3. Броманс

Барт слегка поморщился.

— Мария Николаевна, я уже понял, что вы из тех женщин, которым проще дать то, что они хотят, чем объяснять, чем им это навредит.

— У меня просто высокий уровень мотивации!

Ага, очень высокий. Под два метра ростом.

— Во-первых, — начальник не поддался на мои провокации и голос не смягчил, — не забывайте о субординации. Вы подчиняетесь мне, а я привык, чтобы мои приказы выполнялись беспрекословно. И если сказал вам, что здесь нельзя ночевать одной, значит, нельзя.

— Вы так и не нашли зацепок, кем мог быть тот вампир? — робко поинтересовалась я, не сдержав любопытства.

— Не нашел. Ни к одному из тех, с кем мы здесь имеем дело, они не ведут. И мне это очень не нравится. Вы под моей ответственностью, и я должен вернуть вас обратно в целости и сохранности.

Не знаю почему, но эти слова больно кольнули меня разочарованием. Уж лучше быть 'той, кого он не хочет рядом с собой видеть', чем просто ответственностью, камнем на шее. Но я промолчала.

— Во-вторых, больше никакой самодеятельности за моей спиной! Я не хочу при выполнении операции снова натыкаться на вас в самых неожиданных местах и на ходу менять планы, чтобы вытащить из переделки. Вы уже два раза сорвали мне работу. Третий раз просто непозволителен!

— Но все же обошлось! — жалобно протянула я. — А с гранатой так вообще внезапно было. Откуда я могла знать?

Светлые начальственные брови нахмурились.

— С гранатой обошлось, Мария Николаевна, потому что нам крупно повезло, что она была шумовая. Люди Бразишвили нас только хотели оглушить, чтобы потом взять. И я собирался дать им такую возможность. Все шло по плану. Но вы! В следующий раз могу не успеть собрать вас по кусочкам, когда рванет!

— Если вас разорвет на кусочки, тоже хорошего мало, — вздернула я подбородок. Ну до чего упрямым может быть 'редчайший' в некоторых вопросах! — И согласитесь, что вчера моя помощь пришлась вам кстати. Вы опять превысили время без уколов, и вас стало 'накрывать'. Как бы вы выкрутились из беды в таком состоянии, если бы я не заставила Лэндана вернуться?!

Барт тяжело вздохнул. Так, что даже рубашка на мощной груди натянулась.

— Я не по наивности превысил время. Оно сокращается. Просто вовремя не заметил изменений и не пересчитал операцию посекундно, как обычно делаю. Да еще на вас отвлекся...

— Не бережете вы себя, Бартоломей Иваныч, — покачала я головой, — Кэт вон говорила, что раньше вам одного укола в день хватало. А теперь?

— У меня идет привыкание, — неохотно признался он. — Обычная реакция человеческого организма на лекарства подобного действия. Я адаптируюсь, и оно действует уже не так эффективно.

— Но надо что-то делать! Вы не пробовали подобрать другое лекарство?! Я знаю, так делают.

— Этот состав, — начальник говорил с таким лицом, словно лимон на язык положил, — подбирал мне отец. Готовлю сам по прежней рецептуре. В аптеке оно не продается. Или вы думаете, я обычно прихожу к врачу и говорю 'привет, я — телепат, пропиши-ка мне снотворного да покрепче'?

Я в ужасе сцепила пальцы. Неужели когда-нибудь настанет момент, когда мой 'редчайший' вообще перестанет делать перерывы между уколами? И тогда либо погрузится в бесконечный лекарственный сон, либо будет пребывать в перманентном безумии от чтения чужих мыслей...

Даже холодок по спине пробежал от такой перспективы.

— Ладно, лирическое отступление, — махнул рукой Барт. — В общем, я понятно объяснил свою позицию? Все планы, подозрения и шаги вы оговариваете со мной и действуете только с моего одобрения.

Я пожала плечами и кивнула. А что мне еще оставалось? Страшная картина погруженного в телепатическую кому начальника все стояла перед глазами.

— Но у меня тоже есть встречное условие, Бартоломей Иваныч. Если я делюсь с вами подозрениями, и вы по ним узнаете информацию, то сообщаете ее мне, ладно? Вам не кажется, что с колясочником некрасиво получилось? Вы уже точно знали, что он не русалка, но позволяли мне по-прежнему заблуждаться.

— Хорошо, — наклонил он голову в знак согласия, — вполне разумно. Тогда слушайте. Сегодня вечером произойдет последняя, самая ответственная фаза операции. По слухам, именно сегодня состоится встреча Яковлева с нашим фараоном Быковым. Поэтому вы должны быть предельно внимательны. Ни шагу без меня.

— Да? — напряглась я. — И где это произойдет?

— Вечером нас всех ждет фуршет в честь закрытия конференции, который плавно перетечет в вечеринку. Чтобы не привлекать внимания Яковлева, вы будете не со мной, а с Лэнданом. Я же с Кэт, которая еще не попадалась ему на глаза, буду с двух разных точек зала следить за каждым его передвижением. Мы возьмем преступника в момент сделки. Я уже успел изучить помещение. В нужный момент включу пожарную сигнализацию, и на всех собравшихся брызнет с потолка вода.

— Ах, так вот вы как решили! — воскликнула я, поражаясь коварству его замысла. — Если среди людей будет русалка, у нее появится хвост.

Барт самодовольно ухмыльнулся.

— Мария Николаевна, надеюсь, вы знаете, что такое 'black tie'?

— Да уж наслышана...

— Хорошо. Тогда оденьтесь соответствующим образом. И помните — вы не должны привлекать внимания. Тихо, как мышь.

— Как мышь, — повторила я, обрадованная, что наконец от меня ничего не скрывают. И тут же спохватилась: — Но кольцо...

— У оценщика?

— Да... я не могу вернуться домой без него...

— С кольцом уладим. Оценщика наверняка тоже пригласят на сделку.

— Он оставил мне номер телефона.

— Можете позвонить и договориться о встрече. В пределах гостиницы. И на этой встрече вы будете с Лэнданом или со мной.

— Но оно стоит... — я запнулась, вспомнив кругленькую сумму.

Барт поднялся с грациозностью хищника, подошел и положил руки мне на плечи. Я подумала, что с утра не успела почистить зубы, и усилием воли заставила себя не приоткрывать рот в изумлении: эти его неожиданные прикосновения выбивали меня из колеи.

— Вы хотели премию? — великодушно улыбнулся он. — Вот вам премия. За неоценимую помощь.

И даже слегка по плечу меня похлопал. По-карлсоновски. Только порадоваться времени не дал.

— Кстати, мой доклад готов? — выгнул бровь.

Я мысленно вознесла мольбу всем богам, чтобы нюхатель рук меня не подвел и выполнил работу как обещал.

— Да. В ноутбуке почту проверьте. Там все будет.

— Что ж, — Барт отступил на шаг назад и оставил мои многострадальные плечи в покое, — пойду, проверю и распечатаю. — Он смерил меня взглядом с ног до головы. — Не буду вам мешать прихорашиваться. Через полчаса зайду, чтобы мы не опоздали в конференц-зал.

У двери повернулся, еще раз оглядел меня и даже пальцем погрозил:

— Не вздумайте никому дверь открывать, пока не услышите мой голос.

Я с послушным видом кивнула. Не открывать — так не открывать. Мне еще кучу дел переделать надо: найти на лице и накрасить глаза, одеться, причесаться, ответить на тысячу Аллочкиных сообщений, продумать план действий, наконец!

Но стоило запереться и направиться в ванную, как настойчивый стук повторился. Проворчав под нос пару слов в адрес столь ранних часов посещения, я поплелась обратно.

— Мария Николаевна! — рявкнул начальник, нависая на меня в дверях. — Я же попросил не открывать! Вы даже не спросили кто это!

Мама дорогая! Вот подстава!

— А нечего меня проверять! Я знала, что это вы! — от неожиданности соврала я в ответ и захлопнула дверь перед его носом.

Потом замерла, приложившись к ней ухом: показалось, что Барт рассмеялся.

ОКОНЧАНИЕ ОТ 12.08.14

Дресс-код для фуршета и танцев подразумевал довольно строгий вечерний образ, а подходящее платье я привезла с собой только одно — то самое, в котором ходила в ресторан в день знакомства с друзьями Барта. Делать было нечего, пришлось снова надеть его. Ну и красненькое кружевное. Гулять так гулять! Легкий макияж — мою обычную версию покраски лица для вечеринок — тоже сочли бы моветоном, поэтому пришлось примерить яркий и хищный 'smoky-eyes', в котором я напоминала себе очень порочную женщину и сильно пьяную кошку одновременно.

Но, судя по выражению лица Лэндана, который зашел за мной в назначенное время, образ произвел фурор. Сам-то он был в смокинге с щегольским галстуком-бабочкой, как положено. У Ловца отпала челюсть, когда я, подхватив на плечах палантин, вышла в коридор. Он не знал русский, да и английский, похоже, разом забыл, поэтому объясняться пришлось жестами. Все-таки, пьяные кошки — страшная сила!

Всю дорогу до ресторана Лэндан не мог отвести от меня глаз. Я даже почувствовала первые отголоски треволнения и от этого занервничала еще больше — ох, какой же реакции ждать тогда от начальника?

Расторопный администратор ресторана спросил наши имена и сверил со списком приглашенных, а потом распахнул двери, приглашая в зал. Здесь уже яблоку негде было упасть. Контингент подобрался 'кому за тридцать'. Гости собрались группками и общались между собой под легкую музыку. Мужчины, все как на подбор в черных смокингах (особых вариаций 'black tie' и не предполагал, поэтому я не удивилась), женщины — в платьях разной степени обтянутости, но неизменно длинных. Официанты, разодетые не хуже гостей, разносили на подносах бокалы с шампанским и легкие закуски.

Стоя на пороге, я завертела головой в поисках своего 'редчайшего'. Мы не виделись с самого утра, когда он проводил меня до дверей конференц-зала и приказал сесть в противоположном конце, чтобы нас видели вместе как можно меньше. Выступал он, надо сказать, безупречно. Ни разу не запнулся, не сбился, говорил уверенно, громко и четко. Никто бы и не подумал, что текст Барт успел прочитать всего лишь за полчаса до конференции. Вот что значит: голова — компьютер! Я заслушалась, хоть и ничего не понимала во всех этих терминах. Даже скупую слезу пустить захотелось, когда аудитория грянула аплодисментами по окончании.

К вечеру я уже скучала по нему. В последние дни мы больше времени проводили вместе, и теперь отсутствие Барта ощущалось острее, чем обычно. И, конечно, неоднозначные слова, сказанные им в полусне, до сих пор не шли у меня из головы. Я прокручивала их снова и снова, пытаясь найти в поведении начальника еще какие-нибудь намеки на то, что стала ему небезразлична и... не находила. Он же сам потом сказал, что я — его ответственность. Каждый начальник отвечает за безопасность подчиненных на рабочем месте. А такой воспитанный и совестливый как мой — тем более.

Сканируя взглядом толпу приглашенных, я успела разглядеть Яковлева в привычном кругу то ли почитателей, то ли телохранителей. Изредка среди них раздавался громкий смех. У барной стойки Кэт с бокалом шампанского нацелилась на него, даже не обращая на нас внимания. Но где же Барт?

Лэндан положил руку на мою талию. От неожиданности я вздрогнула и подняла голову, уставившись на него, как кролик на удава. Его зеленые глаза с хитрым прищуром исследовали мою шею и грудь так, что волна смущения захлестнула мне щеки. Конечно, официально мы и должны были изображать пару или, по крайней мере, людей близко знакомых. Но языковой барьер не позволял узнать друг друга лучше, а от страстных взглядов моя фантазия пускалась во все тяжкие, и это настораживало. Ловец продолжал мягко подталкивать меня в толпу, намекая, что у входа мы привлекаем слишком много любопытных взглядов. Я подчинилась, по-прежнему ощущая через тонкую ткань платья жар его руки на моей спине.

Не успели мы пройти и нескольких шагов, как под ноги выкатился 'чубастый'. Оделся он, как и подобало, во фрак и даже ноги прикрыл не одеялом, а черной бархатной материей. Чубчик, намазанный каким-то гелем, был щегольски закручен и маслянисто блестел на свету.

— Машенька! А вы с... — очкарик растерянно оглядел Лэндана, возвышающегося над ним горой, — ...новым мужем?

— Типа того, — вздохнула я, радуясь, что Ловец сейчас ни бельмеса не понимает.

Не раскрывать же карты, в конце концов?! Но какова бы была реакция Лэндана, назови я его мужем? Мама дорогая, да и Барт, к счастью, не знает, как я его за глаза очкарику величала! А то провалиться бы мне на этом самом месте со стыда.

— Ну, это понятно, — с грустью отозвался 'чубастый', — у таких женщин всегда кто-то есть...

И жадно покосился на мои обнаженные руки. От внимания Лэндана это не ускользнуло: я почувствовала, как крепкие пальцы с коротко остриженными ногтями слегка сжали мою спину сквозь платье.

Пьяные кошки нынче нарасхват, ага.

— Как вам мой доклад? — продолжил очкарик, незаметно подвигая коляску все ближе к моей руке.

Я не сразу поняла, о чем он, а как сообразила — рассыпалась в похвалах. А что? Для похвалы имелись основания, ведь выступление Барта всем понравилось.

— Я еще и не это могу, — сказал 'чубастый', протягивая мне клочок бумажки, — вы звоните, если вдруг понадобится любая информационная помощь, а я пока... — он жадно прошелся взглядом от моего локтя до кончиков пальцев, потом слегка испуганно глянул на фыркнувшего Лэндана, — ...отъеду по делам.

Ловец только и ждал, когда мое внимание снова будет направлено на него. Галантно подхватил с подноса проходившего мимо официанта два бокала и протянул один мне. Я пригубила жгучее шампанское и только потом спохватилась, что уж пить-то мне не следовало: треволнение набирало обороты. Но поздно. Коварный напиток успел ударить в голову, сделать руки слабыми, а ноги — ватными.

В этот момент на специальном столике с колесиками вкатили огромное фирменное блюдо от шеф-повара: каре ягненка в особом соусе приготовленное по секретному рецепту. Поток гостей перемешался и схлынул ближе к центру зала, где помощник шеф-повара начал собственноручно резать и раздавать на тарелочках мясо.

Теперь я увидела Барта. Странное дело — одеждой не отличался от любого другого мужчины в зале, но мое сердце бешено заколотилось, стоило увидеть знакомую фигуру, осанку, поворот головы. Начальник тоже стоял с бокалом шампанского, почти укрывшись за колонной в противоположном конце зала. Если бы люди не отошли, и на глаза бы не попался.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга. Он поднял руку и пальцем оттянул воротник рубашки, словно тот вдруг начал душить его. Не мог привыкнуть к образу пьяной кошки? В таком ужасе?! Ведь видел меня в этом платье раньше. Ох, мама дорогая, не иначе — макияж виноват.

От волнения я залпом выпила остатки шампанского в бокале. А ведь вечер только начался! Барт вдруг заулыбался. Тепло, искренне, как будто на моем месте стояла, по меньшей мере, Анджелина Джоли без ничего. Хотя нет, Памела Андерсон в молодости. Та к его вкусу больше подойдет и грудастостью, и ногастостью, и блондинистостью, и загаром. Мама дорогая, да что ж он смотрит так... так... что мне не хорошо!

К Барту с каким-то вопросом подошли двое седовласых старцев. Он отвлекся. Очарование момента разрушилось. Я повернулась к Лэндану и выхватила у него из руки нетронутый бокал. Ну ничего не могла с собой поделать! Выпила залпом. Ловец только вздернул бровь и покачал головой. А мне полегчало.