Привет! Я буду твоим мужем

-Я не понимаю...

-Я берсерк, Алейне. Человек с душой зверя.

Крейг. Холм

 -Я берсерк, Алейне. Человек с душой зверя.

 Ну вот, я сказал это. Теперь стою и жду, когда она запустит в меня этим своим котелком и с криком убежит. А я ведь буду догонять...черт, звериная часть меня только об этом и мечтает! Догнать, повалить и...Черрррт подеррри! Грир был прав, это сильнее меня. После боя с волкодлаком я съезжаю с катушек все быстрее. С перепугу за нэндэк я едва не скользнул за грань и не слился с Хранителем, едва не впал в ярость берсерка. Такие пограничные состояния никогда ничего хорошего не приносили, а уж когда ты запечатлен... Смешно, но чувствую себя беременной женщиной — мое настроение меняется точно не реже, чем у нее. И опять мой так называемый 'Дар' это две стороны одной монеты. Если бы не он, мои фазы не смешались бы, но теперь, выработанная годами привычка контроля над собой и помогает мне не натворить огромных глупостей. Как, например, не отшвырнуть проклятый котелок в ручей и не завершить то, что я не довел до конца вчера. Не стоило вообще поддаваться моменту, теперь все хуже некуда — возбужденный берсерк, наедине с женщиной, запах которой сводит его с ума и который уже знает, насколько сладко сжимать ее тело в своих руках. Мягкое, податливое тело....Да твою ж мать! Я сдохну раньше. Для нее это стало бы лучшим решением.

 -Как б...берсерк? Это же только сказки?!— Ага, привет из гребаной сказки. Естественно, я ничего такого не сказал, только пожал плечами, ибо, что имеем, то имеем. Как только ее ножка ступила на Кельторский берег она вляпалась...в сказку. Привет, красотка, я — твое лэрдо-чудовище! -Мне жаль, нэндэк. Но твоим домом станет место, где иногда бродят боги, ужасы реальнее будней, а сказки и легенды оживают на глазах. Вот и муж у тебя...весь такой легендарный. — Хотелось бы гордиться этим фактом, но ее бледные щеки к сему не располагали, да и я слишком хорошо знал, чем приходиться за эти 'почести' платить. К длинному списку теперь добавился и страх причинить вред женщине, без которой больше не видишь своей жизни. -Так, ладно. Давайте по порядку. — Ее серьезный вид и деловитый тон удивили больше прилетевшего в рожу котелка. Алейне отошла на пару шагов от Холма, рукой, все еще держащей котелок, уперлась в бок, а другой жестикулировала, помогая себе в разговоре. — Первое — я уже поняла, что ваш способ жизни и окружение, несколько отличается, от привычного мне.— Ну да, самую, мать ее, малость. — Второе — пора бы и вам понять, что я это поняла.— Чего? Видимо этот вопрос отчетливо проступил на моем лице и мне милостиво пояснили. — Вы смотрите на меня так, словно ждете истерики и ужаса с моей стороны. Уверяю, нелепые обмороки могли ввести вас в глубокое заблуждение на мой счет. Я вполне адекватный человек. Просто остров ваш...слегка неадекватный. — Вот уж точнее и не скажешь. Ставало все интереснее, даже основной инстинкт зверя во мне заткнулся, удивленно уронил пасть, но был весь внимание, а я сложил руки на груди, в ожидании продолжения. И мы оба не ошиблись.

 — Это я к чему веду. Может, имеются еще какие ужасающие легенды, сказки и твари, о которых мне стоит знать заранее? До того, как это все свалиться на мою голову в самый не подходящий момент! — Это она на меня наорала? Боги, какая прелесть со сверкающими синими глазищами. Прям как в нашу первую встречу. Помнится, еще недавно я об этом мечтал, так что скажите мне, что мечты не сбываются. Но ненадолго, потому что Алейне протяжно выдохнула, явно беря себя в руки, и продолжила в привычной для нее вежливой манере. — Простите, нервы что-то шалят.

 — Я бы сильно удивился, будь иначе. Но должен ответить — ничего такого уже не припомню. Я понимаю, как тяжело тебе приходится, мне искренне жаль, но иногда я просто сам забываю, что тебе известно, а что нет. Или просто, как и когда тебе рассказать нужное. Но я готов ответить на все твои вопросы. Особенно те, что касаются моего берсеркства. Есть вещи, о которых моя жена должна знать обязательно. По одной из них я вчера так и не получил твоего обещания. Ты должна пообещать мне, что НИКОГДА не приблизишься ко мне во время боя. И, ВООБЩЕ НИКОГДА, если я впустил в себя силу Хранителя и впал в ярость берсерка. В этом состоянии я невероятно могуществен, но и так же уязвим в своей опасности для окружающих меня, зачастую близких, людей. Но мои воины знают как себя вести, а ты нет. Ни один из них не бросился бы, практически с голыми руками, на волкодлака, когда с ним дерусь я. И особенно, если я приказываю убегать.

 Надо сказать, что ей хватило такта смутиться, но по тому, как блеснули ее глаза, понял, что никто ни в чем не раскаивается.

 -Я запомню.

 -Уж сделай милость. А еще лучше, скажи, что обещаешь.

 -Хотелось бы...но не стану вас обманывать. С вашим Кельтором я вообще ничего обещать не берусь.

 -Ну, что ж. По крайней мере, честно. — Интересно, она услышала, как я скрипнул зубами? Я и не думал, что маленькая меровийка так упряма. И опять монета с двумя сторонами. С одной мне это нравилось, как и ее прямота, а с другой хотелось хорошенько отшлепать, чтобы дошло, что послушные здесь живут дольше. — Значит и мне придется быть предельно прямым и честным. Мой отец умер, когда мне было четырнадцать. Его убил Грир.

 Ее шок и неверие были практически осязаемы.

 -Как...я не понимаю...почему? И почему...он все еще с вами?

 -Это случилось ранней весной. — Мой голос стал привычно спокойным и бесстрастным, как всегда при этой истории. Я давно запретил себе ее переживать при каждом воспоминании. — Снег уже сошел, и с убежищ полезла нежить, как обычно в эту пору года. Но ее было, почему то, необычно много. И становилось все больше. Дошло до полноценных нападений на наши деревни. Только тогда жрецы воззвали к богам, и Диан Кнехт отозвался с ужасным сообщением — на землях клана орудует некромант. До сих пор находятся безумцы согласные на сделку с фоморами ради силы. И однажды нас просто застали врасплох. На ближайшую к нам деревню напали, когда отец был там с небольшим отрядом. Чтобы выстоять и защитить своих людей он призвал силу Хранителя и вошел в состояние берсерка. Но потом...их было слишком много...и там был я. Вместо ярости, отец впал в бешенство. Два схожих состояния для берсерка, но не сопоставимы в трудности управления. Когда ты в ярости, все еще можешь себя контролировать. Не без труда, но можешь. Когда переходишь в бешенство...Остаются голые инстинкты. И выйти из него чертовски трудно. И не всегда хочется. Это ведь такая свобода и наслаждение, отдаться инстинкту и бурлящей в венах силе. Упиваться боем, дуреть от запаха крови и агонии врагов. Вот мой отец и не смог противостоять этому зову. Это стало натуральным бешенством. Граница между чужими и своими стирается напрочь, остается только неуемная жажда крови. Когда все поняли, что случилось, пусть нежить и была побеждена, но отец стал еще большей угрозой для всех. Выхода просто не было, перешагнув грань, он бы уже не вернулся, а от его рук уже погибло несколько людей из клана. И Грир метнул копье. Прямо в грудь. Даже он не рискнул подойти близко.

 Никогда не думал, что тишина может быть настолько оглушающе громкой. И чего мне стоило бы промолчать? Ничего. Но так нельзя. Она должна сразу понять, насколько все может быть опасно. Но я смолчу о том, что все это видел сам, и одним копьем там не обошлось. Берсерка убить трудно... О том, как привез тело отца матери. Ее отчаянье и слезы. О том, как долгие ночи сам просыпался от кошмаров, заплаканный как младенец. Как ненавидел Наставника, пока сам не принял силу от Хранителя. Тогда и понял, что выхода у Грира не было и этим он спас многих. Но в тот день скончалось и мое счастливое детство. Только брат, сам переживший потерю отца, понимал меня и был со мной. Молчал, ничего расспрашивал, не залазил в душу и не изливал потоки сочувствия, как окружающие. Просто был рядом, позволив горевать, но видеть — я не один. Тем больнее позже стало его предательство. Вот так вот. Но я не жалуюсь, в моей жизни полно и радостей. Мама, Дэйбхидх, мой клан, а теперь и еще одна, стоит напротив, с грустью и нежностью смотрит на меня....Так, не понял? Неужели помимо скачков настроения, меня еще и глаза обманывать стали?! Видимо, я совсем с ума схожу, но Алейне бросила свой котелок на землю и подошла ко мне. На секунду словно засомневалась, но протянула руку и нежно погладила мою щеку. Я боялся даже дышать, не то, что шевельнуться. А она просто обняла меня и положила свою черноволосую головку мне на грудь. Молча, ничего не расспрашивая, но проявляя сочувствие так, что впервые оно не раздражало, а приносило облегчение и знание — я не один. Сжать ее в ответных благодарных объятиях было естественным откликом на это. Черт, эта малышка научилась читать меня, как открытую книгу.

 -Такое часто происходит...с лэрдами? — Голос ее был тих.

 — Нет, обычно, нет. Мой дед умер в глубокой старости и от нее же. Зачастую просто влияет на поведение. Мы или очень вспыльчивы или совершенно невозмутимы.

 — Тогда может и вам не стоит так переживать? И о том...что навредите мне. Вряд ли бы ваш род продолжился, переживая каждый из лэрдов по этому поводу. Только вы не подумайте обо мне ничего дурного! Я ни на что не намекаю! Это так...на будущее.

 В ответ я мог только засмеяться и сильнее сжать в объятьях свою непосредственную малышку. За спиной громыхнуло, напоминая, что скоро разразиться гроза. Я нехотя разжал руки.

 -Беги в Холм, нэндэк и не забудь набрать воды. Надеюсь, костер еще не перегорел, и твой котелок послужит, наконец, по прямому назначению. — Она неловко отвела взгляд, но вернулась к котелку, быстро набрала воды. Похоже, гром очень пугал ее.

 — Вы идете?

 -Нет, малыш, я попытаюсь успеть поймать хоть какую рыбину. Горячая юшка нам сегодня не помешает. Ты позаботилась нам о завтраке, сообразив подобрать вместо вещей еду, кстати, молодец, если честно, не ожидал. За мной же обед.

 -Что, меровийские графские дочки не так безнадежны? — Глаза вновь засверкали, а острый подбородочек взлетел вверх, выражая всю степень недовольства мною.

 — Не знаю, как там эти графские дочки, но вот моя нэндэк весьма умна, предусмотрительна и бесстрашна. — Если я и что-то выучил в женщинах, так это то, что ссоры лучше всего избежать комплиментом. К тому же, я действительно так думал. Ответом мне стал смущенный взгляд и румяные щечки, которые идут ей куда более бледных. В дали повторно громыхнуло и моя бесстрашная нэндэк, вскрикнув от испуга, поспешила скрыться за надежные каменные стены. Меня же очень просили поспешить, не заставляя ее переживать. Ну что ж, эта просьба полностью соответствует моему желанию поскорее оказаться рядом с женой. Зверь во мне зашевелился с тихим рычанием, подсказывая возможные варианты дальнейшего развития нашего общения. И впервые я не спешил заткнуть ему пасть.

Привет от Алейне. Холм

Ветки в костре тихо потрескивали, завораживая танцем огня на них. Я сидела рядом и блаженствовала от его тепла, и, от вкуса яблочного пирога, уложенного нам святыми женщинами из постоялого двора. Да, не смотря ни на что, настроение было прекрасным. О, боги, да я улыбалась и костру, и пирогу. И краснела при взгляде на то ложе, которое успел сотворить супруг. Оно получилось достаточно высоким и широким, чтобы я не переживала об отлежанных боках завтра утром. На каменном полу лежали ветки ели, их иголки смягчил толстый слой папоротника, а застланное поверху одеяло придавало практически домашний вид. Нервный смешок вырвался сам собой. Боги, неужели ЭТОМУ быть? Быть сегодня? Я старалась быть смелой у водопада, но наедине сама с собой ужасно трусила и переживала. Но стоят ли мои переживания той борьбы, которую лэрд ведет с собой? Прошло так мало времени с вчерашнего дня, но как будто вечность. Еще вчера мы шли по лесу, легко и приятно, словно вышли на прогулку, сегодня его состояние выдает даже мимика и порой резкие движения. А уж выходка у водопада... Берсерк...вечная борьба с самим с собой. Тяжелый груз ответственности и еще больший боли из прошлого. Вчера для меня герой легенд, сегодня — мой муж. Аааа, да пошло оно все!!! Тем же лесом, что и волкодлак! Я люблю его... И хочу быть с ним. Смех опять вырвался с моей груди, слегка истеричный, возможно и так. Но к черту все. Мне надоело бояться.

Где-то сверкнула молния, я испугано подскочила. Ну ладно, грома и молний я буду бояться всегда, ничего не могу с собой поделать. Все еще улыбаясь, я подбросила несколько изломанных, супругом же, веток в огонь, который, к счастью, не успел перегореть, когда я вернулась. И тут я услышала это. Тихое пение, нежное и такое манящее...Пение, что-то так сильно мне напоминающее. Где я могла это слышать? Ведь точно слышала...и оно было таким, таким...родным? Ничего не понимая, я стала, ведома только этой волшебной мелодией, голосом, самым прекрасным на свете. Я вышла в 'прихожую' Холма, голос стал отчетливее, но звучал из противоположной, нашей, арки. Ведь ничего страшного, если заглянуть туда на минуточку? Крейг ничего не говорил о том, что туда заходить нельзя. А этот голос так звал меня...и я точно знала — не навредит. Не знаю, правильно ли то, что я делаю, но я зашла в эту часть Холма.

Эта 'комната' была намного больше, словно бальный зал во дворце Князя, больше и...богаче, что ли? Стены ее точно были украшены пышнее, но вместе с тем оставались изящными. Насколько вообще могут быть изящными каменные стены. А в ее центре рос большой дуб. ОЧЕНЬ большой дуб и явно древний. Над ним было круглое отверстие, опять же больше, чем в остальных частях Холма. Сейчас на его, все еще зеленые листья, падал приглушенный тучами дневной свет и первые капли дождя. Надеюсь, лэрд вернется до того, как промокнет до последней нитки своей юбки, которая на самом деле и не юбка совсем. Надо при случае уточнить, что же тогда.

Я подошла ближе, в желании разглядеть, что находиться у его подножья. С первого взгляда это напоминало стол. Со второго оказалось... алтарем. Алтарем, изобильно украшенным рунами и драгоценными камнями. И это они пели мне. Алмазы, рубины, изумруды, сапфиры, бирюза, топазы... Казалось, здесь можно найти пару из каждого вида драгоценных камней. И все это сочеталось так гармонично, выглядело так прекрасно, что я была готова любоваться ими вечность, слушать мелодию их голосов бесконечно...

-И кто это у нас? Невезучая воровка? Или очередная глупая девчонка, решившая вызвать фомора на алтаре Проклятого бога? Считай, что получилось. Чего тебе, дева? Красоты? Так Миль тебя и так не обделил. Любви? У твоих ног сам лэрд. Богатства? Повторюсь, у твоих ног сам лэрд. А он уж не пожалеет тебе ни второго, ни третьего. Так зачем же ты сюда пришла?

Я испуганно замерла, не желая верить своим ушам. Но себя не обманешь, хотя мне очень этого хотелось, когда я поворачивала голову на звук женского голоса, низкого, с отчетливой хрипотцой, но от этого не менее прекрасного, чем его обладательница. Выразительное, запоминающееся лицо, великолепное, практически обнаженное тело и пышная грива черных кудрей, откинутых за плечи. А еще черные рога на высоком лбе, загнутые на манер бараньих и проколотые...о, нет, не уши. Хотя и они тоже. Но сверкающие камни, с золотыми колечками, в вершинках ее груди, поразили куда больше. Да и красивое лицо было запоминающееся по причине наличия под носом схожего, только маленького колечка, что и на сосках. Венок из черных роз практически слился цветом с волосами и губы тоже...черные. Дико. Но от этого, вынуждена признать, не менее красиво.