Взяв из багажного отделения небольшой сверток, Макс направился с посадочной площадки вниз. Это оказалась крыша магазина, но он был еще закрыт, и никого кроме нас и еще одного коптера здесь не было. Хотя, чего там, не Земля — тут все пешком наверняка ходят.

— Далеко идти? — спросила я, а точнее забросила пробный камень.

Ответил он добродушно:

— Совсем недалеко, тебе там понравится.

С каких пор он за меня решает, что понравится, а что нет?! Надо резать правду матку, раздражает меня эта недоговоренность.

— Я слышала ваш вчерашний разговор с Вовой.

Макс, кажется, на мгновение запнулся, чуть поудобнее перехватил сверток и, как ни в чем не бывало, продолжил движение.

— Я вовсе не работаю на Кита! — отчеканила на одном духу, — я случайно там оказалась.

— Это ведь не мое дело, так? — спокойно ответил Макс, — кто ты и с кем забавляешься, меня не касается.

— Но ты не преминул сообщить о своих соображениях брату!

Парень осуждающе покачал головой. Недоволен, что я подслушивала, или просто недоволен разговором.

— Я желаю для него лучшего.

— Мы просто друзья!

— Рад слышать.

Я фыркнула от возмущения. И чего распаляюсь, ему по ходу на все покласть. Мы свернули в переулок, впереди между домов виднелась более оживленная улица. Макс вдруг замедлил ход.

— Я тебя вчера наверное обидел, да? Ты так убежала...

— Ну... не совсем... то есть вовсе нет.

Он резко отбросил сверток в сторону и буквально вдавил меня в стену.

— А ты меня да!!! — прошипел парень, — но это уже не имеет значения, детка.

Одно рукой он поднял меня за шкирку, второй подхватил с земли сверток. Ругаясь как последний сапожник, он вытащил меня на площадь и тут я узрела в каком переплете оказалась. Это же полицейский участок!

Вырваться из стальных лап Макса не удалось, а этот козлина довольно заулыбался.

— Что малышка, уже жалеешь о вчерашней проделке?

К горлу подкатили дурацкие, непрошеные слезы. Ну какой же он гад! Я отчаянно сопротивлялась, тормозила ногами об асфальт, вырывалась, пиналась, даже пыталась кусаться. В итоге он обронил сверток, и скрутил мне руки за спиной. Чуть суставы не вывернул.

— Лучше быть свободной, да более уступчивой.

— Ах. ты... — здесь я позволила себе выругаться, получилось ужасно. Как обычно, стоит мне матюгнуться, тут же понимаю, как это чудовищно глупо. Макс усмехнулся.

— Знаешь, мне только тебя не хватает под боком. Брат и так от рук отбился, а еще мелкая уголовница в приятелях, увольте. Думал, избавлюсь без потерь, и тебе и мне приятно, но видит Бог, малышка, ты меня разозлила.

— Я не буду, не буду с ним общаться! — жалобно бормотала я, хоть было стыдно за свои почти слезные унижения. — Обещаю!

— Учитывая твое прошлое, отсутствие постоянной работы, проживание на деньги отца, неполноценное обучение, — он умудрялся медленно тащить меня к крыльцу полицейской конторы и читать нотации, — думаю, можно поставить сотню против куска медной проволоки, ты притащишься еще разок за халявными деньгами. Плюс, дорогая, твои мутные отношения с Ахиллесовой братией — это на самом деле огромный жирный минус.

Как же меня всегда все это раздражало, вечно найдется такой тип, который разложит всё по своим долбанным полочкам. Словно в моей жизни и правда нет смысла, потому что я не подхожу под их гребанный мир. Последний раз с усилием дернулась, а потом просто повисла. Повисла, кусая губы, а слезы уже текли из глаз. Ненавижу!

— Не думай, что я растаю от твоих слез, — жестко сказал мой мучитель, — поверь, для тебя лучший вариант вернутся на Землю и отмотать положенный срок. В тюрьме умеют прививать любовь к труду.

Бедный папа, как вспомню его вид, в нашу встречу, так еще больше плакать хочется. Им прививали любовь к труду, рабскому, на непригодной для жизни планете, в поисках полезных ископаемых и природных ресурсов.

Я так и дошла до дверей участка, безвольно и безропотно. По приказу села на неудобный стул, закрыв лицо руками, как только кто-то их освободил от стягивающей веревки. Не хочу плакать и смотреть сквозь слезы на этих...

Макс негромко общался с ментами. Видать старые знакомые. Потом он еще за свертком сходил, оказалось какой-то презент начальству. Успела уловить фразу.

— Вы с ней помягче, все-таки почти ребенок.

— Максим Александрович, — насмешливо отозвался легавый, — если помягче, надо было самому выпороть. А мы уж как сумеем.

Козлы. Я все же пришла в себя от этих обидных слов и незаметно натянула визоры. Пока болтают, они все равно на меня не смотрят. Надо только продолжать реветь немножко и можно сбросить пару сообщений, жалко нету связи с Сапфир... какая досада. Киту не стала писать, не хотелось свободу отрабатывать потом в его "ведомстве". О-па! А тут от папы пришло письмо, наверное обновили данные с прилетевшим на Прерию кораблем.

"Береги мою фотографию, котенок. В следующий раз напишу только через два месяца. Не забывай принимать витамины и все же попроси Элен тебе помочь".

Фотография так и осталась в моем рюкзаке у Вовика, блин, теперь ее ни за что не смогу получить... если только. Тут же отправила ему послание. Что б он отвез рюкзак в космопорт и оставил его в камере хранения. Все же лучше, чем в доме у этого иуды.

А Элен, эта та сучка, что отобрала у меня квартиру, его бывшая. Она скорее удавится, чем мне поможет. Это кстати взаимно. Папа всегда был таким идеалистом, просто жуть. Жалко нет времени писать ответ, не скупилась, истратила бы все деньги на письмо, как раз хватит на двенадцать слов.

Макс как раз уходил, быстро оглянулся на меня.

— Даже жалко тебя как-то.

Я лишь сплюнула на пол под его ноги, пусть проваливает и даже не пытается строить из себя благородного рыцаря. Сам сдал, не просил никто, и о жалости ни за что не попрошу. Надеюсь, ему достанется, очень надеюсь. Всегда так, как сделают мне гадость я тешу себя фантазиями, о том какие кары могут посыпаться на головы негодяев. Хоть немного, да легче станет.

Дверь за бездушным ублюдком закрылась, и меня обдал запах свежезаваренного кофе. Напротив меня сел подтянутый мужчина в форме. Он торопливо глотнул обжигающий напиток.

— Ну, давай знакомиться. Меня зовут Артем Алексеевич Холодов.

Я лишь зубами скрипнула.

— Не хочешь идти на контакт, ну и ладно, — он быстро сверился с данными визоров. — Хорошилова Екатерина Павловна, так? — не дождавшись моего ответа, подтвердил свои слова сам. — Так.

Думает, что улыбочкой, добрым словом добьется от меня большой любви. Уж достаточно повидала полицейских, какими они ни были, все думают об одном. Как сделать тебе похуже, а себе получше. Так мент и болтал сам с собой, то есть он полагал, что со мной, о моем прошлом, о моих правонарушениях, о надобности исправления.

— Нам тут сверху предложили воздержаться от депортации с колонии, говорят, следует отправлять на ГОК. Я вот думаю, стоит ли тебя туда совать, или пожалеть?

— Вижу, молчать ты умеешь, — полицай подождал ровно столько, сколько нужно было, чтобы допить кофе. — Пошла бы в разведку, цены бы тебе не было.

Мимо прошло несколько его сослуживцев. А вообще в участке было тихо и немноголюдно. Только сотрудники, сидят за столами, работают. Пару раз заходили патрульные.

— Знаешь, есть у меня такая же племяшка, бедовая девчонка, — полицейский сложил руки на груди, с участием глядя на меня, — не хочется мне портить тебе жизнь, девочка.

Закусила с отчаянием губу. Ну зачем он измывается, почему они так любят трясти перед глазами надеждой на благополучный исход.

— Не веришь, — хмыкнул мужик, — твое дело.

Он углубился в бумаги с таким энтузиазмом, будто заполнял документы на внеочередную премию. Словно не замечает мою согбенную фигурку. Закралась мысль улизнуть, вдруг и правда увлекся.

Но мои размышления оборвал чей-то радостный, и насквозь фальшивый возглас:

— А что тут делает моя красавица?

Учитывая мое состояние и внешность, я восприняла это как очередное издевательство. Рядом на край стола уселся довольный... я подняла голову и тут же узнала полицейского. Это же тот самый Мул, одетый в штатское, дознаватель с поселка. В руке он держал обкусанный бутерброд.

— Ну так что, милашка, где ты потеряла свою драчливую подружку?

— Вы что, знакомы? — сухо спросил мой личный мучитель, откладывая в сторону бумаги.

— Как я мог пропустить такую симпатягу?! — ухмыльнулся наглец. — За что ее задержали?

Холодов нахмурился, быстро глянул на меня, но все же ответил:

— Мелкое хулиганство, дело попугая.

Мул заразительно рассмеялся.

— Вот не ожидал, красотка, не ожидал. Думал сразу за тяжкие загребут, с такой-то компанией. Сапфир полагаю уже в кутузке?

Так как меня не спрашивали, я отмалчивалась, опустив голову. Почему мое дело еще не всплыло, и что значит "дело Попугая"? Впервые слышу такую кличку. Неужели так Макса называют, поделом ему.

— Угомонись, Сашок, причем тут эта вздорная девица? Гражданочка одна, привел ее известный тебе Максим Лавров.

— Макс? — удивился Мул, едва не выронив свой хавчик, — умеет же крошка выбирать себе приключения. Слушай, отдай ее мне. Дело к ней есть одно, да и по попугаям у меня черный пояс.

— Да дел у меня навалом, так что... забирай, только это, помягче просили.

Теплая ладонь дознавателя легла на мое плечо.

— Я буду с ней как с писанной вазой. Пошли детка, в мой кабинет.

Что делать, раз вежливо зовут, без единого слова поплелась следом. Вышли мы на улицу и остановились перед знакомым грязным джипом.

— Вот и мой кабинет, не стесняйся, присаживайся.

Легкий шлепок по заднице был призван поторопить залезть на пассажирское сиденье. Двери отсутствовали, и я решила, что если мы поедем, сразу же выпрыгну и убегу. Правда, радушие полицейского как-то успокаивало.

— Вот — угощайся, — мне всучили огромный бутер и крышку от термоса с чаем.

Послушно начала кушать, едва воспринимая вкус угощения.

— Ну что, за тобой будет должок подруга? — Мул вытер руки о шорты и приложился к термосу, — всегда приятно иметь в должниках милашку.

— Вы меня отпустите? — едва не подавившись, спросила я.

— Почему бы и нет, ответишь честно на пару вопросов и гуляй.

Подозрение зашевелилось змеей в животе.

— Вопросы?

— Да никого сдавать не потребую, вопросы будут касаться лично тебя, детка. К примеру, какое отношения ты имеешь к ГОКу?

Я задумалась. Сдать кого-то кроме себя вряд ли смогу, а коли так, постараюсь в меру искренне ответить.

— Гм, вроде никакое. Решила не связываться с этим мутным делом.

— И правильно, — Мул взял обратно крышечку и аккуратно привинтил к термосу, — а Ахиллес?

Вот так задачка.

— Я была у него на ранчо, да, — призналась со всей откровенностью, — но ребята его хотели от меня непонятного, и пришлось сбежать, воспользовавшись суматохой.

— Сбежать от людей Ахилесса! — в голосе мента звучало неприкрытое недоверие.

— Со мной была Сапфир, — напомнила я.

— Ах, да, эта откуда угодно сбежит. Теперь еще. Лавров?

— Этот идиот, — насупилась, вспомнив неприятного Макса, — считает, что мне нужны его поганые деньги!

Водила усмехнулся, завел мотор.

— Отвезу-ка тебя к подружке моей. Отмоет тебя, красотку, приоденет и можешь бежать. А пока едем, расскажи немного про Сапфир.

— Вы ведь и так знаете всё, — ездил Мул резво, и мне пришлось вцепиться в перекладину, чтобы не улететь на дорогу.

— Предположим — не всё, ну да ладно, она персона чисто для интереса. Держись крепче, мне еще надо по делам спешить, а не только всяких девчушек возить.

На самом деле время у него было, и, по моему мнению, слишком много. И большие планы, на меня любимую. Мол, сейчас приедем, приведем тебя в порядок, а потом ты поможешь одного хмыря на живца поймать. Вот мне это нужно, да?

Конечно, говорил он не прямым текстом, но уж между строк читать умею. Поэтому стала строить план побега. В долгу буду — так в долгу, переживу, но садиться и ножки свешивать с моей шейки, спасибо не надо. Молча глядела в пыльное лобовое стекло, прыгать на ходу — идея дурацкая. Значит, жду остановки.

Квартирка его подруги была в более-менее приличном районе. Сама она отсутствовала, что моего "спасителя" даже порадовало, судя по довольной роже. Мне была указана ванна и предложено "умыться". Отлично. Сам мент, напевая веселую песенку, принялся готовить кофе, гремя чем-то на кухне.

Ванне я уделила самую малость своего времени, включив воду на всю мощь, а сама выскользнула в коридор. На цыпочках добралась до спальни. Судя по звукам, мент включил это новомодное шоу с той самой журналисткой из домика на горе. Как раз сегодня должны были крутить, судя по анонсам. Так что, минут пятнадцать его занятости мне точно гарантировано, а если эта краля прилично там все сделала, то и все полтора часа.

Выйти из двери, как подобает нормальному человеку, было не реально. Кухня располагалась как раз у выхода, ужасная планировка. Как я уже знала, квартира находилась на первом этаже, что сильно облегчало мою задачу. Хотя, выглянув из окна, поняла, что лучше б обосновалась его деваха в подвале. Но делать нечего, разрезав простынь и пододеяльник, соорудила канат, привязала к перекладине железной кровати и пошла на смерть. Неуклюже сползала с подоконника полчаса, не меньше, тихо ругаясь и обливаясь потом от ужаса. Внизу собралось несколько мелких пацанов и потешались во все горло. Чуть ботинком в них не запустила. Потом, устав от моих метаний, они стали давать ценные указания, что в конце концов помогло очутиться на бренной земле.

— Мы тебе помогли, теперь твоя очередь, — сказал главный карапуз.

— Ишь, помогли, я сама бы спустилась, — я поправляла одежду, потом все же перешла на более ласковый тон, — вы больше поможете, если скажете, как попасть на пристань.

Ребятишки зашушукались, затем опять вышел самый старший, обладатель красной цветастой рубахи и рыжих вихров.

— Иди в ту арку, потом вдоль забора, там уже будет пригорок — с него видна дорога вниз к пристани, недалеко.

Три пары глаз впились, в ожидании расплаты. Как будто у меня полные карманы сокровищ. Только визоры, да черствый пирожок.

— Вы можете залезть туда и украсть что-нибудь, — щедро предложила я, указывая на импровизированный канат.

— К ментовской бабе! — начал было один, но его оборвал черноволосый мрачный кроха:

— Он на нее подумает.

На этом и расстались. Надеюсь, Мул не поймал этих мальчуганов.

Сама я припустила изо всех сил в указанном направлении.

Плыть до пещеры с рабочих пристаней очень не хотелось. Во-первых, тут было полно рыбаков, и больших кораблей. Да грузчики туда-сюда сновали, вытащат же сразу из воды и пендалей навешают. Во-вторых, мне не хотелось мокнуть, одежда так долго холодит потом тело, боюсь, еще одно купание — и бронхит мне обеспечен. Оставалось одно — украсть лодку. Около одного из открытых складов как раз бултыхалось на привязи плоское корытце. Из крытого помещения долетал южный говорок. Решив, что все восточные люди готовы помочь женщине, с чистой совестью увела лодку.