Тихонько поскреблась в дверь и осторожно толкнула. Голый до пояса, в одних полотняных нижних штанах, лорд Эйжен сидел за столом и что-то писал. Он поднял голову и удивлённо посмотрел на Энну:

— Ты разве не спишь, солнышко? А я-то стараюсь двигаться потише, чтобы тебя не разбудить. Устала?

Он смотрел совершенно спокойно, ласково и сочувствующе. Энне сразу стало легко и не страшно. Он вовсе не собирался набрасываться на неё, как дикий зверь. Она улыбнулась и, подойдя к столу, наклонилась к мужу, опершись локтями на его бумаги.

— Эйжен, а как же..., ну, ты сам понимаешь...

Она смутилась, покраснела и опустила глаза. Затем снова подняла их. Его лицо было близко — близко, он не улыбался, но в глазах — тёплых, любящих, ласковых плясали насмешливые искорки. Муж тоже потянулся к ней с другой стороны стола, припал к губам, тут же быстро отпустил её, встал и обежал стол. Мгновенно привлёк Энну к себе, стал покрывать быстрыми поцелуями лицо, волосы, шею. Оторвался и серьёзно посмотрел на неё:

— Эни, я подумал, что если наш брак будет подтверждён не сегодня ночью, а завтра, или послезавтра, или когда ты решишься, ничего страшного не произойдёт. Зато ты поверишь, что я никогда не причиню тебе вреда, сделаю всё, чтобы оградить тебя от неприятных ощущений.

Энна уткнулась мужу лбом в подбородок, прижимаясь к нему всем телом, ощущая его руки, тихонько поглаживающие её по спине, по бёдрам. Он продолжал легко целовать её, шепча слова любви и нежности.

Она решилась и провела рукой по его обнажённой груди, прямым широким плечам и шраму на виске. Муж ловил губами её пальцы, Энна чувствовала, что его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, нижние штаны спереди натянулись и он тихонько, а потом сильнее прижался к её бёдрам горячей твёрдой плотью. Тем не менее, Эйжен не делал никаких попыток схватить её, грубо смять, сжать, бросить на постель. Он поняла, что он готов терпеть и ждать, пока она не решится сама. Немного отстранившись, он провёл ладонью ей по груди, слегка сжал каждую, наклонился и поцеловал через рубашку затвердевшие соски.

Энна взяла мужа за руку и решительно потянула к постели. Он не сопротивлялся. Она откинула одеяло на его кровати, легла и подвинулась, освобождая ему место. Эйжен собрался лечь, но она воскликнула:

— а лампа?

Он быстро подскочил к столу, потушил лампу и вернулся к Энне. В темноте она почувствовала, как под тяжестью его тела прогнулся матрац, затем её обняли сильные нетерпеливые руки. Она тоже загорелась, сама не зная, чего ожидать, подставила губы. В одном Энна была уверена: её муж не допустит, чтобы она страдала.

Совершенно незаметно очутилась без ночной рубашки, с упоением прижалась к Эйжену, чувствуя, как щекочут курчавые волосики на его груди, ощущая тепло его тела, ласковые руки и губы. Дразня его, тихонько потёрлась о его бёдра. Он застонал, потом засмеялся:

— солнышко, да ты у меня шалунья! Как же я люблю тебя, родная!

Энна, решившись, затеребила завязку нижних штанов. Он замер, потом, отстранив её руки, развязал сам, но снимать не стал, ожидая. Она в нетерпении потянула их вниз, прижалась к нему, но вдруг замерла, сжалась. Муж чутко уловил это, шепнул на ухо:

— что? Что такое? Чего ты испугалась?

Энне стало стыдно. Она незаслуженно обижает мужа, но всё же решила признаться. Обняв его и крепко к нему прижавшись, смущённо прошептала:

— понимаешь, я такая ненормальная, совсем не могу терпеть боль, поэтому боюсь. Но я постараюсь не кричать, обещаю тебе.

Эйжен тихонечко засмеялся:

— глупышка ты моя дорогая, тебе не будет больно, я же обещал! Что, ты ничего не знаешь, как это бывает?

Она отрицательно помотала головой по подушке:

— у меня с Дэниаром было только один раз, Зелинна же тебе рассказывала, — он кивнул, — ну вот, а больше он не приходил, потому что я ужасно его боялась. Поэтому, я думаю, что женщинам всегда очень больно, но я постараюсь потерпеть.

Она виновато уткнулась ему в шею, тихонько поцеловала. Муж продолжал ласкать, шепча всякие нежности, и она расслабилась, обмякла в его руках.

А потом как -то всё произошло само собой, нечаянно. Энна чувствовала его любовь, наслаждалась им и дарила наслаждение ему. И вдруг волна за волной, нарастая, стали захлёстывать её. Ей не хватало воздуха, она старалась прижаться к нему ещё крепче, слиться с ним в одно целое, билась под ним и стоны срывались с её губ. Вдруг волны достигли своего пика, она вскрикнула и обмякла, совершенно обессилев. Ещё чуть-чуть и муж, глухо застонав, упал на неё, придавил всей тяжестью своего тела. Тут же опомнился и скатился рядом.

Энна лежала рядом с мужем, сложив на него всё, что смогла. Обняла рукой поперёк туловища, голову положила на плечо, ногу, согнув в колене, закинула на бёдра. И время от времени, шутя и дразнясь, ею пошевеливала, исторгая из его груди удовлетворённое урчание. Он, в свою очередь, одной рукой обнимая её и придерживая за спину, другой, свободной, поглаживал её по бедру, по закинутой на него ноге, потихоньку добираясь до интересующего его местечка. Энна и не возражала, но для порядка укусила его за мочку уха, но не сильно, так, чуть — чуть. Эйжен повернул голову, поцеловал её:

— как твоё самочувствие, солнышко? Больно не было?

Она сползла с него, с трудом нашла рубашку, стала надевать, лениво ответила:

— самочувствие плохое, потому что спать хочу.

Он помог с рубашкой, повторил встревоженно:

— а неприятные ощущения были?

— Ну Эйжен, ты же сам знаешь, мне было очень хорошо, зачем ты спрашиваешь...

Он облегчённо вздохнул:

— мало ли что мне кажется, я хотел от тебя услышать.

Энна опять нашла его губы, не спеша поцеловала, хихикнула:

— я буду звать тебя Эй, хорошо?

Глава 23. Семейная жизнь

К завтраку супруги аль Ирайдес спустились поздно. Это, скорее, был уже обед. Их не беспокоили. Энна проснулась раньше, муж ещё спал. Она приподнялась на локте, внимательно глядя в его лицо. Густые чёрные брови и ресницы, прямой, с едва заметной горбинкой нос, чётко очерченные скулы и две морщинки в углах сжатого рта. Блестящие чёрные волосы растрепались, придавая милорду вид мальчишеский и бесшабашный. Энна наклонилась, тихонько поцеловала морщинки. Выпрямиться не удалось. Сильные руки схватили её, крепко прижали к груди мужа. Мгновенно она оказалась на спине, а он навис над нею, покрывая поцелуями лицо, шею, опускаясь всё ниже. Закопошился, стягивая с неё рубашку. Энна со смехом запротестовала:

— Эйжен, не надо, пора вставать! Ай, что ты делаешь?!

Он засмеялся, что-то невнятно пробурчал, пробежался губами по голым рёбрам, чем заставил её завизжать от щекотки. Везде были его руки и губы. Ей тоже хотелось ответить ему ласками и поцелуями, но он был нетерпелив и не хотел ждать.

Наконец он, тяжело дыша, упал рядом, улыбаясь ей. Энна опять положила голову к нему на плечо, обняла, плотно прижалась:

— знаешь, Эй, у меня есть хорошая идея.

Он повернул голову, уткнувшись ей в волосы, с наслаждением их понюхал, поцеловал. Лениво спросил:

— какая?

— У нас будет общая спальня, хорошо?

— Даже очень хорошо, только реши, которая.

— А ты какую хочешь?

— А мне всё равно. Какую ты выберешь, той я и буду рад. Лишь бы ты была рядом каждую ночь.

— И день тоже, — ревниво поправила его. Он покладисто согласился:

— и день.

Наконец решили вставать. В умывальне Энну ждала горячая вода. Эйжен рвался помочь жене с купанием, но был выдворен с наказом не появляться, пока не позовут. Она быстренько ополоснулась, вытерлась и, накинув шёлковый халат побежала к Эйжену. Ей -то никто не запрещал являться без разрешения. В спальне его не было, но в умывальне слышался плеск воды. Она толкнула дверь и, смутившись, замерла. Муж стоял на ковре перед лоханью, собираясь вытираться, совершенно голый. Поневоле она залюбовалась его сильной статной фигурой. Среднего роста, он был совершенно пропорционально сложен. Узкие бёдра, длинные ноги, плоский мускулистый живот, широкие прямые плечи — классическая фигура мужчины, посвящающего много времени упражнениям с тяжёлым мечом. Улыбаясь, он опустил руки, позволяя ей рассмотреть себя. И он опять не прочь повторить утренние игры. Энна опустила глаза, чувствуя, что неудержимо краснеет. Эйжен не выдержал, расхохотался, отбросил простыню и подхватил жену на руки. Пока целовались, он донёс её до постели. Выход к завтраку пришлось отложить, о чём они нисколько не жалели.

В обеденный зал они спустились, держась за руки. Энне было неудобно перед гостями. Она потихоньку тянула пальцы из ладони мужа, но тот их придержал, а потом и вовсе прижал её к себе и крепко обнял за талию. На её возмущённое шипение милорд расхохотался и сказал, что дома они будут вести себя, как им хочется.

Гости опять воздерживались от непристойных шуток, хотя переглядывались, улыбались и шептались. Завтрак, или обед? Прошёл весело, а потом приглашённые на свадьбу стали разъезжаться по домам. Проводив последних, лорд Эйжен, Энна и Зелинна вернулись в большую гостиную. Переглядывались, улыбаясь каждый своим мыслям. Энна сказала:

— а давайте соберём большую корзину с едой и поедем к рьенну Коринору и Верейде! Они ещё долго будут стесняться, я думаю, но из своего — то дома нас не выгонят!

Брат с сестрой согласились. Зелинна отправилась на кухню за корзиной, а супруги в свою спальню — переодеться. С этим вышла заминка. В гардеробной лорд Эйжен, не торопясь, уселся в кресло, всем видом показывая, что сдвинуть его можно только четвёркой лошадей. Энна, на которой Имра расшнуровывала утреннее платье, удивлённо подняла брови, глядя на него. Он нахально ухмыльнулся и подмигнул ей.

— Эйжен, ты что, так и будешь смотреть, как я одеваюсь?

— Совершенно верно. Могу я доставить себе такое невинное удовольствие? Я же не мешаю, меряй платья, крутись перед зеркалом...

Энна кивнула Имре, чтобы та оставила их двоих. Затем подошла к мужу. Он раздвинул ноги и поставил её между своих колен, обняв за талию, уткнулся лицом в грудь, вдыхая запах её тела, тихонько прикусывая зубами. Энна с удовольствием запустила руки в густые жёсткие волосы, взъерошила, потёрлась щекой, прижалась губами. Сказала:

— нет, Эйжен, прошу тебя, не надо. Ты смущаешь Имру. Бедная девушка итак сгорает от стыда, находясь с нами.

— А давай я сам помогу тебе одеться? Ты думаешь, я не справлюсь? По крайней мере, раздену очень быстро!

Они засмеялись, представив милорда в качестве горничной.

— Иди — ка ты, Эй, в свою гардеробную. Я скоро оденусь и приду.

С тяжёлым вздохом Эйжен встал, напоследок скользнув ладонями по спине жены под наполовину расшнурованным платьем. Сделал попытку сдвинуть его с плеч, чтобы нечаянно уронить на пол. Не получилось. Энна окончательно расхохоталась, прижалась к мужу и оттолкнула:

— ну иди уже! Так мы долго не расстанемся!

Ещё раз горестно вздохнув, тот вышел из комнаты. Следом впорхнула Имра, помогла снять платье. Из большого, во всю стену шкафа, стала доставать другие, вопросительно глядя на хозяйку.

Дверь приоткрылась, в неё просунулась голова лорда Эйжена. С озабоченным видом, пряча лукавые искорки в глазах, спросила:

— Эни, мне можно ехать верхом, или лучше в карете, с вами?

Энна бросила в него скомканной нижней юбкой. Муж засмеялся и скрылся.

Когда они, наконец, спустились во двор замка, леди Зелинна ждала их к карете. Рядом, на сиденье, стояла большая корзина, от которой вкусно пахло жареным мясом, фруктами и ещё чем-то. Милорд подсадил жену, запрыгнул в карету сам, и они покатили в гости.

Конечно, их не ждали. В доме Коринора имелась небольшая столовая, но использовалась она редко. Завтракали и обедали они с Верейдой, как правило, на кухне, если не отправлялись в харчевню к Эмире. По случаю празднования такого торжественного события, как бракосочетание Владетеля Теремиса и Энны, столовую открыли, распахнули настежь окна, на стол постелили белоснежную скатерть из запасов Коринора. Леди Зелинна потащила Энну и Верейду на кухню, распаковывать корзину, раскладывать приготовленные явства по тарелкам. Мужчины в ожидании солидно уселись в кресла, обсуждая установившуюся жаркую погоду, отсутствие дождей и ловлю на удочку аринии, очень мелкой и нежной рыбки, которая водилась в реках Теремиса.

Вскоре стол был уставлен вкусно пахнущими блюдами и судками. Компания дружно уселась за стол. Энна ещё не проголодалась, но была рада посидеть за столом вместе с мужем и друзьями. Милорд кивнул Коринору, чтобы тот, на правах хозяина, разлил по кубкам вино. Себе он попросил налить асхи, потому что искрящееся грединийское он считал слабоватым.

Выпили за счастье молодожёнов, потом за гостеприимных хозяев, отдельно за здоровье леди Зелинны, за будущего наследника, за процветание Теремиса. Энна обратила внимание, что муж неохотно поддержал тост за наследника, еле заметно поморщился, промолчал. Она про себя удивилась, но ничего не спросила. Решила, что ей показалось. Всё же, они пока плохо знают друг друга, со временем всё выяснится.

Осень подступила незаметно. Семейная жизнь увлекла Энну, закружила в вихре дел и забот. Ей нравилось быть хозяйкой большого красивого замка. Леди Зелинна не поправляла её и не поучала. Энна и сама знала, что ей нужно ещё многому научиться, она торопилась. Лорд Эйжен подсмеивался над ней, она делала вид, что обиделась, и тогда муж ловил её в какой-нибудь очередной кладовой. Заканчивалось это, как правило, в спальне.

Вместе с леди Зелинной и Эйженом она обошла замковые подвалы, подивившись громадным залам, заполненным всевозможным добром. Вдаль уходили ряды бочек, бочонков, стеллажей с бутылками, оплетёнными паутиной и пылью. Она не пошла до конца винного погреба и вернулась ко входу. Другой зал был заполнен оружием. Стены с плотно друг к другу развешанными мечами, щитами, кинжалами, кольчугами, металлическими панцирями и кожаными нагрудниками, какими-то жуткими дубинами, утыканными острыми шипами, ещё что-то. Энна не любила оружие. Она чувствовала, как по коже пробегает неприятный холодок, стоило ей представить, что это железо когда-то рвало и кромсало людские тела.

В холодный подвал, где хранились продукты, они не пошли. Во-первых, Энна бывала там и не раз, а во-вторых, глыбы льда, коими он был набит, источали жуткий холод.

Потом они заглянули в швейный подвал. Далеко в глубину зала уходили большие столы с тюками самых разнообразных тканей. У Энны разбежались глаза: шёлк, бархат, шерсть и пряжа, грубое неотбелённое полотно и аттахи, множество кружев и лент. На стенах связками висели меха: чёрные, серебристые, рыжие, коричневые и белоснежные. Даже голубые. Энна с восхищением погладила мягкие шкуры. Подошёл Эйжен, спросил:

— нравятся?

Она, не отводя глаз, с восторгом кивнула.

— Эни, а ведь скоро зима. Давай, подумаем над твоей зимней одеждой.

Леди Зелинна сняла белейшую шкурку, накинула Энне на плечи:

— жаль, здесь нет зеркала, тебе очень идёт белый цвет.

Милорд пошёл вдоль стен, снимая и бросая через плечо разноцветные меха. Энна с леди Зелинной переглянулись: