Саре было на вид лет двадцать пять. К счастью, Кантар предупредил его, что впечатление это малость обманчиво. Лет этак на пятнадцать. Второй алхимик Хориниса, до того как сошел с ума, за какую-то супер услугу приготовил Саре омолаживающее зелье ценою в несколько тысяч золотых монет. С тех пор много утекло воды, началась и закончилась война с Варрантом, старый алхимик со всего своего богатого имени Игнац Алексис Рудольфи Петерсон Хорьх помнил только первое, а Сара все еще сводила с ума молодых парней. Сведенные с ума мужчины успели обзавестись семьей и родить отпрысков, которые, в свою очередь, пускали слюни при виде тщательно упакованных прелестей сексуально раскрепощенной торговки.

Подойдя поближе, Марвин почувствовал, как пробирает и его. Воздух был буквально пропитан женскими гормонами.

— Ох ты! — поздоровался он, — а приборчик мой... он то уже зашкаливает!

Сара хрипло рассмеялась:

— Привет, сладенький! Пришел выбрать себе меч по размеру?

Марвин ласково провел рукой по ее аппетитному заду.

— Нет! Мне понадобился набор отверток — нужно кухню китайскую собрать.

Нужно отметить, что и зад у Сары был — не оторваться. Мерзавка прекрасно сознавала свою магическую притягательность, поэтому изогнула кошачью спину, оттопырив места поглаживания. Наш герой был не чужд маленьких человеческих слабостей, однако нашел в себе силы засунуть за обшлаг ее рукава крошечную записку, которую Кантар забывшись назвал письмом.

— А ты — девушка без комплексов! — заметил Марвин, тяжело дыша.

— С чего ты взял, что я — девушка? — игриво спросила Сара.

Тут подал голос некий долговязый субъект, подпирающий своей тощей спиной фонарный столб неподалеку от палатки Сары.

— Это верно! — заклекотал он, — намедни хоронили ее помершего от старости внука! Так что ты, незнакомец, держись от нее подальше. Там кругом капканы и волчьи ямы! Бу-га-га! Ой!

Это ему прямо по морде попало морковкой, пущенной меткой рукою Бальтрама — торговца, занявшего место диагонально напротив Сары. Бальтрам в свои сорок лет был девственником и постоянно вздыхал о Саре. Торговка оружием, возможно, и проявила бы некоторую благосклонность в ответ на потуги перезревшего самца, но уж больно от того несло гнилыми овощами.

— Саткнись, Ренгару! — почему то с эстонским акцентом прошипел зеленщик, — иначэ я расскажу Джоре о том, кто стырил его кошелек.

— Сам саткнись! — огрызнулся Ренгару, — откуда у Джоры кошелек? Ведь его товар никто не берет!

Наш герой был рад этой словесной перестрелке, которая позволила ему оторваться от прелестей Сары и смущенно попрощаться, пообещав заглянуть вечером. Сара кротко вздохнула и преисполнилась терпения. До вечера оставалось буквально каких-то шесть часов...

Кантар выглядел будто пойнтер, которому злые люди засветили сапогом по морде.

— Ну, чяво? Чяво? — подпрыгивал он, преданно глядя на кулаки Марвина.

— Клиент созрел! — доложил парень, — можно строчить донос.

Кантар недоуменно посмотрел на него.

— Так иди к лорду Андре и сдай эту чертовку Сару! Он тебе отсыплет сотню золотых монет -подумай, парень! Мне туда нельзя, я — лицо заинтересованное. Андре мигом догадается, в чем дело. А ты... ты — совсем другое дело!

Все получилось так, как и говорил Кантар. В казармах Марвину удалось без труда отыскать закованного в паладинские доспехи лорда Андре и свистящим шепотом выложить свою легенду. Типа, он на опушке леса собирал мясные грибы и увидел, как к повозке Сары подошли два подозрительных субъекта, которых он не далее, как позавчера, встретил в районе усадьбы Онара. Сара передала им несколько тяжелых свертков, и они ушли, сгибаясь под их тяжестью.

Хорошо, что лорд Андре пришел в ярость и не додумался спросить, что же сам Марвин делал в окрестностях бунтарской усадьбы. Или хотя бы, спросить о том, где расположена эта усадьба. Непререкаемым тоном он приказал десятнику взять нескольких ополченцев и арестовать торговку Сару, а затем выдал парню тяжелый кошелек со словами:

— Ты сделал благое дело. Помогать Онару — тяжкий грех.

— Не корысти ради, а токмо волею направляющего мя Инноса! — ответствовал Марвин, прижимая к груди золото.

— Увидишь какое непотребство, сразу приходи! — напутствовал на прощанье его паладин, — у меня денег много.

— Всенепременно! — картавил наш герой, пятясь задом и покидая казармы.

Спускаясь по ступенькам, ему довелось увидеть очень неприятную картину. Несколько ополченцев волокли отчаянно упирающуюся Сару, а она грозила небу кулаками и орала:

— Попомните моё слово! Я скоро выйду, и вот тогда вы у меня попляшете! Вы у меня кровью умоетесь!

Увидав сконфуженную фигуру Марвина, она обо всем догадалась.

— Ах ты, сволочь! Да чтобы у тебя хрен узлом завязался! Да чтобы он у тебя в задницу заполз и не выползал! Да чтобы у тебя на хозяйстве бородавки выросли! Да чтобы у тебя в мотне закипело!

Горожане и горожанки с нескрываемым удовольствием слушали проклятия Сары в адрес нашего героя, а Марвину хотелось провалиться сквозь землю. Он быстрым шагом миновал палатку Бальтрама, который еще ничего не знал, и подошел к бывшим владениям Сары, где уже копошился довольный Кантар.

— Видал! — самодовольно засмеялся он, — не хуже, чем триппер для паладина! Дал тебе денег Андре? Сотню? Не густо, не густо. Скупится лорд в последнее время. Хотел я было подарить тебе абордажную саблю, но потом передумал — еще порежешься! Ладно, иди, не мешай мне. Типа, спасибо!

— Типа, пожалуйста! — обиделся Марвин и подошел к стоявшему неподалеку священнику господа Инноса.

— Добрый день, сын мой! — приветливо улыбнулся ему тот, — я — Дарон, скромный маг из монастыря имени Инноса, что в нескольких лигах отсюда к северо-востоку. Не хочешь ли пожертвовать нашему монастырю небольшую толику денег? Иннос не оставит тебя...

— Да нет, уважаемый! — ответил наш герой, — мне если что и надо от тебя, то всего лишь, благословения.

— Ага! — навострил уши маг, — значит, все же тебе придется сделать пожертвование! Ведь без него я не смогу тебя благословить — мне необходимо видеть: с каким выражением на лице ты расстаешься со своим накопленным богатством.

Марвин чуть было не сказал Дарону, что с таким выражением на лице не благословляют, а просят подаяния, но затем вспомнил, что другой священник Инноса находится в капелле почти у самого монастыря.

— Сколько обычно составляет пожертвование? — спросил он.

Дарон оживился:

— Покажи-ка свой кошелек! — цепкие и ловкие пальцы в мгновение ока избавили пояс Марвина от лишнего груза,— ого, да у тебя здесь более сотни монет! Иннос завещал делиться!

— Что-то ваш Иннос больно на Сталина нашего похож! — произнес задумчиво парень, когда его кошелек стал легче на пятьдесят монет, — у него случайно усов нету?

— У нашего Бога вообще нет волос! — трепетно произнес Дарон, — усы из троих братьев носил только Беллиар!

Марвин подозрительно осмотрел богатое одеяние мага.

— А у вас там в монастыре... там новых членов принимают?

Дарон снисходительно посмотрел на него и улыбнулся:

— Принимают. Но не всякий из послушников в конце-концов становится магом. Пройдут многие годы, прежде чем ты добьешься разрешения на посвящение. Но и послушником стать не так то просто.

Марвин заинтересовался:

— Ну-ка, ну-ка? Расскажи мне, для общего развития, какие правила приема в монастырь? Авось, когда-нибудь придется...

Дарон набрал в грудь воздуха, прикрыл глаза и принялся вещать монотонным голосом:

— Желающий принять постриг в монастыре Инноса, помимо собственного осмысленного желания, должен принести с собою в дар овцу и тысячу золотых монет!

— Нифига себе! — присвистнул парень, — а это еще зачем?

— Тысяча золотых монет символизирует твердость желания новообращенного. Ведь для того, чтобы собрать тысячу золотых, многим придется продать свою землю, жилище и драгоценности. Все то, что скапливалось в течение всей жизни. Не каждый способен принести такую жертву, сын мой!

— И после человеку ничего не остается делать, как вкалывать в монастыре, — подытожил Марвин, — ведь с внешним миром послушника уже ничто не связывает.

— Ты все понял, сын мой! — печально кивнул Дарон, — но зато тебе открыта дорога к истокам Знания.

— Знание — сила! — подтвердил парень, — а спорт — могила. Что ж, придется некоторое время позаниматься спортом. Ведь у меня нет тысячи золотых монет.

Уровень 6

Вместо медкомиссии

(продолжение)

Хакон был очень похож на Харада. Та же косая в плечах сажень, то же глухое выражение глаз, такая же окладистая борода с седыми подпалинами. При упоминании о лесных разбойниках лицо его потемнело, изо рта вырвалось несколько непечатных фраз, а кулаки сжались в пудовые набалдашники.

— Весь товар! Весь товар отняли! — проревел он, кидая гневные взгляды на стоящего неподалеку ополченца, — а нашей доблестной милиции все похрен! Это в городе они орлы, а вот за ограду выходить бояться меньше, чем по десять человек. Один стоит и день напролет пиво халявное трескает, понимаешь, другой с каменной мордой наблюдает, чтобы никто не дай бог не обидел этого писаного красавца — Валентино, третий... хм! Третий в "Красном фонаре" шлюх перебирает! И за что им только деньги платят?

Ополченец поспешил отойти подальше от раскипятившегося здоровяка. Неровен час, схлопочешь по морде, а этот Хакон после заплатит лорду Андре пятьдесят монет — и все, инцидент исчерпан! Марвин почувствовал, как у него на загривке встали торчком волосы.

— Успокойся, уважаемый! — быстро сказал он, — менты — тоже люди. И точно так же не любят получать по морде!

— Правда? — удивился Хакон, — а я думал раньше, что им это в кайф... ладно! Так что ты от меня хочешь? Оружия на продажу у меня нет... почти нет. Те зубочистки, что остались от прошлого раза, подойдут разве типчику типа Валентино. Красивые и легкие, но проку от них в реальной схватке — ноль. Брат раньше меня всегда выручал, но нынче он сам попал в косяк неслабый. Подрядили его пахать задарма — типа, долг чести. Так что, извиняй, но я ничем тебе не могу помочь.

— Нет, уважаемый, — покачал головой Марвин, — я пришел поговорить относительно разбойников. Тех самых, что имели дерзость напасть на твой караван с оружием.

— Там не только оружие было! — буркнул Хакон, — а зачем тебе бандиты? С этими парнями надо держать ухо востро — если хочешь сохранить в целости оба уха. Так в чем дело?

— Да все твой братец! Чтобы получить его одобрение я должен или завалить орка, или принести ему его топор; либо разобраться с бандитами, которые напали на его брата. Старина Харад ворчал, что только заказ паладинов удерживает его от того, чтобы самому отыскать их и развесить на деревьях. Так что... сколько монет ты мне заплатишь, чтобы я расправился с этими наглецами?

Тут Марвин обнаружил, что его никто не слушает. Хакон валялся под прилавком и хрипло хохотал, стуча сапогами по толстым неструганым доскам. Сзади оглушительным козлом блеял Цурис — торговец всякими алхимическими примочками, прямо по курсу ухал филином незадачливый Джора, а слева в самом конце рыночной площади деликатно кашлял в кулачок Кантар. Бальтрам в общем веселье не участвовал, потому как был в трауре. Он оплакивал несправедливое заточение Сары и ни на что не реагировал.

— В чем дело? — резко поинтересовался наш герой.

Хакон выглянул из-под прилавка и вытер тыльной стороною кулака щедрые слезы.

— А ты — неплохой парень! — воскликнул он, — клянусь своими подтяжками! Узнаю своего братца! Ладно, не бери в голову — я не хотел тебя обидеть. Дружище, речь идет ведь не о крысах, пусть и здоровых, а о грабителях. Они вряд ли подставят тебе свои шеи, чтобы ты их перерезал.

Марвин помянул непечатными словами свою проклятую худобу и дал себе слово, что ежедневно будет тратить двадцать монет на питание. Затем равнодушно спросил у Хакона:

— Для справки. Где эти мерзавцы на тебя напали?

— Неподалеку от двора Акила. Я вез в монастырь некоторое количество оружия, в надежде обменять его на вино и баранину, а они поспрыгивали со скалы прямо на дорогу... я даже не успел разглядеть, сколько их было. По-моему, вряд ли больше трех-четырех... мне ничего не оставалось делать, как бросить свои пожитки и бежать сломя голову назад. Мика, как назло, был пьян, поэтому я обратился к Пабло... ты знаешь Пабло?

— Кто не знает Пабло? — фыркнул Марвин, — кто не знает эту лошадь?

Слово "лошадь" было в Хоринисе незнакомо. Приблизительно так же, как и "вертолетная площадка". Но Хакон даже бровью не повел: лошадь, так лошадь.

— Так вот. Этот Пабло уверял потом меня, что прочесал со своим десятком каждый кустик в районе усадьбы Акила, но так ничего и не нашел. Врет, конечно. Далеко в лес они не заходили — нынче это очень опасно даже и десятку наших оболтусов. Не те времена. Да! О чем это я? Так ты паренек, если с головой не дружишь, то обратись прямиком к Пабло — он найдет тебе лекарство.

Марвин угрюмо кивнул и отошел. Похоже, в Хоринисе даже торговцы не воспринимают его всерьез. О каких паладинах может идти речь? Тем не менее, он решил пока в лес не наведываться — кто знает, какие твари там водятся. Вместо этого парень отправился на Храмовую площадь навестить Ватраса. Тем более, что он обещал Кавалорну передать священнику Аданоса таинственное письмо, как раз похищенное членами преступной группировки Браго. Нынче покойного. Безвременно почившего.

Ватрас в этот день был занят привычным делом. Вся работа его заключалась в ликвидации безграмотности среди местного населения относительно планов и деяний всех троих божественных братцев. Так, как он был служителем Аданоса, то вполне естественно, что в его речи преобладало восхваление мещанского "моя хата с краю". Маг Воды превозносил деяния Аданоса, словно Израиль — поведение Соединенных Штатов Америки на мировой арене. В переводе на нормальный язык, его проповеди звучали приблизительно так.

"Но однажды поссорились брат Беллиар с братом Инносом, и начали месить друг друга не по детски. Но пришел мудрый Аданос, который надавал тумаков обоим братьям, разнял их и успокоил. Затем наслал Потоп, смывший следы разрушений на обоих континентах. И вновь наступила благодать".

Внизу, у подножья алтаря, собралась толпа бездельников. По окончании проповеди к Ватрасу подошел Валентино — известный мот и ловелас.

— Падре, исцелите мои раны, — будничным тоном попросил он.