в кожу.

Эва сдалась. Что бы это ни было, но она видела маму, живой и невредимой. И пусть это необъяснимо — во всяком, случае, пока — девушка решила наслаждаться внезапно подаренным ей шансом. Шансом снова быть рядом с таким родным ей человеком.

Тень поднялась и, подойдя к матери, обняла. Почувствовала запах роз, исходящий от нее, и слезы на своих щеках.

— Я тоже безумно по тебе скучала, — прошептала она, не стесняясь того, что ее голос дрожал.

Они стояли, обнявшись, пока Кароль не отстранилась. Женщина вытерла слезы и, улыбнувшись, произнесла:

— Я хочу знать, как ты жила все это время. После того, как я... оставила вас.

Эва помолчала, подбирая слова. Подошла к окну, из которого открывался знакомый вид на их двор, чему она даже не удивилась.

— Тех, кто напал на тебя тогда, нашли и повесили, — ее голос звучал глухо и отрешенно. — После этого... Энтони решил пойти добровольцем на войну с герхантами. Отец долго отговаривал его, говоря, что он слишком молод, но то, что мы потеряли тебя так неожиданно, наложило отпечаток на всех нас. Энтони говорил мне, что хочет вернуться мужчиной, чтобы уметь защищать и меня, и папу. В конце концов, брат просто сбежал из дома, отправившись сражаться. А я... я подросла и решила пойти в имперскую разведку. Я знала — у меня нет той силы, что была... есть у брата, но я всегда была ловкой.

— Я помню, — мечтательно улыбнулась Кароль. — В детстве ты лазала по деревьям не хуже Энтони. И как бы я ни злилась, вы обожали изображать из себя великих исследователей. Значит, ты теперь керенас? А что с Энтони?

Эва посмотрела на мать, чувствуя, как сердце сжимается от боли.

— Он пропал. Долгое время мы с отцом получали от него послания, но затем... они прекратились. Мы ищем его уже несколько лет, но так и не можем найти, — Тень покачала головой, с тоской замечая, как бледнеет Кароль. — Мама, я верю, что он жив, и, пока мне не докажут обратное, я буду верить. И искать.