Книга 1. Железом и кровью. Часть 3

13

Во рту пересохло. Да ещё этот неприятный металлический привкус.

Я попытался открыть глаза и тут же их закрыл: яркие лучи солнца больно резанули по сетчатке.

-О! Ожил! — хохотнул чей-то бас.

-Иди, Тяте доложи, — ответил второй с сильными хриплыми нотками в голосе.

Я снова попытался пошевелиться, но тут же сообразил, что не могу этого сделать. Чуть приоткрыв глаза, мне предстало высокое пронзительно-синее небо.

Руки и ноги мои были крепко связаны. Несколько минут я приходил в себя, подспудно соображая, что предпринять.

Послышались чьи-то шаги.

-Вот он, — пробасил первый голос.

В моём положении было трудно кого-нибудь разглядеть.

-Худосочный какой-то, — заговорил пришедший с ним человек.

Очевидно Тятя.

-Поднимите его, хочу поглядеть на красавца.

Меня резко подхватили подмышки, рывком поставили на ноги. Глаза всё ещё слезились, но я смог разглядеть перед собой невысокого коренастого мужчину лет шестидесяти. На нём была одета потемневшая от времени длинная кольчуга, кожаные штаны, заправленные в высокие коричневые сапоги. На поясе красовался богатый эфес боевого меча.

Стало сразу понятно, что передо мной главарь банды.

Он долго всматривался в моё лицо, а потом сказал:

-Я тебя сразу и не узнал. Как ты нас нашёл?

-Народная молва, — пространно ответил я, пока не понимая, о чём мы говорим.

Откуда он меня знал? Подумалось, что, может, обознался.

-Попить не дадите? — прохрипел я.

-Андрей! — повернулся Тятя к кому-то из своих.

Через минуту мне приставили ко рту флягу, и я сделал несколько жадных глотков холодной воды. Она имела приятный сладковатый привкус.

У одного из бандитов я увидел своё оружие. Оно лежало аккуратно сложенным на куске ткани.

-Развяжите его, — приказал Тятя.

-Но...

-Я сказал! — гаркнул главарь. Он дождался, когда меня освободят, и снова спросил: — Так как ты нас нашёл?

-Прослышал, что кто-то захватил Большие Валуны...

-Ха! Уже знают! — главарь хлопнул себя по толстой ноге. — Быстро же разнеслось! Андрей, Иван! Проверьте посты. А ты...

Тятя сощурился, вспоминая моё имя.

-Бор.

-Да-да, пусть так. Пойдём со мной.

Я потёр сомлевшие кисти рук и на деревянных ногах поплёлся следом за главарём. Оружие мне не возвращали.

Нас сопровождали ещё двое бандитов. Я сразу отметил их военную выправку. Это тебе не балбесы Дедяты.

-Почто прибыл? — спросил главарь.

Я отметил в его чертах что-то знакомое и некоторое время не мог понять, что именно.

Это был Борис Северский, отец Береста и Велеса. И то, что он меня знал, могло говорить только об одном...

От возникшей вдруг мысли, меня прямо бросило в жар.

Не знаю, правда, или нет, но я в прошлой своей жизни мог быть на их стороне. Иначе по-другому никак не объяснить, то, что я точно его знал.

Губы снова пересохли, и я с трудом сдержал волнение.

Очевидно, Борис не знал, что я убил его сыновей и сейчас служу в Сыскном Приказе.

А если знал?..

Нет! Навряд ли, — успокоил себя. — Откуда бы?

-Меня прислали по эльфа, — ответил я.

Тятя остановился и резко повернулся ко мне.

-Кто послал? — лицо его стало резким и грубым.

Вопрос застал меня врасплох. Слишком поздно я сообразил, что не имею на него ответа, а врать что-то надо было.

-Эльфы и послали, — усмехнулся я, решив напустить побольше тумана.

-Охренеть! Ну да можешь этой семейке передать, что его здесь уже нет.

И Борис пошёл к палатке.

Я задумался. Что за "эта семейка"? Среди эльфов есть ренегаты? Ну да! Он намекает на ди Дусеров, это как пить дать.

-Чего застыл? — крикнул Северский.

Я пошёл следом и тут же спросил:

-А где он?

-Иверский увёз.

-Кто? — теперь остановился я.

-Ванька Иверский.

-Так он же ж...

-Ага, — усмехнулся Борис и тут же скрылся в палатке.

Я облизал начавшие сохнуть губы и залез следом.

Внутри было по спартански просто. Северский присел на бочонок, и вытянул из походной сумки кожаную флягу. Откупорив её и сделав приличный глоток, Борис протянул её мне.

-А куда повёз-то? — спросил я, принимая флягу.

-Да что ты к тому эльфу прицепился! На верфь повёз.

-А-а! — потянул я и тут же отпил.

Содержимое было вином с приятным медовым оттенком.

-Я знаю дочь Иверского, Горяну. Она до сих пор в себя придти не может после того, как он пропал на Умойре. Поиски организовывала...

-Н-да, случай, — опустил голову Северский. — Долг превыше всего. Иверские такие. Коли родина требует...

-Долг? Родина? Вам не кажется, что мы не на той стороне, чтобы о сём говорить? — мне в сразу в голову пришло грубое высказывание по этому поводу Чаруши из Сыскного Приказа, мол, у нас всегда родина — говном воняет.

-Да? — прохрипел Северский, вставая на ноги. Широкое лезвие меча, закутанное в расписные ножны, хлопнуло его по голени. — А ты вот спроси у парней. Этих вот парней. Спроси, что, по их мнению, вернее: отдать долг, служить родине или... или стать предателем. Перейти на сторону врага. Спроси!

Я потупил взор.

-Родина на первом месте! Ха! Смешно, ей-ей! И чем ответила им твоя родина в лице грёбанной Лиги? Домой не успели вернуться, а тут... А у кого-то и дома уже нет... А ты думаешь, что деды и прадеды наши ... этих вот парней не служили родине? Сейчас все эти... эльфы... гибберлинги, грязная кровь... все эти новоявленные спасители и защитнички, оплывшие от сытой жизни, захотели счастливой жизни... все они стоят у руля и кричат, мол, вперёд. Мол, спасём Лигу от посягательств Империи. Спасём от чего? Каких посягательств? На кого? На них, толстозадых недоделков? Грязная кровь...

-Вы воевали и, думаю, что видели этих "посягательств" немало, — ответил я.

-Видел, — злобно заулыбался Северский. — Видел. Но только со стороны Лиги... Вернее, тех, кто так много кричит о её спасении. Где эта "благодарная Родина"? На Тенебре? Новой Земле? Или на грёбанной Святой Земле? Да и что такое родина такая? Ведь это не нечто эфемерное. Это твоя семья, — Северский ткнул пальцем в мою сторону, — твои близкие, друзья, односельчане... живые и мёртвые... Вот что значит родина! Для каждого из нас, — тут он смачно хлопнул ладонью по своей широкой груди, — она своя. И каждый из нас стоит за неё горой! И всегда будет извечный вопрос: отдавать ей долг — это сделать счастливым... да что скрывать — богатым и тоже, — некого незнакомого человека, эльфа-сластолюбца, недомерка-гибберлинга? Или своего? А?

Молчишь... И будешь молчать. Ведь это не ты приходил к их родственникам, — Северский кивнул куда-то себе за спину, — и не ты сообщал им о смерти их сына, брата, мужа, отца! Когда они смотрят на тебя и в толк не возьмут, почему он погиб защищая что-то... где-то... И спрашивают меня, мол, а их кто будет защищать? Ты представляешь каково это? Поймёшь ли глубину их скорби? Потерять, может единственную опору и отраду в этой жизни! Некому защитить! Нет того, на кого можно было положиться. Того, за кем чувствуешь себя, словно за каменной стеной.

Я не могу тебе передать эти чувства... испытать их... Эту боль и свою беспомощность...

-Да и можно было бы смириться, мол, он защищает родину... защищал, — Северский махнул рукой в каком-то отчаянии. — Исполнял свой долг. А его семья теперь бедствует. Никто из этих гадёнышей из Новограда и не думает ей помочь! И даже не думал помогать! Им плевать... Грязная кровь!

-Да? Интересно рассказываете, — перебил я. — А что до вырезанного хутора? Тоже родину защищали? Что до грабежей и убийств на Западном тракте?

Северский усмехнулся. Его лицо было очень эмоциональным и от того весьма красноречивым.

-А это, мой драгоценный, не мы. А такие как вы!

-Мы?

-А то! Продажные шавки. Все вы, грёбанные наёмнички, грязная кровь: от стражников до купцов. Только и думаете, как себе что-то урвать. Пригрелись на своих местечках... Одни пустые караваны отправляют, другие их, типа грабят. А прибыль пополам. Или, может, и не пополам, но не в этом суть.

-А в чём она?

-Прикрыться нами... Мол, посмотри, честной люд, как эти разбойники над нами измываются. Грабят да воруют, убивают да жгут... Мятежники! Воры! Бандиты! А сами? Сами кто?

-То есть все эти перебежчики не ваши люди?

-Ха! А пусть считают, что наши. До поры до времени. Когда мы к власти придём — их головы первые полетят. Уж поверь мне. А сейчас пусть радуются...

-А вам-то это на руку. Поди сами довольны, мол, снабжение армии нарушено, люди запуганы...

-Довольны, — кивнул головой Северский. — Сами себя сожрут, а мы тем и довольны!

Борис смотрел на меня с каким-то вызовом. Я слишком дерзко с ним разговаривал, а он, видно, не привык к подобному. Автократический уклад его жизни не позволял оправдываться в своих действиях. Северский насторожился. Он сверлил меня взглядом, словно пытаясь определить, действительно ли я так ратую за совестливое отношение к жизни.

В палатку ворвался взлохмаченный чумазый парень. Он испугано поглядел на меня, потом на Тятю и запнулся на полуслове.

-Что там такого? — недовольно проворчал последний. — Чего несёшься сломя голову? Говори, не тяни.

Парень снова покосился на меня, но Северский сделал знак, мол, я разрешаю, докладывай.

-У кромки леса видели двух эльфов.

-И всё? — быстро спросил Борис.

-Они скрываются в зарослях и, судя по всему, ведут наблюдение за нашим лагерем.

-Выследили, гадёныши.

Северский щёлкнул пальцами и чуть скривился.

-У нас всё готово? — спросил он у паренька, но тут же сам себе ответил: — А что тебя спрашивать! Позови мне Вячко, живо!

-Что случилось? — почти "искренне" сыграл я удивление.

-Не один ты про нас проведал. Я ждал эльфов, но не думал, что они так быстро зашевелятся. Недооценил, а это плохо.

И Тятя выскочил наружу. Надо было что-то предпринимать, но я чуть растерялся и упустил момент.

Что там говорила Мишель? Надо что-то крикнуть.

Я вышел из палатки. Рядом суетились трое человек. Один из них сердито покосился в мою сторону и что-то проговорил своим товарищам. Они негромко хохотнули и ушли за высокие валуны.

Я остался один, самое время что-то предпринимать. А без оружия мало, что и предпримешь.

Быстро сориентировавшись, я направился к тому месту, где лежал связанным. У серого валуна на корточках сидел молодой парень. Он удивлённо приподнял брови, разглядывая мою персону.

В голове, будто что-то щёлкнуло, и план дальнейших действий сложился сам собой. Потом позже я даже поймал себя на том, что поменялось даже выражение моего лица. Оно надело натянутую подленькую масочку, а губы сами собой растянулись в кривой ухмылке.

-Здорово! — махнул я ему рукой. — Где мои пожитки?

Парень привстал и огляделся.

-Давай повеселее! Меня Тятя направил к Вячко, чтобы мы с ним на западный кряже засели. Где моё оружие?

-Да вот оно, — махнул куда-то влево парень. — А Вятко же пошёл туда.

Он повернулся ко мне спиной и показал рукой на высокую гряду на юго-востоке. Когда он снова повернулся, я уже стоял прямо подле него.

Позвонки глухо хрустнули и парень тут же обмяк. Его глаза закатились вверх, белки неестественно блеснули в лучах тусклого осеннего солнца. Тело стало неимоверно тяжелым и гибким. Я с трудом оттолкнул его, и оно шумно свалилось под серую громадину валуна.

Быстро вооружившись, я постарался быстро натянуть тетиву на свой лук и огляделся.

Драться с ребятами Северского было бы бессмысленно. Сюда бы загнать полк ратников и пусть разберутся с бандитами.

С этими мыслями я попытался незаметно слинять с территории лагеря, но едва спустившись по деревянной прикладной лестнице вниз к мутному озеру, как натолкнулся на засаду.

Скинув с плеч пыльный кусок материи, мне навстречу поднялись двое. И ещё двоих я заметил чуть правее у двух белёсых валунов. Поднявшимися оказался плотный человек лет пятидесяти, а с ним совсем ещё молодой парень, у которого на щеках только пробивалась молодая редкая поросль непонятного цвета. Под кожаными куртками у них проглядывалась кольчуга.

Действовать надо было быстро.

-Вы, четверо, — приказным тоном начал я, — отправляйтесь со мной.

-Куда это? — оскалился старший.

-У леса затаились двое эльфов. Наша задача захватить их и привести Тяте.

Молодой хотел было идти ко мне, но старший остановил его и, сложив губы трубочкой, внимательно осмотрел меня с ног до головы.

-Что-то быстро Тятя тебя приголубил, — недоверчиво сказал он. — Оружие вернул. Странно.

-Чего странного? Мы с ним ещё с Такалика вместе.

-А я под его началом уже двадцать пять лет, — парировал старший.

Со своих мест встали вторые два бандита.

Цепкий взгляд, легкие быстрые движения. Вооружены длинными мечами. Их руки незамедлительно опустились на эфесы. — Профессионалы. Вот угораздило же на них нарваться.

-Времени нет, — прикрикнул я, приближаясь к старшему. — Эльфы могут уйти.

Тот чуть наклонил голову и тоже опустил свою руку на отполированный эфес. В его фигуре сквозила напряженность.

Я заметил периферийным зрением, что вторые два бандита заняли места с флангов. Дай я хоть намёк на какую-то агрессию: кинутся, как волки на добычу, и враз сожрут.

Шаг. Второй. Ближе. Сам иду возмущаюсь. Контролирую руки. Только бы не коснуться своего оружия.

Четыре пары глаз вперились в меня. Вот-вот дыру прожгут.

Ближе подходить нельзя. Старший даже дыхание задержал. Взгляд остановился...

Всё. Действуй!

Я "споткнулся", словно не специально, и попытался удержать равновесие. Тело чуть "занесло" в сторону. Ноги подскользнулись на камешках и я кубарем покатился вниз к озеру.

Треск за спиной указал на то, что я сломал свой лук. А вот это действительно плохо. Можно было ведь снизу сделать выстрел и хотя бы одного из бандитов убить.

Пришлось "играть" дальше. Я растянулся на камнях и застонал.

-Дурак! — донеслось за спиной.

Посыпались камешки, и вниз спустился самый младший из группы.

-Что с ним? — спросили сверху.

Парень приблизился.

-Вроде дышит, — он наклонился и негромко ойкнул.

Сакс скользнул под кольчугу и вошёл в живот, словно нож в мягкое масло.

Я толчком откинул обмякшее тело и рывком стал на ноги.

-С-сука! — прорычал старший. — Игорь? Сынок.

Лицо у старшего побледнело и он, чуть набычившись, вытянул из ножен меч.

Группа быстро спустилась вниз. По их лицам было понятно, что в живых меня не оставят. Крик они подымать не станут. Эти захотят сами поквитаться.

С одной стороны это неплохо. А вот со второй.

Я обтрусил коленки и вытянул фальшион.

Атаку начали без разведки: быстро и одновременно с разных сторон. Я легко парировал первые удары и чуть отступил назад. Под ногами хлюпнула вода. Ещё шаг и я окажусь в озере.

Первым наступал старший. Его горящие злобой глаза, да ещё тот вскрик... Глупо получилось. Убил его сына. Может единственного.

Глупо! Глупо!

Одна из мыслей была: если убьют, то правильно сделают. А потом вдруг вспомнились чумазые лица детишек с хутора. Их убитая тётка. Черный от горя Рогоша.