— Нет, — совершенно серьезно отозвалась девушка. — Она ему не даст этого сделать. Костьми ляжет, а не даст. Поверь мне на слово, нам с тобой и не снилась такая любовь, как у Альки к этому коту Базилио.

— За меня не говори, что мне снилось, а что нет. Идея-то хорошая, согласись! Можно же попробовать. На худой конец, они хоть вместе побудут. А все отмазки для его семьи я беру на себя, со мной-то его должны отпустить, я ж не девка.

Таня покачала головой:

— Как знаешь. Ты у нас старший, ты и решаешь. Но я не советую. Да и не поедет он, даже с тобой. Не такой человек. Пойми ты — и не те у них отношения, чтобы вместе на природу ездить.

— Спорим? — Алексей немедленно протянул ей широкую ладонь.

— На что?

— На штамп.

— Ладно! — Таня азартно тряхнула головой, от души смеясь. — Спорим на штамп, что Голубь откажется ехать. Если согласится, считай, что я твоя жена. А нет — будешь ждать, как миленький, пока я сама не созрею.

— Согласен! — Алексей крепко сжал ее руку. — Срок исполнения?

— Десять дней.

— Хорошо. За десять дней я кого хочешь уломаю. Добром не поедет, силой привезу.... Жаль, спор разбить некому. Ну, ладно. Надеюсь на твою порядочность.

Таня освободилась от хватки:

— Больно же, медведь, пальцы так поломаешь.... А ты целеустремленный. Неужели так хочешь на мне жениться? Быстрые решения — не самые лучшие. Смотри. Как бы тебе потом не пожалеть.

Налетел легкий ветер. С востока ползли облака, солнце опустилось уже до горизонта и косо светило оттуда, словно огромный оранжевый фонарь. Появились комары, некоторые машины на шоссе уже катили с включенными фарами. Алексей приложил руку козырьком ко лбу, поглядел на далекий зубчатый лес:

— Птицы летят. Спать собираются. И нам с тобой тоже пора. Завтра мне в Балакино ехать, аппаратную искать.

— И тебе тоже? — удивилась Таня.

— Как это тоже?

— Так ведь Голубя туда командир посылает. За твоей аппаратной. Он мне сам сегодня сказал.

Алексей засмеялся:

— Вот я его и уговорю! Очень здорово!

— Слушай, ну, раз он едет, ты можешь и остаться...

— Чудо ты, Тань, я же не сам, а по его приказу. Он еще с утра мне ЦУ выдал. Не знал, наверное, что его самого на полигон зашлют. В общем, разобьем поле на квадраты и будем рыть землю на пару, до полного посинения. Даже веселее вдвоем-то.

Таня вздохнула:

— Он едет в Балакино, ты едешь в Балакино, а мы с Алькой, бедные, в Москве остаемся. Одинокие и брошенные. Будем сидеть в обнимку и горько рыдать над своей участью.

— У тебя от нее есть существенное отличие. Ты увидишь меня вечером, а она так и двинет домой, грустно ножками перебирая. Голубь-то, скорее всего, прямо с полигона поедет на свою дачу, он мне уже жаловался, как его там забодали.

Девушка помолчала, кивнула:

— Ну, ладно, Леш. Поехали, пока светло. А в субботу можно сюда на весь день завалиться, тогда уж и костер будет, и все такое...

* * *

Сразу за указателем "дер. Балакино" начиналась светлая березовая роща, мокрая от ночного дождя и яркая на веселом утреннем солнце. Майор Голубкин выбрался из машины, потянулся после долгого сидения за рулем, прошелся по траве. На нем была новая, ни разу еще не стиранная камуфляжная форма, в которой он казался моложе и худее, чем был на самом деле.

— А вы на своей? — удивленно сказал кто-то.

Майор обернулся. Чуть в стороне, слабо накренясь на подпорках, возвышался черный "Урал", я рядом с ним, разминая сигарету и щурясь от солнца, стоял улыбающийся младший сержант Устинов, тоже в камуфляже, но без головного убора и ремня: видно было, что он едва успел переодеться.

— А ты что здесь делаешь, Алексей Павлович? Загорать приехал?

Алексей вытянулся по стойке "смирно":

— По вашему приказанию прибыл искать аппаратную дальней связи!

— Да?.. — Голубкин почесал под кепкой голову. — А я тебе забыл сказать, что никуда не надо — меня же отправили...

— Ничего, — младший сержант протянул начальнику открытую пачку сигарет. — Один в поле не воин. Как она хоть выглядит, эта аппаратная?

— Выглядит? — майор отказался от угощения и достал свой "L&M". — Ну, это КАМАЗ с зеленой кабиной и пятнистым кунгом, на кунге две здоровые антенны, согнутые назад, как... как у кузнечика, что ли.

— Что такое кунг? — почтительно поинтересовался Алексей.

— Вроде фургона. Вообще-то, "КУНГ" расшифровывается как "кузов унифицированный грузовой". Да ты сразу поймешь, если ее увидишь. Эта зараза здесь одна такая. Только вот размер полигона — двадцать с лишним гектаров, и это почти один лес. Бог знает, где она тут может стоять. Если ее вообще не разобрали...

— Найдем, — уверенно пообещал Алексей. — Как, товарищ майор, успели вчера? Ну, за этим... как его...

— Мотокультиватором, — подсказал Голубкин. — Успел. Оказывается, там какая-то частная лавочка, даже гарантию не выписали. Зато работают до десяти. А я вообще-то надеялся, что не успею... Жене, понимаешь, приспичило ввести цивилизацию на наши шесть соток, лопата ей уже не нравится, — он мягко улыбнулся, — а дети маловаты, чтобы огород копать. Только боюсь я, Леша, что запрягут меня в этот мотокультиватор, как савраску, и буду я все лето продовольственную программу выполнять, пока жена к диссертации своей готовится.

— Отдыхать вам надо, — сочувственно заметил Алексей, кидая на начальника быстрый лисий взгляд. — Загорать, купаться, на природу ездить...

— У меня на даче столько природы, что тошнит уже, — махнул рукой Голубкин.

— Да нет же, это природа не такая. Я имею в виду, что неплохо бы на свободу, так сказать, в пампасы...

Майор склонил голову набок и спросил с любопытством:

— Это куда, например?

— Я знаю одно место. Канал имени Москвы. Красота!.. Река настоящая, это вам не дачный пруд с лягушками. Обрыв, место тихое, народу никого...

— А ты что, меня приглашаешь?

— Конечно, почему же нет!

— С какой такой радости?

Алексей улыбнулся и развел руками:

— Товарищ майор, вы как будто корысть тут подозреваете! Думаете, я подлизываюсь, в друзья набиваюсь? А я же просто так. От души. Девушка моя тоже там будет, Таня Плетнева — вы ее знаете. Костер разведем, я шашлык готовить умею. Можете тоже кого-нибудь взять для компании...

— Например? — Голубкин откровенно забавлялся.

— Да кого хотите! — убеждающе сказал Алексей. — Чтобы вам было не скучно. Есть же у вас... ну... это... — щеки у него неожиданно залились розовым румянцем.

— Леша, я примерный семьянин. Никого у меня нет. И вообще, нам двигать пора. Поставим транспорт вон там, за шлагбаумом, а сами пешком пойдем. На машине можно эту бандуру проглядеть за деревьями запросто, она же зеленая.

Алексей досадливо крякнул и взялся за руль своего мотоцикла, подумав: "Ладно, один — ноль. Но ты, Голубь, меня плохо знаешь, если думаешь, что я отстану. Все только начинается...".

— В кого же ты такой здоровый? — час спустя, на пятнистой лесной просеке, поинтересовался майор Голубкин у молчащего подчиненного. — Сколько в тебе?

— Сто девяносто семь сантиметров, — с готовностью сообщил Алексей. — А вес восемьдесят девять кило. У нас в семье таких не было, я первый. Говорят, что в деда. Но он все же помельче был, с вас примерно.

— Ты в детстве баскетболом случайно не занимался? — майор действительно казался маленьким по сравнению со здоровенным младшим сержантом. — Как ты в дверь заходишь, не понимаю? Наклоняешься, что ли?

— Смотря какая дверь. Если дома, то двери у нас высокие и потолки три пятьдесят, так что помещаюсь нормально. А в других местах наклоняюсь, конечно, но я привык.

— В сталинской высотке живешь? — с оттенком зависти спросил Голубкин.

— Не-а. Не в высотке. У нас три этажа, но постройка тех времен, основательная, не то что сейчас. Летом прохладно, зимой тепло. Стены толстые. Нам за нашу квартиру кучу денег предлагали, но мать ни в какую, говорит, пусть лучше внукам достанется.

Прошел еще час. Никаких признаков аппаратной дальней связи не наблюдалось, мокрое утро начинало перерождаться в жаркий, душный день. Пару раз они останавливались на привал, сидели на траве, курили и вслух проклинали бесконечный лес. Периодически им попадались на пути загорелые расхристанные бойцы с подсобного хозяйства, которые глядели на обоих, а особенно на Голубкина, забывшего привинтить звездочки на камуфляж, с откровенной насмешкой. В чаще было полным-полно комаров, местами дорогу перегораживали болотистые лужи, и над ними насекомые просто роились, тонко звеня в прогретом воздухе.

— Да что ж за фигня такая! — воскликнул майор, в очередной раз хлопая себя по щеке. — Они нас тут сожрать решили! И аппаратная как сквозь землю провалилась, блин!..

За время этого бессмысленного шатания по лесу начальник и подчиненный как-то сроднились, плавно перешли на "ты", и Алексей даже проникся к шефу почти нежными чувствами. Он вообще легко привязывался к людям, особенно если эти люди были ему для чего-то нужны и чем-то интересны. А с майором Голубкиным ему было действительно интересно и легко, и не только из-за спора с Таней, а просто так. Этот человек не выходил из себя, не ругал начальство, ни на кого не обижался и ни о ком не сплетничал, как другие.

— Нет, ты представь, — жаловался он Леше, яростно расчесывая комариный укус. — Отпустили бойца на "дембель", а про машину даже не вспомнили! И я туда же — подписал ему обходной лист за милую душу, а он и рад, сволочь. Аж пятки засверкали. Может, он ее вообще за бутылку на запчасти продал...

— Да погоди, мы еще четверти леса не прошли, — Алексею хотелось утешить начальника, но он не знал, что нужно для этого говорить, чтобы не расстроить его еще сильнее. — А хочешь, иди в машину, я один поищу.

— Пошел ты в баню — один он поищет, — беззлобно отозвался Голубкин, продолжая чесаться. — А я, по-твоему, белый — в машине должен сидеть, пока ты, негритенок, здесь комаров кормишь?.. Слушай, мы с тобой по этой дороге уже шли или мне кажется?

— Нет, тебе кажется, — младший сержант огляделся. — В этом поганом лесу дороги все одинаковые. Но именно по этой мы еще не ходили, видишь дерево сломанное? Такого нигде не было.

— Ладно, — майор поплевал на палец и, морщась, смочил место укуса. — Нет, это был не комар, это был слепень, у меня аж глаз не открывается! Сильно разнесло?..

Алексей с сочувствием поглядел на его щеку:

— Порядочно.

Еще час или полтора спустя оба начали заметно приходить в отчаяние. Машина словно в воду канула, встречные бойцы пожимали на все расспросы плечами, жара усиливалась, и дышать становилось просто нечем.

— Все! — высмотрев полянку, майор Голубкин без сил повалился на траву, накрыл кепкой лицо и разбросал руки. — Все, я труп. Не могу больше, пусть хоть расстреливают.

— Юр, — Алексей тоже улегся и блаженно вытянулся на траве, — может, ее действительно здесь нет? Ты точно помнишь, что она участвовала в учениях?

— Да помню, помню... Она еще заглохла где-то возле штаба, и этот раздолбай у всех "прикурить" клянчил. Нет, я не понимаю — большая же машина, куда она провалиться могла?!.. Мать ее...

— Может, они ее на подсобное отогнали? Чтобы не ржавела? — предположил парень.

— Да звонил я вчера на подсобное, ни хрена они не знают, — майор перевернулся на живот и стал сердито срывать жесткие травинки. — Все на Белышева валят, а он тот еще придурок, прости Господи, все повторяет "Никак нет, никак нет"!.. Встал бы да сам посмотрел, так ведь лень-матушка.... Чувствую я, Леш, что нас с тобой этой аппаратной в гроб загонят. Время... — он вытряхнул из рукава часы, — время, между прочим, половина первого. Пилить отсюда минимум часа два. Даже если мы прямо сейчас ее найдем, надо ведь еще водителя на подсобном выпросить, потом тащить в Москву эту бандуру малой скоростью, так что в самом распрекрасном случае вернемся мы в полк после ужина. Это если мы ее вообще найдем и если она после этого заведется.

— А тебе сегодня что, в полк надо? — удивился Леша.

— Да. Хоть на пять минут, но надо.

— Я могу сам ее доставить. Запихнем мотоцикл в этот... в кунг, а за руль я запросто сяду, у меня все категории, кроме "D", открыты. Тебе-то чего напрягаться?

Голубкин устало улыбнулся:

— Я не из-за аппаратной, у меня свои дела.

Алексей кивнул:

— Я понял, кажется...

Майор быстро взглянул на него:

— Что, молва уже разнесла?.. Быстро. Только это не то, что ты думаешь и что думают все эти балаболки. Люблю я ее — как ребенка. Она же и есть ребенок.... Учти, это строго между нами. Станешь болтать, можешь на мое хорошее отношение больше не рассчитывать. Понял, нет?

— Да я-то и не болтаю, — пожал плечами Алексей. — У нас без меня болтунов выше крыши.

— Вот и хорошо, — Голубкин снова перевернулся на спину и закрыл глаза. — Я ей обещал, что появлюсь сегодня. Знать бы, что тут такой бардак... Мне казалось, что аппаратную мы быстро найдем, что она стоит где-нибудь на опушке, руку только протянуть... Блин, опять жужжат! — он слепо отмахнулся от чего-то летающего. — Заразы... не дают расслабиться человеку.

— Интересно, а Староста уже Инвалида видел? — усмехнулся Алексей.

— Жаль, нас там нет, — повеселев, ответил Голубкин. — Я бы много отдал, чтобы на его физиономию посмотреть...

* * *

Физиономия подполковника Старостенко выражала колоссальный ужас.

— О нет! — не веря своим ушам, он испуганно посмотрел в дырчатую пасть телефонной трубки, подул туда и осторожно положил трубку на аппарат. — Нет, быть того не может... Мама дорогая, почему я не ушел той зимой, а? Ведь предлагали, уговаривали, третью звезду обещали прицепить.... О, блин, мать моя женщина...

Известие, от которого он впал в такую прострацию, действительно того стоило. На какое-то мгновение подполковнику Старостенко даже показалось, что сейчас его хватит инфаркт, и на этом все благополучно кончится. Но история не ищет легких путей, и ничего такого с замполитом не произошло. Сердцебиение успокоилось.

Следующая мысль была такая: а может, притвориться сумасшедшим? Ворваться, размахивая руками, в кабинет командира полка, станцевать у него на столе чечетку, вылить ему на голову графин воды?.. Полковник Незванов, естественно, вызовет перевозку и отправит свихнувшегося от жары зама в госпиталь Бурденко, а сам останется на растерзание волкам. Но что будет потом?..

Нет, все это несерьезно. Надо мобилизоваться и встретить опасность в штыки, как и подобает истинному российскому офицеру. В конце концов, выслуга уже есть, пенсия обеспечена, а хозяйство у замполита простое: рот закрыл — рабочее место убрано. Не посадят же его в тюрьму за крыс, которые сожрали в клубе провод кинопроектора, и за Инвалида, встречаться с которым глазами просто опасно для человеческой психики...