Эмили вдруг почувствовала необходимость защитить Габриеля.
— Он волнуется за ребенка.
— Который не его сын.
— Он его племянник.
Миссис Джонсон задумчиво посмотрела на малыша, затем на Эмили.
— Очень красивый малыш, — заметила она, затем принялась распеленать Ника.
Нерасположенная к беседе, взволнованная до предела, Эмили посмотрела на Ника.
— Вы сказали, что у него колики. Это действительно не опасно?
— Конечно, дорогая, это обычное дело. — Уверенной рукой она освободила Ника и стала осторожно массировать его вздувшийся животик. — Видите, как он напряжен? Он должен расслабиться, чтобы освободиться от газиков.
— И всё?
Эмили даже не предполагала, что всё так просто.
-Да, но так как он маленький, ему это дается крайне сложно. Поэтому мы должны помочь ему.
— И как это можно сделать?
— Помассируйте ему животик, а потом переверните на животик. Это его немного успокоит. А я пока схожу и принесу для него укропной воды.
— Это поможет?
В этот момент в комнату вошла молодая служанка.
— Посылали за мной, миссис Джонсон?
Хозяйка гостиницы выпрямилась.
— Да, сходи вниз и приготовь немного укропной воды, а потом принеси сюда.
— Слушаюсь, — кивнула девушка и быстро вышла.
Когда миссис Джонсон собралась последовать ее примеру, Эмили взволнованно встала, испытывая и благодарность, и облегчение и растерянность одновременно.
— Я... — Эмили почувствовала, как перехватывает горло от переполнявших ее чувств. — Я даже не знала, почему он заплакал. Я была так внимательна и осторожна с ним...
Взгляд миссис Джонсон смягчился. Она подошла и взяла ее руку в свою.
— Не переживайте, дорогая. Это обычное явление и происходит со всеми детьми без исключения. — Она вдруг сузила глаза и тихо спросила: — У вас ведь нет детей?
В этот момент Эмили готова была отдать все, что имела, чтобы не испытать такую душившую и острую боль. Опустив голову, она глухо молвила:
— Нет.
Миссис Джонсон подбадривающе похлопала ее по руке.
— Вот вам небольшой урок перед тем, как обзавестись собственными детьми, моя дорогая. — Эмили сжалась еще больше, понимая всю нелепость высказывания этой доброй женщины. — Вы справитесь, милая. Не волнуйтесь, я скоро вернусь.
Она ушла, оставив Эмили в полном одиночестве. И наедине с удручающими мыслями, которые еще сильнее нахлынули на нее. Поглаживая животик Ника, и пытаясь расслабить его и успокоить, Эмили с болью смотрела на него, понимая, что всем сердцем полюбила его за эти несколько дней. Полюбила так, как не любила никого прежде. И еще яснее понимала, что у нее никогда не будет такого же кроху, которого она полюбит не меньше и которого сможет прижать к своей груди.
По мере того, как успокаивался Ник, Эмили становилось все грустнее и больнее. Но к счастью малыш вскоре перестала плакать, и тогда она перевернула его на животик, с радостью отмечая, как нормальный цвет лица возвращается к нему. Поглаживая его по спине, Эмили услышала, как дверь тихо открылась и в комнату снова вошла миссис Джонсон.
— О, я вижу, вам удалось успокоить его. Как чудесно! — Она подошла к кровати и взглянула на Эмили. — Вы отлично справляетесь с детьми.
Смутившись, Эмили выпрямилась на месте, укрыв Ника одеялом.
— Спасибо, — пробормотала она. — А это...
Она взглянула на стакан с прозрачной водой в руках миссис Джонсон.
— Да, это укропная вода. Выводит газики у таких крошек, как этот. — Она протянула ей стакан и завернутую в салфетку ложку. — Дайте ему две ложки укропной воды, а потом, когда он окончательно успокоится, потяните вон за ту сонетку. — Она указала на красиво отделанный лентой шнурок, висящий рядом с кроватью. — Я пришлю к вам свою невестку, которая недавно родила. У нее много хорошего молока. Пусть этот малыш сегодня покушает добротной пищи. Ему будет полезно жирное молочко.
Ощущая безумную благодарность, тронутая до глубины души, Эмили вдруг подалась вперед и сжала руку миссис Джонсон.
— Спасибо, — хрипло молвила она, пытаясь превозмочь мешающий ком в горле. В глазах защипало, поэтому она быстро заморгала. — Спасибо вам за все.
— О, дорогая, — миссис Джонсон в ответ сжала ее руку. — Всё хорошо. Я рада, что смогла помочь вам.
Не в силах больше произнести ни слова, Эмили быстро отвернулась, взяв стакан и ложку. Миссис Джонсон отошла от кровати.
— Я, пожалуй, пойду. Буду заниматься делами и прослежу за своим муженьком, который то и дело норовит сбежать в пивную, а ему нужно починить полки на кухне.
Ее замечание заставило Эмили невольно улыбнуться. И внезапно на сердце полегчало, и она поверила в то, что страшное позади.
— Я бы хотела у вас попросить еще кое-что, — проговорила она, взглянув на хозяйку гостиницы.
— Конечно, все что вам нужно.
— Можно попросить у вас горячей воды? Мне... мне нужно...
— Конечно, — тут же перервала ее миссис Джонсон. — Вы ведь посетительница моей гостиницы. Ваша просьба для нас закон. Я велю прислать вам два ведра горячей воды.
— Благодарю, но одной будет достаточно.
— Вы уверены?
— Да.
Миссис Джонсон хотела уже выйти, как остановилась у самих дверей и с улыбкой посмотрела на Эмили.
— Я, пожалуй, заберу его с собой, вы не против, мисс?
Эмили в недоумении посмотрела на миссис Джонсон.
— Заберете? — Она нахмурилась, услышав эти странные слова. — Но кого?
— Вашего... Дядю этого малыша.
— Габриеля? — У Эмили вдруг ёкнуло сердце, когда она произнесла вслух его имя. Ощущая уже привычное волнение, она тихо добавила: — Но его ведь здесь нет.
Улыбка миссис Джонсон стала теплее.
— Он не здесь, а в коридоре. Ходит взад-вперед так, что протоптал там уже дорожку.
— О, — прошептала Эмили, не понимая, почему вдруг ей стало хорошо от того, что все это время он был рядом. Пусть и не в одной комнате. Мысль о том, что он бы мог прийти ей на помощь в любой момент, странным образом успокаивала и даже радовала. Он был так расстроен, так перепуга, что внезапно ей захотелось выйти к нему и успокоить, сказать, что все позади, что с Ником уже все хорошо. Но она ничего этого не сделала. Она почему-то побоялась именно в этот момент снова взглянуть на него. Поэтому лишь тихо добавила: — Я была бы вам очень признательна, если бы вы забрали его с собой вниз. Ему нужно немного отвлечься. Он сильно переживал...
— Да, он выглядел таким перепуганным.
— Передайте ему, что с Ником все в порядке. Я позже пошлю за ним...
— Передам, — заверила миссис Джонсон. — А вы не забудьте позвонить, когда придет время кормить малыша.
Она быстро вышла и прикрыла дверь. А Эмили обнаружила, что вытянула шею, в надежде увидеть там Габриеля. Как странно, но теперь ей хотелось увидеть его, чтобы немного успокоиться. Ей было необходимо его видеть. Ей стало важно его присутствие. Ей было необходимо знать, что он рядом с ней. Эмили опустила голову, страшась тех мыслей, которые овладевали ею. Но она окончательно признала свое поражение.
Боже, помоги ей, но впервые, после тех невероятных событий в ее коттедже, она позволила себе испытать настоящее счастье от того, что рядом был Габриел! Именно он...
Глава 7
Габби места себе не находил, ожидая весточки от Эмили, но чем дальше уползали стрелки его карманных часов, тем стремительнее нарастало его беспокойство. И через два часа — два часа! — он просто не выдержал и, стукнув по столу своим стаканом, полным нетронутого пива, вскочил на ноги и полетел по лестнице вверх, желая, наконец, узнать, что с Ником. И как там Эмили. Он умирал от желания увидеть их обоих.
Пусть миссис Джонсон уверила его, что с малышом и с девушкой все в порядке, но он должен был лично в этом убедиться. И пока они не были рядом с ним, его терзали сотни различных и ужасных мыслей. Оказавшись возле заветной двери, Габриел на секунду растерялся, не знаю, стучать ему или нет. За дверью не раздавалось ни единого звука. А вдруг Ник успокоился и заснул, а он безбожно разбудит его? Но не было иного способа попасть внутрь и развеять свои тревоги. С колотящимся сердцем он поднял руку и тихо постучал.
— Эмили? — шепотом позвал он, гадая, чем она сейчас занята. Мысленно умоляя ее дать знать, что она там, и что с ней всё в порядке, он еще раз постучался. — Эмили...
Он ждал, затаив дыхание, и вскоре дверь медленно отворилась. В проеме показалась тоненькая фигурка Эмили. Она вскинула голову и посмотрела прямо на него. Габби вдруг замер от силы ее взгляда. Изумрудные глаза, мерцающие каким-то внутренним светом и некой неподвластной силой, были наполнены такой удушающей тоской, что у Габби сжалось сердце. Аккуратно заплетенные в косу рыжие волосы немного выбились, обрамляя это невероятно прелестное, такое притягательное и невероятно дорогое лицо. Она выглядела такой уставшей, слегка бледной и такой одинокой, что Габби позабыл обо всем на свете. Он позабыл даже причину того, что привело его сюда.
В груди будто что-то щелкнуло, а затем по всему его телу разлилось удивительное тепло. То самое тепло, которое возникало всякий раз, когда он видел ее, когда оказывался рядом с ней. Габриел сделал глубокий вдох, и почувствовал, как задрожали руки. Руки, которые потянулись к ней. Боже, он так давно хотел коснуться ее, почувствовать нежность бледной кожи, мягкость этих жгучих волос... Хотел, наконец, убедиться, что она не снится ему!
Габриел не знал, кто из них подался вперед первым, но через секунду он уже обнимал худенькие плечи Эмили. И к его огромному облегчению она прильнула к нему в ответ. О большем он и не смел мечтать!
Господи, он обнимал Эмили! Ту самую Эмили! Свою Эмили!..
Это было больше, чем сон. Это было больше, чем сокровенное желание.
Эмили прижалась к широкой груди, спрятав на его плече свое лицо. Она не поняла, как всё произошло. Она не могла вспомнить, кто из них первым поднял руку, сделал первый шаг... Сейчас это было уже неважно! Сейчас ничто в мире не имело значения, кроме Габриеля.
Когда она увидела его на пороге, когда его серебристые глаза посмотрели на нее с невыразимой нежностью, радостью и теплотой, в груди у нее словно что-то надломилось. Она не могла объяснить, что это было. Но ей вдруг стало безумно больно. Глядя в глаза человека, который так много сделал для нее, так много значительного, она вдруг отчаянно захотела, чтобы он обнял ее.
Ее почти никто никогда не обнимал. Даже когда с ней произошло то несчастье, никто не подумал обнять ее, просто дать понять, что она не одна. Ее не разрешали утешать. Даже приходской священник деревни, в которой она жила последние семь лет, однажды дал ей понять, что она нежеланная гостья в его приходе, и что ей следует держаться подальше от церкви, дабы не оскорблять чувства прихожан своим присутствием, потому что она падшая женщина, грязная и неугодная богу грешница. С молчаливым смирением она приняла этот факт, понимая, что Бог действительно может рассердиться на нее за то, что она переступит порог Его дома.
Но сейчас, в это самое мгновение она не могла думать больше о том, что хорошо, а что плохо. Она поддалась зову сердца. Она умирала от желания хоть бы раз в жизни почувствовать себя кому-то нужной. Поверить в то, что она не одна во всем этом большом и пугающем мире. В мире, который постоянно испытывал ее на прочность. Она так сильно устала бороться со всеми сама. Так отчаянно ей хотелось прижаться к надёжному плечу! К плечу Габриеля! Эта потребность была настолько сильной, что ей вдруг захотелось заплакать. Заплакать от того, что она не может позволить себе даже такую малость — простые объятия.
Но он уже обнимал ее, прижимал к своему большому, такому сильному, надежному телу. Он был таким теплым, таким крепким и в то же время таким мягким. От него так приятно пахло. Эмили вздохнула запах легкого одеколона и теплой мужской кожи и почувствовала, как защипало глаза.
Она была достаточно высокой девушкой, но так хорошо устроилась в его руках! Так хорошо вписалась в контуры его тела! Как будто была создана для объятий. Для его объятий!
Габриел осторожно провел рукой по ее шелковистым волосам, по прямой спине, ощущая ее дрожь. Она дрожала в его объятиях, но не подумала отстраниться. Он прижался щекой к ее макушке, вдыхая неповторимый аромат сирени, который всегда напоминал ее. Впитывал то тепло, которое исходило от нее. Чувствовал рядом с собой очертания девичьего тела, такого мягкого, такого желанного. Он хотел успокоить ее и хоть немного успокоиться самому, но грудь разрывали множество мучительно-нежных, волнующих и таких сильных чувств.
— Эмили, — прошептал он, не в силах перестать гладить её завораживающие волосы. Эти восхитительно-мягкие волосы.
— Да? — едва слышно молвила она, еще крепче обняв его.
Боже, как же ей было хорошо находиться коконе его рук! Эмили никогда бы не подумала, что мужские объятия смогут заставить ее прослезиться, но она снова была готова заплакать от того тепла, которым Габриел делился с ней и которое внезапно стало вытеснять из груди нечто ненужное, давящее и черное.
— Ты в порядке?
Габриел почувствовал себя по-настоящему счастливым от того, что она еще теснее прижалась к нему.
— Д-да...
— А Ник?
— Он успокоился. Сейчас он спит...
Габриел, наконец, унял бешеное волнение. Дыхание выровнялось и, сделав над собой усилие, он поднял голову, чуть отстранил ее от себя и заглянул в мерцающие зеленые глаза.
— Я так долго ждал от тебя весточки...
Он взял прелестное лицо в свои ладони и стал незаметно поглаживать ей щеки своими большими пальцами. И видел, как при этом темнеют от удовольствия ее обворожительные глаза. Внезапно вместо тревожной тяжести на смену пришла другая тяжесть, более земная, более острая. Он посмотрел на красиво очерченные чуть припухшие и влажные губы. И сильнейшая дрожь прошлась по всему его телу. Жар охватил его легкие, и голова стала медленно кружиться...
— Я... я хотела послать за тобой... — Ее голос оборвался. Она на секунду прикрыла глаза, а затем тихо добавила: — Но я была немного занята.
Охватившее его безудержное желание вновь прижать к себе Эмили, на этот раз по совершенно иным причинам, мешало ему думать здраво, но Габриел попытался сосредоточиться на ее словах.
— Занята? — Он внимательно смотрел на нее. — И что ты делала?
Она подняла к нему свое лицо и неожиданно вздрогнула. Это почему-то насторожило Габриеля, еще и потому, что ее лицо потемнело, словно от боли.
— Я... так... ничего особенного, — уклончиво ответила она, отведя взор.
А затем стала отстраняться от него. Габби испытал настоящую боль от того, что лишался ее тепла. Он не хотел так быстро отпускать ее. Не сейчас. Еще немного... И ее странный ответ. Это встревожило его еще больше. Он не выпустил ее лицо из своих ладоней.
— Чем ты занималась?
Когда она встала чуть поодаль от него, Габриел опустил голову и заметил, что она завязала поверх платья белый передник. Почти такой, какой обычно одевали служанки. Это несказанно удивило его. Он снова посмотрел на нее.
