В погоне за невестой

Распорядитель объявил окончание первого дня, и астары потянулись с трибун, увлекаемые задорными звуками музыки и ярмарочными палатками, расставленными за пределами арены. Один из клинков подал мне руку, и я оперевшись на неё, встала, в стремлении поскорее покинуть это место. Я спешила к Асамину. Безумно хотела сама убедиться, что Верховный не пострадал.

Чинный шаг на виду у всех,позже, сменился почти на бег, по пустому коридору к покоям Асамина. По пути мне попались лишь несколько советников, и члены Собора из Зантара, но я не остановилась. Улыбка на лице Первого Верховного померкла, как только я промчалась мимо, не обратив на него ровным счетом никакого внимания. Нахмурился. Я видела это. Плевать!

Двери покоев отворила быстро, вернее, их отворили Клинки, и тут же закрыли за мной, встав в центре, и надежно охраняя наше уединение.

— Как ты? — мой взгляд уперся в сидящего на кровати мужчину. Его пепельные волосы свесились на лоб. Он разглядывал красные полосы на своем теле оставленные плеткой . Удивленно подняв взгляд на меня, Асамин скривился в улыбке.

— Нормально, — алые глаза скользнули по мне, внимательно осмотрев с ног до головы.

Я подошла ближе, и присела рядом, протянув руку и коснувшись одной из отметин. Красная вспухшая полоса пересекала мышцы живота, обвиваясь вокруг ребер.

— Сильно болит? — мои прохладные пальцы потрогали теплую кожу.

— Терпимо, — он так и сидел, пристально наблюдая за мной и не делая попытки убрать мою руку.

Я слегка склонилась, и подула на след от плети, снова скользнув по ней рукой. И тогда он вздрогнул, обхватил мои пальцы свой горячей ладонью, и сжал.

— Не делай так больше.

— Почему?

— Я мужчина, Наитриль, я могу принять это за приглашение. И вообще, что-то ты стала слишком мягкой. Куда подевался твой строптивый нрав?

Я грустно улыбнулась, и сделала то, о чем мечтала с момента нашего первого поцелуя — прижалась губами к сильной шее. Он снова вздрогнул, вдохнул сквозь стиснутые зубы, и осторожно отстранил от себя.

— Уходи, Наитриль. Уходи, пока мы не натворили что-то, о чем оба после пожалеем.

— Я не могу. Не хочу уходить, — пальцы снова погладили его живот, и двинулись к лицу. Я и сама не понимала, что со мной твориться, но руки словно действовали против воли. И даже то, что разумом я осознавала, что иду по скользкой дорожке, играю с огнём, не помогало. Тело не желало подчиняться, упрямо игнорируя все попытки отстранится. Оно сопротивлялось, в стремлении ощутить рядом сильное плечо, вдохнуть — уже ставший таким знакомым, запах.

— Сумасшедшая... — тихий шёпот, и он откликнулся на мой безмолвный зов. Руки сжали мое тело, и я ощутила умопомрачительный поцелуй. Такой, что просто а-ах. Нежный, и в то же время, пьянящий. Наполненный до краёв — настоящей мужской силой и твердостью.

Мы снова целовались, отбросив в сторону все преграды и недоверие. Забыв о том, что этого делать нельзя, и упиваясь этим моментом. Плевать на женихов! Плевать на Первого Верховного, и плевать на Гардену с её ехидным взглядом. Только он и только я...

В дверь поскреблись, и я со стоном оторвалась от Асамина, уткнувшись в его шею.

— Кто там? — Верховный повернулся, и погладил меня по волосам, не собираясь выпускать из объятий.

— Г-господин, это Вузил. Прошу вас, откройте. Господин Первый Верховный пожаловали.

Асамин чертыхнулся и отпустил меня, сделав знак, и заставив спрятаться в углу кровати, а после, быстро задернул тяжелый балдахин. Как только он отошёл, двери распахнулись, и в комнату ввалился Сугир.

Я сидела тихо, опасаясь пошевелиться, чтобы ненароком не выдать своё присутствие.

— Что же ты не приглашаешь меня присесть, Асамин? — Сугир оглядывался по сторонам, будто искал что-то.

— Я тебя не звал, Сугир. Зачем пришёл? — Асамин встал так, чтобы преградить Первому Верховному путь к своему ложу.

— Хм, у меня к тебе небольшая личная просьба. Говорят, твоя незаконнорожденная сестра, настоящая красавица... а мне сегодня одиноко. Ты не мог бы прислать её ко мне, чтобы скрасить моё одиночество?

Я обмерла, отказываясь верить собственным ушам. Так я и думала, этот гад, ещё похлеще Асамина будет. Совсем они здесь обнаглели, женщин ни в грош не ставят. Я сжала руку в кулак, мечтая хорошенько врезать по наглой роже Первого. Интересно, что ответит Асамин. Я боялась. Зная его отношение к Амирре, я испугалась, как бы он не согласился.

— Нет, — твердый ответ Верховного Ихариона, заставил меня облегченно выдохнуть.

— Почему? — Сугир не желал сдаваться, нетерпеливо пристукивая носком своего сапога.

— Потому, что теперь она не принадлежит мне. Она свободна. Чистокровная заплатила мне за её свободу.

— Вот как? — Сугир ухмыльнулся, и вперил взгляд в кровать, словно стараясь увидеть меня сквозь занавеси балдахина, — тогда... отдай мне ту, что сидит сейчас в твоей постели.

— Сходи в цезарнийский дом нежности. Там прекрасные девушки и ... юноши тоже. Я слышал, что у тебя к ним особенная любовь...

Я прыснула в кулак, мысленно аплодируя Асамину. Но с Первым Верховным шутить было опасно.

— Теперь... я совершенно точно, желаю ту, что согревает твою постель. Я глава Собора, а твоя обязанность подчиняться, — Сугир шагнул к кровати, и я приготовилась к скандалу.

— Да, ты глава Собора... но ты не весь Собор. Кроме тебя, в нём есть ещё Верховные и Высшие... и, если они поддержат твою просьбу, я с удовольствием её исполню. А если нет...

Асамин легко преградил ему путь, сложив руки на груди.

— Ну что же... о твоём гостеприимстве мы непременно поговорим на следующей встрече Собора. Придётся мне, и правда посетить дом нежности. Нужно сбросить напряжение. Составишь мне компанию?

— Хорошо. Я составлю тебе компанию. А теперь, прошу меня простить, но я немного занят.

— Вижу...

Взгляд Сугира скользнул по обнаженному торсу Асамина, и что-то промелькнуло в нём такое, от чего Асамину захотелось тотчас же помчаться в купальню, и смыть с себя этот липкий ,масляный взгляд, принёсший ощущение гадливости.

Первый Верховный ушёл, а я выбралась наружу, отодвинув плотную ткань. Асамин стоял, задумчиво глядя на дверь, но тут же повернулся, и нахмурился.

— Иди к себе, и постарайся не выходить за пределы Валсорского двора. Он хоть и сволочь, но напрямую не полезет. Слишком опасается за свой высокий пост.

Но меня волновало вовсе не то, что Сугир захочет меня. Гораздо сильнее, меня волновало другое... то, Верховный Ихариона собрался в дом нежности, вместе с этим выскочкой из Зантара.

— А... ты и правда, собрался в дом нежности? — я схватила Асамина за руку, в надежде услышать отрицательный ответ.

— Да. А что? У тебя с этим проблемы? — Верховный усмехнулся, и мне стало трудно выдерживать его тяжёлый взгляд.

— Нет. Что ты... никаких проблем! — я фыркнула, и раздражённо отвернулась. Отпустив его руку, я поспешила уйти бросив напоследок, — Можешь вообще оттуда не выходить. Пусть тебя там до смерти залюбят!

Дверь хлопнула, и он остался один. Асамин покачал головой. Забавная. Ревнует, что ли? Вообще-то ему совсем не хотелось идти на поводу у Первого, но это был единственный способ на время избавить Наитриль от его пристального внимания. Потому что Сугир не был дураком, и прекрасно понял, кто находился в его комнате.

А я сердито шла по коридорам, волоча за собой ткань платья, и негодуя на Асамина и всех мужчин в целом. Ну что за похотливый козёл! Вздохнув, я остановилась у бассейна с гадами. Противные рыбы плавали, извиваясь своими скользкими телами, и мое мерзкое настроение только ухудшилось. Да уж, последнее о чём я могла подумать, это то, что возжелаю местного мужика. Дура! Ещё эта ревность... бесит! Плохое настроение выместить было не на ком, и я решила погонять противных рыбёшек. Засучив рукава своего наряда, я пустила стихийную волну, затем ещё и ещё, вскоре гады улепётывали с одного края бассейна на другой, а в самом бассейне бушевало сильное течение. И вроде бы я никогда не издевалась над слабыми существами, а тут понесло... Брызги летели во все стороны, и мне стало смешно. Я ухохатывалась, и не заметила, как ко мне подошёл Кана. Капитан Клинков усмехнулся, глядя на творящееся безобразие.

— Развлекаешься? — Кана посмотрел на воду, где тараща глаза и сбившись в кучу, плавали несчастные создания.

Я оглянулась, улыбка померкла, и запал прошёл.

— Зачем ты здесь? — мой голос был не слишком приветлив.

Капитан нахмурился, но тут же скрыв замешательство, улыбнулся.

— Ты мне не рада?

— Нет. Сейчас, я хотела бы остаться одна, — возобновив движение, в сторону Валсорского двора, я оглянулась через плечо, с удивлением понимая, что Кана следует за мной.

— Асамин попросил проводить тебя. Слишком много желающих познакомиться с тобой поближе...

— Ясно. Ну, провожай. Мне всё равно.

В полном молчании мы двигались по коридорам. Проводив меня до входа во двор четырёх стихий, Кана, хмыкнув на прощание и отвесив мне шутливый поклон, ушёл, а я потопала в комнату. Как только оказалась перед знакомой дверью, остановилась в нерешительности.

Что же делать? Как поступить? Как? Заявиться в дом нежности, как это сделал он? Или оставить всё как есть? А ведь завтра второй день турнира. Как он будет сражаться, если проведёт эту ночь за выпивкой и с женщинами? Глупец! Постояв ещё немного, я открыла двери и вошла. Оказывается, в комнате меня уже ждала бабушка, беспокойно заламывая руки. Увидев меня, она облегчённо выдохнула.

— Где ты была, Наи? Я чуть с ума не сошла от беспокойства.

— Я была у Асамина, мой ответ заставил Фачири нахмуриться.

— Так нельзя, Наитриль. Приходил советник Ранур. Предупредил меня, чтобы следила за тобой и не позволяла приближаться к Асамину. Это против правил, Наи. Если Первый Верховный и Собор узнают о твоих предпочтениях и походах к нему...будет скандал. И в первую очередь пострадает сам Асамин.

— Я знаю, бабушка. Только...это вовсе не простое желание. Мне кажется, я чувствую к нему нечто большее, чем просто страсть. Это странно, но я переживаю за него.

Бабушка вздохнула, и отвернулась от меня. Задумавшись, Фачири будто смотрела сквозь пространство.

— Знаешь, с твоим отцом творилось нечто похожее. Он с первого взгляда влюбился в Гардену. Влюбился так, что наплевал даже на свою семью. Презрел все устои и законы ...хотя, если бы не эта его любовь, я никогда не узнала бы Амирру. Несмотря на такую жестокую мать, девочка чиста и прекрасна душой.

— Кстати, бабушка. Как там Амирра с Матео? Мне стыдно признаться, но я забыла обо всём на свете, когда пришла к Асамину. Я даже не спросила его о сестре.

Я чувствовала себя виноватой. Мало того, что сжигаю себя ревностью, так ещё и чувство вины... похоже, я не доживу до завтрашнего утра. Убью сама себя душевными муками. Потерев виски, я прошла кровати и забралась на неё. Я не пойду за ним. Пусть делает то, что хочет. В конце концов, кто я такая, чтобы ставить ему условия? Никто.

На второй день турнира я пришла с опозданием. На меня смотрели с неодобрением , а мне было всё равно. Думайте, что хотите!

Снова были бои, снова я переживала и вглядывалась в экран проекции, в надежде поймать знакомый образ,и снова облегчённо вздыхала, глядя на победителей. Кроме обычного отбора в этот день была ещё и командная битва. Оставшихся бойцов разбили на две части и устроили групповой контактный поединок, где победившая группа получит прямой "билет" в финал.

Это было странно. Куча мужчин, дерущихся, словно в последний раз. Улюлюкающая толпа, крики, визг и свист зрителей, и одобрительные, высокомерные кивки членов семей высокопоставленных чиновников и Собора.

И напротив, семьи тех, кто проигрывал, едва сдерживали слёзы, глядя на то, как калечат их детей, как их кровь падает на землю Астарна. Печальное зрелище. Этот бой потерял для меня всякую привлекательность. Слишком сильно было моё отвращение к увиденному. В этом бою никто не заботился о чести, на одного могли напасть сразу втроём или и того больше. Ужасно. Словно стая голодных хищников. А когда бой был закончен, то в команде победителей я увидела Асамина, Сугира, и ещё несколько незнакомых мне мужчин.

А Кана? Это значило только то, что капитану Клинков не повезло, и он попал в команду проигравших. Я скользила взглядом по арене, пытаясь увидеть среди груды стонущих тел — Кана. И только когда несколько Клинков подняли его на носилки, охнула. От крови, лица капитана даже не было видно. Интересно, кто это его так? В этой толпе, было даже не понятно, кто кого бил. По судорожным сжатиям кулаков моих, уже постоянных, охранников, я поняла, что дело плохо. Если капитан, лежит на носилках без движения, наверное, он без сознания. Один из клинков, ловко управляя носилками с помощью пульта, быстро вывел их с арены, а второй, отправился в другую сторону. Вскоре, их примеру последовали остальные. Раненых забирали, аккуратно устраивая на летающих носилках, и вывозили в лазарет. Оказывается, Кана увезли туда же. Как только Высшие и Верховные засобирались прочь, мы с Клинками поспешили в лазарет, чтобы узнать в каком состоянии находится Кана.

Как только прибыли на место, с удивлением увидели там Асамина. Верховный сидел в больничном коридоре,устало опустив голову. Одежда на нём была порвана и в крови, волосы в беспорядке, а в глазах застыло беспокойство.

Увидев меня с Клинками, он на мгновение нахмурился, но после расслабился. Откинувшись на стену, Асамин внимательно следил за нашим приближением.

— Что с капитаном? — один из Клинков вежливо спросил, как только отвесил церемониальный поклон. Асамин не спешил отвечать, на секунду отвернувшись и слегка прочистив горло, и всё же ответил.

— Он в порядке. Через пару дней ухода будет как новенький.

— Можно к нему?— я задала вопрос, и взглянула на плотно запертые двери.

— Конечно. Как только выйдет сестра, мы войдём.

Почти сразу, дверь открылась, и в коридор вышла девушка в длинном балахоне серого цвета. Её платье, было без каких либо украшений, абсолютно закрытое. Клинки взглянули на неё с таким одобрением, что я невольно хмыкнула. А вот Асамину было не до девушки, он быстро скользнул в палату. Я вошла следом, а Клинки чуть позже.

Кана лежал на высокой кровати. Его голова и торс, были почти полностью перемотаны бинтами. Чуть высокая подушка, приподнимала голову и, хорошо было видно каким бледным стало лицо капитана Клинков. Несмотря на развитые системы восстановления тела, использовали их крайне редко, и только при сильной угрозе жизни, либо при повреждениях вызывающих болевой шок. Я вдруг некстати вспомнила, как в одном из сражений с Харонитами, в замыкающий корабль попал сильный импульс. Выживших почти не осталось. Тогда, у одного из солдат была оторвана нога. Кровь хлестала, унося жизнь молодого парня, но один из медиков догадался применить устройство восстановления. И хоть ногу было не вернуть, по крайней мере, страшная рана заросла, и кровотечение прекратилось.

Глядя на обилие бинтов, на теле Кана, я вдруг подумала, что лучше бы и ему сделали восстановление. Потому что такой Кана, вызывал чувство жалости. Ни к лицу была капитану Клинков такая слабость.