Книга 2_Синдром Колдуньи

— Гастроскопию можно будет сделать в одиннадцать. Пока рано что-либо говорить, но следует исключить язву двенадцатиперстной кишки, — я еще раз заглянула в карточку.

— Так может я лучше, это, на УЗИ? — робко спросил Титарев.

— Николай Николаевич, ультразвук, конечно, вещь хорошая, но в вашем случае его недостаточно. Процедура неприятная, зато пройдете, и мы будем точно знать, что никакой язвы у вас нет.

Пациент глядел мне в рот, ловя каждое слово. В любой другой день я бы порадовалась (расту!), но сегодня хотелось поскорее отсюда смыться. Это, впрочем, не помешало честно исполнить свой врачебный долг.

Обещав заглянуть после перерыва, я вышла из палаты и набрала номер Печорина.

— Хозяин занят, автоответчик в отпуске, с вами говорит кухонный комбайн! — ответила трубка.

В прошлый раз я нарвалась на "Крематорий, шестая печь слушает!"

— Евгений Бенедиктович, доброе утро! Не отвлекаю?

— Отвлекаешь, конечно, — проворчал стоматолог. — У меня тут нерв гибнет, а ты — "доброе утро!" Что случилось, дама в "биде"?

— Я знаю, кто украл медальон вашего дяди.

Отдать вампиру должное, соображал он быстро.

— Не по телефону. Ноги в руки и бегом ко мне! Жду, — на том конце заплакали гудки.

Печорин впустил меня, повертел головой и, не обнаружив ничего подозрительного, закрыл дверь изнутри. Женщина в кресле, пышнотелая блондинка, уставилась на меня и замычала: говорить внятно ей мешала двойная порция ваты. Нервы Евгений глушил по старинке, мышьяком, так что мычание через раз прерывал скулеж.

— Баю-бай, засыпай, а то серенький волчок тебя схватит за... бочок, — он помахал перед носом пациентки раскрытой ладонью. — На самом деле, вариантов тьма тьмущая, всё зависит от степени испорченности волчка.

— Вы ее усыпили? — я наивно полагала, что вампиры не владеют магией.

— Старый добрый фокус. На случай, если жертва сопротивляется, — подмигнул Печорин. — Не всем по нраву истошные вопли, кто-то предпочитает кушать в тишине. Полезней для пищеварения.

Насвистывая, он достал из шкафчика бутыль и шоколадку. Стоит мне прийти, как его сразу мучит сушняк. Или просто пользуется моментом?

— Не тяни кота за хвост, она не будет спать вечно, — вампир отхлебнул с горла. — Что там про Борискины цацки?

Я воспроизвела подслушанный разговор и заодно поделилась своими догадками. Игривое настроение коллеги как рукой сняло.

— Ты ничего не путаешь? Да не шипи, я для верности! Слишком уж мылооперно: желая вызволить мужа, она согласна на любую подлость, но одновременно участвует в сопротивлении. Долой гнет тиранши, да здравствует справедливость! Громов этот вообще не к месту. Рабыня Изаура, блин! — он разломал шоколад и бросил в рот кусочек. — Угощайся, думать помогает.

— И коньяк тоже?

— Коньяк, милая моя, помогает во всем, от раздумий до семейной жизни. Поэтому я до сих пор холост. Эх, шутки шутками, а наше дело — труба. Ты даже не представляешь, в какую каку случайно ткнула палкой.

— Вы знаете, о ком они говорили.

— Уверен на девяносто девять процентов. Своему благоверному сообщила? Камнем преткновения-то стало его имущество.

— Отсюда до Рязани шестьсот километров, — напомнила я. — При всём желании...

— Дурёха, если надо, то он примчится через минуту, — Печорин искал по карманам мобильник. — Хотя-а, знаешь, пускай человек доберется до места. Расположится, обустроится, насладится эфемерной свободой. План по поимке гномика мы и сами составим.

— Гномика?

— Тролльфа, если быть совсем точным. Слыхала про таких?

Еще бы! Те самые существа из регистра Особо опасных.

— Поймаем Моргарта — найдем таинственную подругу, расколем подругу — узнаем, где скрывается Ирен. Всё гениальное просто, — вампир даже повеселел. — Догадываешься, что меня смущает?

— Всё слишком просто?

— Нет, это как раз-таки закономерно. Объяснимы все разрозненные факты, кроме одного: что они имели в виду под "чудом"? Определений здесь как котят нетопленных, от прямых до переносных. Если не магия, что тогда?

Меня больше интересовало, кто такая Ирен.

— История долгая, а я не рассказчик. Если вкратце, — Печорин набросал на листке бумаги жуткую рожу с оскаленной пастью и рогами, — Ирина Бестужева, спятившая на старости лет ведьма (ей без малого три столетия) и по совместительству мать нашей любимой Марии Васильевны.

— Крамоловой?!

— Другой не знаю. Бестужева в розыске, пару раз на нее выходили, но след обрывался. Без посторонней помощи она скончается лет через семь-восемь, только вот Ирен это совсем не выгодно. Жить, видите ли, хочет, и не просто жить, а вечно. Так ладно бы вечно, полбеды: солила б себе грибочки в Брянских лесах, никого не трогала — мы только за! Но жить спокойно ей мешает пунктик и склонность к массовым убийствам. Благодаря твоим донесениям всё стало на свои места: Ирен окончательно спятила.

— Потому что хочет открыть какие-то там врата?

— Соображаешь. Но не "какие-то там", а врата в Мир Иной. Вывод напрашивается сам собой: чтобы выпустить оттуда... кого? — он испытующе взглянул на меня.

— Того, кто давно умер, — блондинка она и есть.

— Мы копались в прошлом Бестужевой. В истории она особо не засветилась, да и срок немалый. Зачем ей так выделываться? Вер, ты ведь женщина, думай!

— Когда, говорите, она родилась? — будем плясать отсюда.

— Тысяча семьсот двадцатые, Рейган вскользь упоминал дату. Тебе это что-то дало?

— Представлю себя на ее месте...

Спящая Печоринская пациентка жалобно застонала.

— Ой, я, кавыфа, задвемала... тьфу!

— Да вы молодец, Снежана Альбертовна, — вампир мигом подлетел к ней, — вашему нерву это пошло только на пользу. Увидимся за обедом, — это уже мне. — Настраивайся на ночное дежурство: будем ставить капкан.

— Капкан? — удивилась Снежана Альбертовна. — Какой капкан?

— На медведя, — серьезно пояснил стоматолог. — Мы с товарищем Соболевой — любители экстремальной охоты...

* * *

До обеденного перерыва я успела навестить Титарева, подчистить хвосты по бумажной волоките и уговорить Наталью Николаевну оставить меня на дежурство. Полянская инициативу приветствовала и на радостях отправила к Игоревне.

— Напомните ей про отчет по наркотикам, Мельников требует. Вчера якобы кодеина не досчитались. Дело пустяшное, а неприятно. Пускай проверит и внесет поправки, хорошо?

О Титареве она спросила мельком, похвалила за усердие и отослала восвояси.

Ульяна, с которой мы пересеклись в ординаторской, попросила помочь с диагнозом. Принцесса Греза снизошла до простых смертных! Просит, а у самой желваки гуляют: в беспомощности мало приятного.

— Что тебя смущает? Здесь не нужно учитывать... — мой взгляд упал на цепочку кулона. Толстую, серебряную цепочку на шее Ульяны.

— Нравится? — невинно улыбнулась Сушкина. — От бабушки досталась.

Она вытянула из-за воротника подвеску. Ничего общего с Громовским: птица на ветке, но готова поспорить, что еще утром ее не было! Значит, Уля — и есть таинственная подружка? Запинаясь, я указала ей на ошибку.

— Спасибо, поняла, — еще одна странная улыбочка. — Нужна будет помощь — только скажи.

Я едва дождалась Печорина.

— Бледна, как Алена после солярия, — констатировал вампир, покупая чай и булочки. — Ешь, а то Тёмыч меня со свету сживет. Скажет, что не уследил.

— Нас здесь подслушают, — аппетита не было и в помине, поэтому я отпила чаю.

— Ты ведьма или кто? Колдуй неслышимость!

Полог тишины удался с горем пополам: большую часть звуков он заглушал, но некоторые всё равно просачивались. Я только училась его ставить.

— А нехай слушают, целее будут, — ободряюще сказал Бенедиктович. — Новые подробности всплыли?

— Думаю, что сообщница Громова — Ульяна Юдинова. Цепочка, очень похожая на нашу, висит сейчас на ее шее, только кулон другой, с птицей.

— Ульяна — это ваша новенькая?

— Она самая, — вздохнула я.

— Сиду тут, я быстро.

Евгений вернулся минут через пять, я даже не успела допить чай.

— Отбой, мисс Марпл: чиста и непорочна твоя Юдинова, как платье невесты. Авторитетный источник сообщает, что в указанный промежуток времени она находилась у своей пациентки Костромской. Никто не входил и не выходил. Конец сообщения.

— Ничего не понимаю! По всем приметам сходится...

— Слышал, вы недолюбливаете друг друга, вот и вешаешь на нее всех собак, — озвучил точку зрения вампир. — С дежурством хоть заметано?

— Заметано. Вы уверены, что он полезет ночью? Кабинет пустует весь день...

— Зная психологию гномиков, более чем уверен. Днем такие дела не делаются, кишка тонка.

В простоте исполнения наш план мог соперничать с вражьим: засада в "горячих" точках. При самой ничтожной вероятности обитель Крамоловой исключать нельзя. Запрем двери, как ни в чем не бывало, а сами спрячемся внутри. Тролльфы не владеют магией, только пользуются чужой, поэтому засечь нас Моргарт не сможет.

— На твоем месте я бы не спешил радоваться, — спустил на грешную землю стоматолог. — Повезет, если тебя не отошлют домой и позволят наблюдать со стороны.

— Почему это?!

— У кое-кого, не буду называть имен, паранойя насчет твоей безопасности. Шаг влево, шаг вправо считается побегом, а рассказать всё равно придется. Тренируйся делать милые глаза, авось прокатит.

Сообщили мы за час до операции "М", практически поставили перед фактом. Переговоры вел Бенедиктович, однако к телефону меня на пару ласковых позвали. Наудачу скрестила пальцы: допустит, не допустит?

Воропаев допустил. Ругаясь сквозь зубы — "вечно ты во что-нибудь вляпаешься! Ни на день оставить нельзя!" — клянясь надрать уши, но допустил. Чую, припомнит еще, не сегодня, так завтра. Поймав мой виноватый взгляд, вампир улыбнулся и поднял вверх большой палец. Нормально, мол, перезимуем. Не дрейфь.

Едва я положила дымящуюся трубку, как Артемий возник в ординаторской, всем своим видом давая понять, что он думает о нашей затее.

— Как там, в Рязани, погодка? Не дождит? — поприветствовал его Евгений.

— Молчал бы, бесстыжая твоя морда! Привет, Вер. Уж от кого, от кого...

— Да просто все знали, что ты будешь брюзжать!

— Так получилось, — мне захотелось стать как можно меньше и незаметнее, — умею выбрать время и место. Извини.

— Девочка — просто кладезь информации, а подслушивает вообще мастерски. Присуждаю ей орден Сутулова с правом ношения между лопатками!

— Давай ближе к делу, — Артемий пересадил меня к себе, поцеловал тыльную сторону ладони. Значит, уже не сердится. Почти не сердится.

Стоматолог расписал положение в красках, не скупясь на эпитеты вроде "красна девица", "чудище поганое" и "супостат недобрый".

— А теперь поведай-ка нам, добрый молодец, что прячешь ты в палатах белокаменных?

— Ничего, что могло бы понадобиться тролльфу. Спрашивай с Машки.

— Машка-Дашка — не тот человек, с кем хочется болтать за просто так. И, если разобраться, возможностей влезть к ней было сколько угодно. Зачем тогда ждать твоего отъезда?

— Совпадение, — пожал плечами Воропаев. — У меня нет ничего.

— Бардак в вашем отделении, Артемий Петрович, стыд и позор на седую голову! — цокнул вампир. — Эльфа проглядели, какая-то левая ведьма хозяйничает...

— Она не ведьма. Во всяком случае, не рождена ведьмой и даже не инициирована, поэтому и не видно. А тролльф... хмм, тролльф носит оч-чень качественную личину. Полагаю, решение насущных проблем моего отделения можно временно отложить и заняться поимкой, раз уж ты выдернул меня с ужина. Организуем засаду?

— Вот вам, пожалуйста, типичный пример того, что у дураков мысли сходятся. Разделимся: я караулю у Крамоловой, ты с дамой — у тебя. Никуда наш голубчик не денется, — Печорин в предвкушении потер руки. — Сегодня ночью раскроются все тайны. Спутаем им карты!

— Не спеши, а то успеешь. Лично меня терзают смутные сомнения.

— Меня тоже, — поддакнула я. — Таинственная мадам говорила о стекле, через которое Старуха следит за ними. Кто знает, может, она следит и за нами? Прямо сейчас?

— Волшебное зеркало? — заинтересовался мой начальник. — А вот это действительно паршиво.

— Не исключено, что весь разговор у кладовой — не более чем приманка, и настоящие жертвы — мы, — озвучила я беспокоящую мысль.

— Но какой шанс, сами подумайте! — втолковывал Печорин двум неразумным детям. — Сдадим Бестужеву ребятам и можем спать спокойно. Машунька нам спасибо скажет!

— Видал я Машунькино "спасибо" в гробу в белых тапочках, — проворчал Воропаев.

— Сплюнь!

— Просто к слову пришлось. Организовать засаду — не проблема, но как бы это боком не вышло. Печёнкой чую, неспроста всё так удачно складывается.

— Фигня вопрос! Мы ничего не теряем, — когда Евгений уверен в своей правоте, спорить с ним бесполезно. — Ладно, братва, полдевятого уже. Давайте по местам!

— Раскомандовался. Иди, сами как-нибудь доберемся.

— Всё с вами ясно, голуби, — хмыкнул вампир, — воркуйте, лишь бы не проспали. Упустим по глупости — загрызу! — предупредил он напоследок и прикрыл за собой дверь.

— Сто лет не видел Печорина таким воодушевленным, — задумчиво сказал Артемий.

— Хочет отомстить, — предположила я, обнимая его, — за дядю и тетю.

— За Рейганов-то? Женька никогда не питал к ним особых родственных чувств. Тут, скорее, дело принципа: хвост за хвост, глаз за глаз, клык за клык, и кирдык. Что касается вашего "гениального плана"... Чистой воды авантюра. Колобки хреновы!

— Ты сердишься, — тяжко вздохнула я.

— Ну что ты, я умираю от радости! Сдался вам этот Громов...

— Прочтешь мне лекцию о вреде гражданской сознательности в наши дни?

— Ограничусь народной мудростью, — он сделал вескую паузу. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! Но, знаешь, что самое интересное?

— Что?

— Что сейчас я поднимусь, потянусь и с улыбкой на лице засяду ждать с моря погоды после дождичка в четверг. И, хоть убей, не пойму, зачем я это сделаю.

Придерживая меня левой рукой, чтобы не улизнула, Воропаев расплел правой мою многострадальную косу. Волосы рассыпались по плечам. Не "шелковистый водопад" и уж тем более не "львиная грива", но довольно густые. Он с нежностью пропустил их сквозь пальцы, заставив поежиться.

— Очень красивые. Не крути хвосты, ходи так.

— Мне не нравится. Как лохудра какая-то, — буркнула я, заправляя за ухо особо непоседливый локон. Ну да, они еще и вьются. Двадцать четыре года были прямыми, а на двадцать пятый закудрявились.

— Давай заплету обратно, — миролюбиво предложил Артемий.

— А ты умеешь?!

— Только не говори никому — засмеют: Марго в садик причесывал я. Впрочем, кормил, поил и одевал тоже я.

— Это было частью братских обязанностей?

— Скорее, братской сознательности. Мать уходила рано, поэтому собирались мы сами. От дяди Жоры, понятное дело, помощи как от козла молока: он специализировался несколько в иной области, а водить в сад голую, голодную и непричесанную сестру как-то непрестижно.