Где-то из-под стойки голос изрек:
— Сейчас все будет, я только осколки подниму!
Хомт рассмеялся и гаркнул:
— Да ты их там пять минут шобираешь! Давай неси, да поживее!
Фидл неодобрительно кашлянул и осторожно продолжил:
— Дело в том, что сегодня у моей дочери день рождения. Ей исполняется двадцать лет. Я задумал грандиозное торжество, но есть один нюанс, мешающий этому. Вопрос касается безопасности. — Недвусмысленным жестом он указал на охрану.
— Так у вас же есть глава этой самой безопасности. Чего еще нужно? И ребята вон. Мало что ли?
— К сожалению, этого недостаточно... — виновато протянул староста.
— Однако же... Что, боитесь, гости напьются до смерти? Или лопнут от количества выпитого и уделают вам дом? — утренний сарказм лился из меня так же неудачно и неуместно, как вода с дырявого ведра. — Так охрана не поможет! Здесь надо тряпок побольше!
Кто-то из свиты хихикнул, и это оказалось единственным проявлением чего-то живого на их каменных лицах. Пожалуй, можно еще засчитать завистливые взгляды, бросаемые на бокал с холодным пивом в руке Хомта. Интересно, когда это пронырливый трактирщик изловчился принести его незаметно от меня?
— Хы-хы-хы-хы, не, Фидл, ну ты шлышал вообще? — звуки смеха главы безопасности явно украдены у лая старого пса-доходяги. — Надобно бы усмирить прыть мальчонки, а то мы его жабавы тут до вечера шлушать будем!
— Хомт, помолчи, — жестко осадил его староста. Затем повернулся ко мне, улыбнулся одними уголками рта и сказал: — Мы бы хотели, чтобы вы задержались в Малых Пахарях еще на один день.
— Что?! Нет, белы [Бел (бела) — официальное обращение к мужчинам или женщинам, не обладающим магическими способностями. Распространено на территории Ольгенферка.], так дело не пойдет. Я десять дней как проклятый иду от Академии, задерживаться мне не резон, уж извиняйте. Я, можно сказать, опаздываю на работу!
Фидл пару раз кашлянул, совсем так ненавязчиво пресекая мою речь:
— И все же мы были бы вам очень признательны. Ваша помощь может оказаться как нельзя кстати.
— Интересно выходит... Проблема у них! Вы не удосужились рассказать, в чем проблема, а просите помощи. — Я сделал паузу, раздумывая о ситуации. Взгляд на охранников, взгляд на старосту. — И, судя по вашему эскорту, выбора у меня нет?
Неожиданно Хомт рявкнул "взять его!", и стоящий ближе всего служивый сделал шаг в мою сторону. Я тайком бросил ему под ноги Воздушную Пружину. Благо, никто ничего не заметил, и завершенный шаг бедолаги привел его точно в центр Пружины. Охранник с воплем подлетел к потолку, но падать не спешил — конусовидный шлем, венчавший его голову и крепившийся ремешком на подбородке, застрял промеж двух досок. Пока все с задранными головами любовались товарищем, я воспользовался замешательством, поспешил выскочить из-за стола и отпрыгнул назад. Застрявший заверещал сильнее, его руки и ноги дергались как щупальца кальмара. Немудрено, что тяжелый меч выпал из его ладони и красноречиво вонзился в стол, аккурат перед крючковатым носом Хомта.
— О нет... — пролепетал Бео. Лицо его побледнело, а глаза расширились от ужаса, словно ему отрубили руку и заставили таращиться на болтающуюся культю, — только не это...
— Чего такое? Забегаловку швою жалко али колдуна ишпугался? — с ехидцей спросил Хомт.
— Вашего солдата мне жалко! — с отчаянием бросил трактирщик. — Там же кузнец Бурей живет!
Послышался рев страшной силы. Застрявший в потолке заорал еще сильнее и отчего-то полетел вниз, словно кто-то сверху шмякнул по нему, как по ненавистному жуку. Отчасти я был прав — в этом мне помогли две вещи. Одна из них — мощный бас, чей обладатель кричал "убью, сволота!" как раз перед тем, как бедняга полетел вниз. И вторая — шлем нерадивого солдата: заостренная верхушка превратилась в нечто расплющенное. Можно подумать, что теперь там красуется боек молотка. Все могло выйти хорошо, закончись ситуация таким вот образом: несчастный приземляется, охает-ахает и все. Но утренняя кутерьма встретила еще одного участника нелепой сцены — вынырнувшую из проема кувалду. Она летит за своей жертвой, стремясь догнать ее. Ясно, что цель свою она найдет, не перекатись человек достаточно быстро.
Чтобы уберечь охранника, я вскинул руку в сторону падающей кувалды и выкрикнул заклинание — на плетение времени нет. Поток сгустившегося воздуха словно обретший плоть гигантский сквозняк с трудом поменял траекторию падения инструмента, и тот врезался в грудь другого. Хорошо, что снаряд прошел по касательной, ничего не повредив, кроме доски на полу и стула, ибо по вине кувалды служака отлетел на добрых пять шагов и разломал атрибут мебели на мелкие фрагменты. Оставшиеся двое бойцов ринулись поднимать товарища, а свалившийся с потолка, еле ковыляя, решительно направился в мою сторону. Взгляд его яростен, как будто это я организовал ему падение. Хотя, если посмотреть причинно-следственную связь, особенно где-то за секунду до соприкосновения мангуста с Пружиной, то так оно и выходит.
— Штоять! — крикнул Хомт. Его рука резким движением взметнулась вверх. Я не ожидал от старика подобной резвости. — Харэ! Ох и чудаки, клянусь шокрушительным Гебеаром [Гебеар — бог войны.]! — он снова рассмеялся, в результате чего пролил пиво себе на грудь.
Фидл замялся и очень осторожно, будто боялся произнести слово на полтона громче, вымолвил:
— Итак, вы действительно маг... И неплохо обученный, насколько моя несведущая деревенская натура может что-либо смыслить.
Меня будто мешком по голове ударили.
— Не понял... — растерянный, я инстинктивно зачесал макушку.
— Ишпытание пройдено, сынок! — сказал Хомт, не скрывая насмешливости в голосе.
— Что?! Вы все устроили ради того, чтобы узнать, маг я или лгун? — во мне бушевало удивление, клокотало возмущение и вскипали гнев с не меньшим недоумением. — Вы в себе вообще, нет? Я как бы не убийца, но сами можете увидеть, к каким последствиям может привести магия! Защищая себя, я чуть не убил человека, а защищая его, чуть не убил другого! Вы не с теми вещами шутите!
— А что, вполне знатно вышло, ошобливо Клайс летел аки мешок с картохой. Ну или не с картохой, хы-хы-хы! Может, еще разок? Больно жрелище прежабавное!
— Хомт, успокойся, — осек его староста и, глядя на меня, пустился в объяснения: — Понимаете ли, Трэго, у нас не было возможности убедиться в ваших способностях, а случаи обмана случались. И не раз! Нам важно было знать, что вы тот, за кого себя выдаете.
— А вам спросить не дано?! — эти ребята невообразимо тупые, либо я чего-то не понимаю. И не за кого я себя не выдавал, мне всего-то и надо было: еда и ночлег. — Ребята, вы не с того начинаете. Нельзя приходить к человеку с просьбой о помощи, а потом устраивать ему проверку. Такую проверку! Благодарите Сиолирий, что на моем месте не нашлось кого поумнее, кто послал бы вас куда подальше и впридачу сжег бы заведение... Ни за что. Доказательства ради!
— По-вашему, надо было просить вас показать нам свои способности? Как какого-то циркача? Я беседовал со многими магами, но никому из них такой подход не нравился... — видимо, Фидла посетили неприятные воспоминания касаемо его выводов.
На самом деле такая отговорка смехотворна, но, по крайней мере, она имеет право на существование. Однако оправданием служить не может никак.
— О, при разговоре со студентами я кое-что узнал про ваше последнее задание. И я все-таки еще раз очень прошу вас помочь, а уж мы как-нибудь исхитримся хоть немного компенсировать ваше время, — с надеждой в голосе закончил староста.
— Это все прелестно, но лошадьми нам пользоваться категорически запрещено. Неужели вы можете мне предложить нечто иное?
— Мы решим этот вопрос, — лукаво улыбнулся Фидл.
— Да толку-то. Я и без того профукал все нормы. Что мне помощь, тем более что до Энкс-Немаро идти полдня. Ладно... — обреченный вздох стал ярчайшим свидетелем моего нежелания. Никаких поползновений соглашаться на авантюру не было, но, чувствую, от этих людей так просто не избавиться. — Выкладывайте, что у вас там? Все равно же не отстанете.
Фидл готов был подпрыгнуть от радости: лицо его просветлело, а глаза на один миг чуть ли не заискрились от счастья.
— Спасибо! Спасибо большое! Каждый шанс для нас как глоток свежего воздуха!.. Однако я бы не стал вести беседу здесь. Предлагаю отправиться в мой дом и там все обсудить, — староста решительным движением отодвинулся от стола и встал.
— Не, слышь, Фидл, — одернул того Хомт. — Пойдем в форт, там хоть прохладнее. Чувштвую себя как в заднице тролля!
— Хорошо-хорошо, пошли, — устало пробормотал староста, и мы направились к выходу.
Уже на подходе к двери глухой шум заставил нас остановиться и обернуться: не то удары, не то кто-то методично падает куда-то. Звуки идут со второго этажа.
— О нет... — обреченно пролепетал трактирщик.
— Ха, Бурей, вот лихо! Хы-хы-хы!
Бео опять забился под стойку. По лестнице летела здоровенная детина с чумазым лицом и занесенным молотом в руках. Вся его речь состояла из многообещающих глаголов: убью, расплющу, закопаю. Надо отдать должное старосте — тот не испугался, а вместо этого властно поднял руку.
— А ну стоять!
Поразительно. Сначала он слезно умолял меня помочь, а теперь в его лике виднеются чуть ли не королевские замашки.
Кузнец раскрыл рот; потом, оправившись от ступора, медленно пошел к нам. Молот опустился.
— Вы чего же это такое творите со своими шалопаями, староста? — в тоне кузнеца выделялась прямо-таки детская обида. Для полноты картины ему не хватало надутых губ. Бурей переключил внимание на Хомта и с той же обидой продолжил: — Нельзя было поиграть в метание солдат где-нибудь в другом месте? Например, в Долине Великанов. Говорят, у них есть такой вид спорта.
Хомт промолчал.
— Бурей, произошло маленькое недоразумение. Видишь ли, солдат стал жертвой... Эм... — Фидл посмотрел на меня в поисках поддержки. Выдавать ему меня нет ни нужды, ни выгоды, да и того охранника подставлять нехорошо, тем более когда он не при чем.
— Аномалии! — нашелся я и закивал для пущей убедительности. — Самой что ни на есть аномалии!
Глаза кузнеца округлились.
— Какой еще аномалии?
— Трактирной. Порой такое случается... — но, по всей видимости, слова мои подействовали на него не очень правдоподобно. Бровь его изогнулась, он покрутил головой туда-сюда, наверное, приводя мыслительные процессы в движение. Актерское мастерство, хорошо развитое в Академии, выручило меня: я напустил на себя серьезный вид задумчивого студента и выбрал деловой тон. — Многие преподаватели на лекциях упоминали такое. Я сам-то не верил, пока вот не наткнулся...
Бурей почесал темя и, сомневаясь, заговорил:
— Да? Ну, может быть... В общем ладно. Но что-то это все подозрительно, скажу я вам.
— Хы, да прям тебе, Бурей! Тебе ль не жнать аномалий всех трактирных? Чай, здесь времени проводишь поболе, чем в кузнице швоей, копченая морда!
— Ступай, кузнец Бурей, отдыхай. Пожалуйста, не задерживай нас. Погоди, чего это ты хромаешь?
Я не удержался и издал смешок — до того потешной была развалистая походка этого медведя, прихрамывающего на левую ногу.
Тот обернулся и осклабился, но взгляд его был до того обвиняющим, что кузнеца стало жалко:
— А ничего... Аномалии тут ваши... Что пиявки. Вроде бы и не летают, а метят прямо в задницу.
Провожал Бурея истерический смех Хомта и солдат — удержаться и вправду было трудно. Кузнец скрылся, и можно было разрядить ситуацию. Что беззубый и сделал:
— Эй, Клайс, так мы наконец поняли, для чего тебе шлем всегда нужен был, ха-ха! Он уберег тебя от зада Бурея!
Под дружный хохот мы вышли из таверны.к оглавлению
Глава 4. Макс
Наверное, человек, выходящий из подъезда с батоном хлеба в руке, выглядит необычно. Да, именно это я и читал в глазах прохожих. Но наш народ, привыкший ко многому, глазом не моргнет и не шелохнется, выноси я на плече труп. Кажется, хлеб их удивил все-таки больше...
И снова моя лачуга. Теперь понятно, почему я не люблю бывать у Бакса? После нахождения у него дома моя квартира воспринимается как что-то, что квартирой никак не может быть названо. Перманентная вонь табака, мусор на полу, загаженный стол на кухне с водруженной будто памятник сковородой, на дне которой покоятся остатки некогда жареной некогда картошки. На подоконниках хоть рисуй, окна затонированы — давненько не протирал пыль. В такие периоды я называю окна досками для рисования. Так тоже веселее. Дождь им необходим больше, чем изнывающим от жары путникам в пустыне. А от вида одних только обоев хочется навсегда сбежать куда подальше. Советские времена не были богаты на дизайнеров и обширный выбор предлагаемого к поклейке.
Вопреки моему свинарнику руки я все-таки мою исправно, как бы абсурдно это ни выглядело. Казалось бы, чего тебе, дурень, терять? Да обработай ты руки хоть тысячу раз всяческими антисептиками, они все равно не спасут от необходимости взаимодействия с грязнющими предметами квартиры. Желтая раковина, белая — в лучшие времена — ванна; от постоянно стекающей воды из крана на ее поверхности остались невыводимые светло-красные подтеки. А вместо радио у меня шумит вода в унитазе. Красота. Добро пожаловать, господа!
Как же меня все достало.
Мои неряшливость, лень, отчуждение от мира, никому не понятный — даже мне самому — образ жизни.
Квартира, блин. Даже люстры нет, одни лампочки Ильича. Конечно, однокомнатка досталась мне в изрядно подпорченном состоянии, но я привел ее в куда более худший вид. Зачастую уборка проходит раз в месяц — когда приезжают хозяева за оплатой. Деньги небольшие, по московским меркам — смех. Здесь жил старый дед, за которым ухаживала его внучка. Приезжала она редко: много работала и отдыхала на всю катушку. В ней бурлила жизнь, чего ж ее пускать на периодические визиты к полуживому родственнику. А потом дед умер. Внучка нашла себе богатея-толстосума, поспешила скорее перебраться к нему в домик на сто каком-то километре от МКАД, а квартиру решила побыстрее сдать, не особо заботясь о деньгах. Тогда-то мне очень удачно и попался этот вариант — я случайно услышал ее разговор с какой-то дамочкой, когда сидел на лавке и пил пиво. Заинтересовавшись, я подошел, предложил себя как квартиросъемщика, она согласилась и... Из всего, что оно попросила, это уберечь квартиру. Мне можно было хоть коров в ней держать, хоть изрисовать всю баллончиками-граффити.
Нет, на меня, порой, нахлынивает: начинаю вылизывать каждый уголок, многажды протру каждую полочку, пол отдраю, мусор выкину и окна отчищу до состояния прозрачности. Обещаешь себе, что уж теперь-то точно будешь содержать квартиру в чистоте и порядке, но... Если закодировать человека, то после того, как он срывается, пить начинает еще больше. Боюсь, у меня такая же проблема, но с уборкой.
Если подумать, все из-за моей нестабильности. Во мне как будто уживаются несколько личностей. Вчера я мог фотографироваться с ребятами, а сегодня терпеть не могу направленного в мою сторону объектива. И так со всем. Даже в детдоме одни и те же преподаватели постоянно отзывались обо мне по-разному, так и не сформировав конкретного мнения. Иной раз я сам себя не могу понять. Необоснованная агрессия, немотивированная реакция, нежданная и абсурдная. Неуместные шуточки и ирония в совершенно неподходящих ситуациях. И все это я.
