Эллис не захотела мне помочь. Она определенно что-то знает о моей дорогой тетушке, но не хочет делиться со мной своими знаниями. "Меньше знаешь, крепче спишь". Дельный совет, я не спорю. Только уже пару месяцев как не актуален. С тех пор, как я переселилась на Атин.
Боги и демоны, когда же это кончится?! Что затеяли эти?..
Дрэйя сидела у порога, какая-то уставшая и невыспавшаяся. Что на нее нашло на этот раз? Вид у моей кошки, словно она пешком до Атиса добиралась.
-Привет, кошка. Что с тобой? Ты не заболела?— Она отрицательно помотала головой. -Тогда, может, пойдем пообедаем?— Дрэйя посмотрела на часы с таким видом, будто кто-то из нас потерялся во времени, причем этот "кто-то" явно не она. Ну-ну.— Хорошо, тогда поужинаем? А потом сходим к фонтану?— Моя идея была воспринята кошкой просто на ура. Прогулка на свежем воздухе еще никому не помешала. Мы быстро поужинали, я переоделась, Дрэйя умылась, и мы пошли на прогулку.
Вечером на Атине не протолкнуться. Спадает жара, Бюро Погоды включает легкий тропический бриз, оба солнца нехотя закатываются за горизонт. Красиво.
Мы стояли у фонтана и слушали музыкантов. Дрэйя косилась на кафе. Неужели ужина ей показалось мало?!
Странная музыка вырывалась из плена инструментов, эхом отражалась в воде фонтана, играла вместе со стеклянными и хрустальными фигурами, многократно отражаясь от них, и растворялась среди лабиринтов улиц. Дрэйя прислонилась шелковистым боком к моим ногам и не спешила отходить. Мы просто слушали музыкантов и вместе удивлялись их удивительной, живой музыке, мы вместе с ними проживали каждую историю, рассказанную нотами. Я прикрыла глаза, ловя бессвязные обрывки видений.
Море, шторм. Волны почти с головой накрывают одинокую женскую фигуру. Среди стихии она кажется такой... хрупкой. И такой бесконечно любимой...
Маленькая комната, больше похожая на кабинет. Атмосфера бесшабашного веселья, легкости. Так чувствуют себя люди, знающие друг друга не один десяток лет, но которым все еще есть о чем поговорить. Друзья. Те, которые придут на помощь, как бы заняты не были. И не потребуют ничего взамен...
Лес. Высокие деревья, пение сотен птиц. Два человека сидят в непролазных кустах, охотятся. Парень слышит что-то подозрительное, резко вскидывается, предупреждает девушку. Ее лицо мгновенно теряет человеческие черты, уже в прыжке она превращается в элегантную золотую пантеру...
Музыка стихла внезапно, эта история закончилась. Но что-то мне подсказывало, что у музыкантов таких историй-видений еще много... Бесконечное множество, и желание их рассказать. Потому что ни у кого нет сил забыть золотоволосую леди-оборотня...
Мне почему-то показалось, что эти песни нужно услышать Данте. Иначе он никогда не сможет стать до конца собой. Я помогаю людям. Иногда. Если это в моих силах.
Глава 15
Сегодня я снова рисовала. Только на картине появлялась не леди-оборотень, совсем не она. Из-под кисти плавно и легко, словно без моего участия, появлялся... кто-то. Я могла поклясться на крови, что никогда в жизни не видела этого мужчину. Высокий, изящный, и какой-то отстраненный. С красотой зимней ночи. Белоснежно-ледяные волосы и такие же глаза, с яркими серебристыми искрами. Застывшие, словно выточенные из куска льда, черты лица. В глазах — таких нечеловеческих, но безумно знакомых — застыла то ли боль, то ли бесконечное отчаяние. Я прорисовывала каждую черточку, каждый изгиб тела. Одевать его мне показалось кощунством, потому что под одеждой не будет видно шрамов. Тонкие, прозрачно-розовые отметины рассекали все его тело на небольшие участки, только лицо осталось более-менее целым. Единственный тонкий шрам тянулся под углом от подбородка к брови, предавая лицу ироничное выражение. Я тщательно прорисовывала каждую мышцу сильного тела. Кажется, что мужчина состоит из чистой силы, в исконном человеческом понимании этого слова. Наверное, он был воином. Только кто мог его так изувечить и оставить в живых?
Я смотрела на свое полотно и не могла отвести взгляд, не могла оторвать кисть. Сознание пребывало где-то между сном и другими мирами. Так странно. Позади мужчины появляется металлический крест. Он отвечал не только за себя, но и за многих других. Упрямый взгляд непокоренного.
Кто он?
Он расправил руки, будто еще немного — и они превратятся в крылья — и он взлетит. Чертовщина какая-то. Он повис на кресте, осунулся и, кажется, даже постарел. Совершенное тело обмякло и не сопротивлялось. Все шрамы стали кровоточить...
Я резко отстранилась от картины и выбежала из мастерской. Спину прожигал взгляд мужчины с полотна.
Чертовщина какая-то! Да что ж это творится?! С самого утра день пошел наперекосяк!
Утро выдалось замечательное во всех отношениях. Бюро Погоды отменило намеченный на сегодня дождь, поэтому разбудили меня первые солнечные лучи, а не шорох капель за стеклом. Дрэйя пребывала в отличном настроении, что не замедлила мне продемонстрировать, устроила в комнате показательный забег, разбив по пути две вазы. Конечно, вазы было жалко, но хорошее настроение моей кошки — важнее.
А вот после этого началось... Со мной однажды поделились гениальной фразой — "если неприятность не может произойти, она все равно случается". Я имела несчастье в этом убедится на личном опыте. Все началось с того, что я чуть не устроила пожар, готовя свою любимую печеную рыбу. Блюдо реанимировать не удалось, кошке такую гадость даже видеть не стоит, а то еще обидится. С горем пополам мне удалось потушить печку. Потом в ванной начала течь одна из труб. Ну, одна из тех, на которые дают гарантии в два века, которые теоретически на это не способны. Пришлось изгаляться, чтобы хоть как-то остановить потоки воды, которая тонкими струйками лилась аж до гостиной. И, на десерт, мужчина с картины.
Я уселась в лужу посреди коридора и разревелась, как последняя истеричка. Мне было плевать на все, всех, и не один раз. Какие, к черту, дела, когда у меня тут творится такое?! В общем и целом, истерика успешно состоялась. Почти успешно, потому что все мои порывы развесить сопли по подоконнику были наглым образом пресечены на корню.
Лит-ар стоял у порога и вовсю трезвонил в двери. Чудесно!
Я прорычала сквозь зубы пару ругательств и пошла открывать.
Его Великолепие стоял у двери, почти невидимый из-за огромного букета цветов. Я отчетливо зарычала. Сама испугалась, да на лице Лит-ара промелькнуло удивленно-непонимающее выражение. Потом он внимательно оглядел меня с ног до головы. Приподнял брови.
-Мелкие неприятности,— туманно пояснила я и оглянулась на зеркало. Мда... Мелкие неприятности выглядят симпатичнее. Гораздо. Глаза и нос у меня приобрели нездоровый розовый оттенок, что на фоне снежно-белой кожи выглядело слишком вызывающе. Волосы я принципиально не заплетала, как оказалось, зря, потому что спуталось все это великолепие, как поколдовал кто. В довершении картины — мятое, местами промокшее платье.
-Ой!— Вырвалось у меня, и я побежала приводить себя в порядок.
В моем доме Лит-ар чувствовал себя как дома. Каламбур, конечно, но так оно и было. Тихие размеренные шаги по комнате — он нашел вазу, поставил в нее цветы. Несколько шагов, деловитое шуршание — Лит-ар приводит в порядок ванну. Приглушенные ругательства. Конечно, мне тоже не понравилось. Я же не полная дура, на ровном месте истерики катать.
-Таль, милая, что с тобой происходит?— задал животрепещущий вопрос этот невероятный тип. Хотела бы я сама знать на него ответ!
-Не знаю. Такое странное чувство, будто я пытаюсь посмотреть сквозь окно, но вижу или ничего, или что-то совершенно непонятное.
-А так всегда бывает. Препоганое ощущение.
-И что ты у меня забыл?— я внимательно смотрела на цветы в высокой вазе, будто оттуда выскочит Демиург и восполнит мой недостаток информации. Странные мысли.
-Тебя.— Какой лаконичный ответ.— Я хотел прогуляться с тобой до фонтана. Сходить в кафе. Посмотреть, наконец-то голограммы.
-Хорошо. Пойдем. Прямо сейчас?
-А ты хочешь подождать от моря погоды?
-Ты бредишь.
Мы бродили по металлопластику уровня, слушали пение прячущихся непонятно где светляков и цикад, тихий, едва слышный шум пролетающих мимо флаев, эхо чужих шагов. Вокруг меня царило лето, в удивительном исполнении этой планеты. Красиво.
Фонтан с нерассказанными сказками. Сегодня там не было музыкантов. Не было людей. Не было птиц. Такое чувство, будто это место сейчас было мертво. Здесь и сейчас.
Лит-ар молчал. Наслаждался тишиной, молчаливым покоем этого места. Тихим шелестом воды в фонтане, мелодичным пением ветра в стекле и хрустале статуй. Кажется, мы были единым порывом, одной страстью на двоих. Так странно.
-Пойдем посидим в кафе? Там сегодня должно быть что-то особенное,— предложил Лит-ар. Интересно, что в его понимании "особенное"? Конечно, я согласилась, как же иначе? Сейчас ведь идет охота на Лит-ара, поэтому нужно дать ему понять, что все его идеи гениальны, а шутки — смешны. Конечно, в большинстве случаев он не так уж плох... просто я своим невнятным бухтением по поводу и без оного пытаюсь скинуть его с занятых позиций. Он мне нравится. Очень. А ни к чему хорошему это еще не приводило. Грустно, но факт.
Как ни странно, но в нашем кафе сегодня пели все те же музыканты. Каким ветром они оказались здесь? Им не место в закрытом помещении. Их место на улице — у фонтана — где светят два солнца и бродит по уровням ветер. Я сидела за столиком и не смотрела на своего мужчину (даже в мыслях я его не представляла иначе), потому что сегодня я принадлежала музыке. Даже Его Великолепие таял рядом с этой страстью. А я иначе не умела. Не сегодня. Не сейчас.
Где-то далеко зажигались первые звезды.
...Она сидит у окна и что-то тихонько напевает. Она любит сочинять налету глупые песенки, они напоминают детство и сказки. Принцессы, драконы, замок на холме. Тихая печаль, плавно переходящая в меланхолию. Одинокий волчий вой врывается в открытое окно, смешивается с ее песней — и остается в ветре Острова, смешивается с Бесконечным Океаном, улетает куда-то к звездам. Она слышит волчью песню и замолкает. Слезы катятся из бездонно-черных глаз, кажется, даже золотые искры в них начинают сиять ярче. Она спрыгивает со стула и мчится на улицу, едва не перецепившись через высокий порог комнаты. Бежит, и повторяет как заклинание самое дорогое слово в жизни: "Алгор!!!"...
...Ей плевать на весь мир вокруг. Она кружится в диком танце, причудливо изгибается и извивается. В золотых волосах запутались отблески лунных лучей, все песни этого мира. Когда она слышит музыку — мир вокруг перестает существовать, остается только она — златовласая леди-оборотень, с бездонно-черными омутами глаз. Ей плевать на другие Миры, эпидемии, войны, катастрофы. Пока у нее есть танец — и Алгор — она забывает обо всем на свете. Ей плевать на то, что крылья достались мне. Я знаю, она бредит небом, она вся в мать. Но и она, и ма лишены крыльев. Крылья у нас с отцом. Только ма с этим давным-давно смирилась, а она... Но пока у нее есть танец — почти полет — ей плевать на небеса, встречный ветер, который нежно развевает волосы, бездну под ногами...
...Она приходит домой со своим... то ли мужем, то ли просто другом. Она не задумывается, а он просто не желает думать, просто наслаждается нежданно-негаданно свалившимся на его голову счастьем. Да, она слишком похожа на мать. А он ее слишком давно и слишком долго не мог забыть. Они садятся у камина, греют руки у огня. На улице давно зима, только им, похоже, на это наплевать. Для них в любое время года цветут сады... Оборотень-маг, великий воин, глава одного из самых могущественных кланов... Что он мог найти в этой рыжей сварливой девчонке с несносным характером?!...
Песня-плач по женщине, любимой, самом близком друге, о той, кому он доверил свое сердце. Она была с ним годы, столетия, всю свою жизнь. А потом встретила кого-то кого любила не больше, но иначе. Нет, она не ушла. Она так и не научилась уходить навсегда, просто теперь он стал ее делить с кем-то другим, а этому его так и не научили. Все заканчивается. Песня, вечер, коктейль в высоком бокале. Мне показалось, будто никто больше не поймал пролетевшие вихрем образы-воспоминания, и черноглазую леди-оборотня увидела я одна. Мужчина на сцене поклонился, остальные музыканты последовали его примеру и стали собирать инструменты. Я не удержалась, подошла к нему.
Высокий, красивый, совсем еще мальчишка. Странного цвета волосы — то ли серые, то ли каштановые, не поймешь — при ближайшем рассмотрении оказались еще более странными. Беспорядочная смесь седых волос с черными и золотыми. Выглядит совершенно дико. Бездонно-черные омуты глаз с яркими золотыми искрами, будто смотришь в ночное небо.
-Кто она?— Я склонила голову немного набок, ожидая ответ.
-Кто?— Не понял мальчишка.
-Та, о которой ты пел?
-Моя сестра.— Нехотя ответил он.
-А кто такой Алгор?— Мальчишка передернулся.
-Ты... ты уловила образы?! — Кажется, он впал в ступор.
-Да, я их видела. Алгора, правда, рассмотрела плохо, но только потому, что ты не хотел его показывать...
-Пойдем со мной?— Предложил мальчишка неожиданно, похоже, даже для самого себя.
-Я здесь не одна, извини.
Он улыбнулся. Понимающе, будто и не сомневался, что я отвечу именно так.
-Меня зовут Даниэль. А ты... танцевала тогда у фонтана!— Казалось, он не знает, смеяться или плакать. Его настроение изменялось с бешеной скоростью, словно он не желал, чтобы я поняла... что-то.— Приходи завтра к фонтану. Я буду ждать.
Я задумчиво посмотрела на этого странного мальчишку. На вид — не больше двадцати, но такое странное чувство, будто он старше Данина. И от него веет странной силой, непонятной мне и не знакомой. А кто он на самом деле, боюсь, не знает и Демиург.
Лит-ар ждал меня за нашим столиком, не проявляя ни малейшего признака нетерпения, задумчиво грыз какой-то фрукт и внимательно рассматривал Даниэля.
-Пойдем,— я взяла под руку Лит-ара, и мы пошли к выходу. Я не удержалась и оглянулась. Даниэль провожал нас долгим задумчиво-оценивающим взглядом.
Глава 16
Его мир ни на что не похож. Мраморно-золотое небо и яркое, почти ослепляющее фиолетовое солнце. Пять лун всегда всех оттенков красного, от бледного, почти прозрачного до насыщенного бордового. Высокие деревья с серебристой листвой, тонкие, хрупкие, словно сломаются от малейшего ветра, похожие на иглы. Мягкая трава, немного отличающаяся от деревьев цветом, серо-фиолетовая, разбавленная серебром. Розовые моря и океаны, в которых тонет солнце. И люди, точнее, Мо-тон-Ра, Древнейшие. Первые, кто вышел в космос, исследовали Галактику и изобрели способ добраться до соседних звезд за считанные дни. Внешне похожие на людей, только... другие. Никто в здравом уме не спутает человека и Мо-тон-Ра. Сияющие глаза, сияющая кожа, странные, нехарактерные для людей цвета, немного заостренные уши. Запредельные способности к искусству и невероятная сила. Люди, впервые встретив их, прозвали их эльфами. Не одну сотню лет они привыкали друг к другу, встречали другие, юные расы, воевали вместе и вместе праздновали победу. Сейчас почти никто не помнит, что когда-то давно эти две расы едва не истребили друг друга. Сейчас это не так уж и важно...
