Пешка в чужой игре

Прошло еще немного времени, и мое имя узнали даже в самых отдаленных частях страны и за ее пределами, а мои бывшие соседи, те самые, что сбыли меня с рук и отдали практически в рабство, прислали слезное письмо. Они слезно заверяли, что переживали о моей судьбе каждый день, и просили денег на нужды города. Тронута я этим посланием не была, но денег отправила, на сооружение в городе приюта для брошенных детей, а вместе с деньгами поехал и человек из столицы, который проследил бы за их расходованием. Когда он вернулся, рассказал, как был недоволен староста и другие видные жители, они сильно возмущались, что придется приютить у себя сирот, это же рассадник преступности. Но сделать ничего не смогли, я успела сообщить в столице о желании пожертвовать деньги, а слухи быстро разлетаются, так что деваться им было некуда, пришлось строить.

Тряхнула головой, отгоняя призраков прошлого, кинула последний взгляд на истекающий лавой вулкан и вернулась к постели. Больше всего мне сейчас хотелось принять ванну, но видно, не судьба.

* * *

Приехав в Департамент, Кристоф Рендольф молнией добрался до своего кабинета, наводя своим решительным видом ужас на подчиненных. Первым делом он вызвал к себе Сэймура. Раз нельзя было достать Селену из мира мертвых, стоило хотя бы попытаться сделать так, чтобы она там была в максимальной безопасности. Послание Люциферу было самым оптимальным вариантом, он хоть и разрешает шалости своим приближенным, но конфликтов не переносит, впрочем, как и сомнений в силе своего могущества. Стоит сыграть на том, что его любимчик в обход всех установленных правил притащил в мир мертвых живую. Неподчинение, ослушание, попытка подрыва авторитета, да мало ли что еще можно приплести, главное, обратить внимание на Асмодея. Проблема заключается лишь в том, что обычное письмо в преисподнюю не отправишь, требуемую информацию может передать только медиум.

Сэймур явился достаточно быстро, без особых подробностей маркиз дал задание и отпустил его. Оставалось ждать реакции и надеяться, что она будет той, на которую он рассчитывает.

Далее последовали совещания и оперативки по делу графа Парсона. Обсуждение возможных вариантов и выбор нескольких основных направлений расследования. День незаметно и очень быстро катился к концу. После всех мозговых штурмов, предпринятых сотрудниками Департамента, у маркиза оставалось лишь одно дело, которое он хотел выполнить сам, не доверяя его посторонним — допрос графини Парсон. С ней уже беседовали ранее, но тогда граф считался умершим, а в свете новых событий было необходимо уточнить некоторые аспекты их семейной жизни. Прихватив с собой Каспиана, Кристоф дал указание кучеру везти их в поместье Парсонов в пригороде столицы, именно там графиня дожидалась важнейшего события в своей жизни. А, быть может, граф специально сослал туда жену, чтобы она не видела и не слышала ничего о его похождениях?

Вы думаете, что она сможет что-то подсказать? — выдергивая начальника из задумчивости, спросил Кристоф, когда они уже подъезжали к графскому дому.

— Не думаю, что она знает что-то конкретное, но на странности в поведении мужа должна была обратить внимание, тем более, в таком положении многие женщины становятся слишком внимательными и мнительными.

— Что ж, было бы неплохо, если это так.

Экипаж остановился на гравийной дорожке возле большой лестницы, двумя полукругами уходившей вверх. Мужчины проворно выскочили наружу и достаточно быстро оказались у дверей особняка. Стоило только дверному молоточку отбить незамысловатый ритм, на пороге появился дворецкий, одетый в траурную форму. При этом вид у него был не такой прискорбный, как одежда.

— Господа? — не самым приятным скрипучим голосом осведомился он о именах и цели визита нежданных гостей.

— Маркиз Рендольф и граф Грей, — представился Каспиан, а маркиз добавил:

— Мы к графине по поводу расследования.

— Прошу, входите, я оповещу о вашем визите, — дворецкий забрал плащи прибывших и проводил их в гостиную.

-Он напоминает надзирателя в тюрьме, — поделился своими соображениями Каспиан, как только они остались одни.

— Да, — улыбнулся Кристоф, — что-то такое проскальзывает в его манерах.

Мужчина действительно был достаточно суров на вид, а внимательный следящий взгляд из-под кустистых бровей и немногословность только усиливали сходство.

— Их семейное гнездышко тоже тяжело назвать верхом уюта, не находишь? — спустя пару минут молчания заметил маркиз.

Удрученно поджав губы, Каспиан обвел гостиную оценивающим взглядом, выдав в итоге свою оценку:

— И это еще мягко сказано...

Жилище и впрямь выглядело весьма уныло, серое и невзрачное, без намека на роскошь: скорее это были ее осколки. Потертая обивка мебели, местами прожжённая пеплом, местами залатанная, поцарапанная полировка дерева, посеревшая ткань и краска на стенах, и вроде все это не бросалось в глаза, но если присмотреться, становилось очевидным, что владельцы дома еле-еле сводят концы с концами, но пока не могут отказаться от фамильного особняка.

Минут через десять в комнату вошла графиня. Вид она имела самый печальный, и не только из-за опухших от слез глаз. После замужества леди Тания практически не появлялась в свете, поэтому так бросалось в глаза отличие ее настоящей от нее прошлой.

В девичестве леди Роулс была одной из самых завидных невест: красивая, жизнерадостная и в то же время застенчивая, да еще и с солидным приданым, частью которого был этот самый особняк. Сейчас же на глаза маркизу Рендольфу и графу Грею явилась замученная и уставшая от жизни женщина, выглядящая вдвое старше истинного возраста. Когда-то белокурые локоны посерели и были стянуты в строгий узел на затылке, жизнерадостный взгляд потух, вместо аппетитных форм остались кости, обтянутые кожей, из-за чего большой живот смотрелся странно и неестественно, черное платье только усугубляло картину.

— Добрый день! Прошу простить, что заставила вас ждать, — говорила леди вымученно. — Спуск со второго этажа дается мне нелегко в последнее время, — графиня с любовью и грустью погладила живот, а после вновь подняла потухший взгляд на посетивших ее дом мужчин.

— Ну что Вы, какие могут быть извинения! — маркиз подошел к женщине и помог ей опуститься на диван. — Скорее это мы должны просить прощения, что потревожили Ваш покой.

Мужчины расселись по креслам с обеих сторон от небольшого диванчика.

— Леди Парсон, мы прекрасно понимаем, как тяжело Вам вспоминать Вашего супруга, но все же очень просим пойти нам навстречу... — начал Каспиан, но тут же умолк.

Графиня поджала задрожавшие губы, и на время в комнате повисла пронизанная ложной скорбью и мнимым участием тишина. Когда дама смогла взять себя в руки, разговор продолжился.

— Что Вы хотели узнать?

— Нас интересует, не замечали ли Вы за графом каких-то странностей в последнее время?

— В последнее время? — почему-то удивилась графиня, а потом, глубоко вдохнув и очень медленно выдохнув, тихо добавила: — Вся наша с ним жизнь — одна большая странность. Красивая иллюзия, пустой цветной фантик, умелый обман, ложь с вплетением правды, называть можно как угодно.

— Что Вы имеете в виду? — уточнил внимательно слушающий маркиз.

— Сами посудите, наша фамилия одна из самых древних и известных в стране, огромное состояние, нажитое предками, казалось, должно обеспечить нам не самое унылое существование, а что видите вы? — леди развела руками и окинула взглядом свою гостиную. — Имя осталось, но под его прикрытием лишь разруха и нищета. Мне с трудом удалось уговорить Карла не продавать дом моих родителей, — по интонации было понятно, что графиня вот-вот опять заплачет, поэтому мужчины вновь дали ей время успокоиться.

— Все имеющиеся деньги, точнее их крохи, Карл тратил на поддержание видимости, на самом же деле нам едва хватало средств на еду.

— Но в обществе нет никаких слухов о вашем бедственном положении, даже Его Величество не в курсе, иначе я бы знал... — заметил маркиз.

— Я не знаю, как это объяснить, просто не представляю, как Карлу удалось сделать так, чтобы никакая информация не просочилась, — она пожала худенькими плечами и снова тихонечко всхлипнула.

Да уж, в ее положении сложно оставаться с оптимистичным настроем.

— И давно ваша семья — Каспиан замялся, подбирая слова помягче, — испытывает затруднения?

— Все началось около года назад, по крайней мере, это стало заметно мне. Год после свадьбы мы жили замечательно, но потом Карл запретил мне покупать новые платья, продал табун великолепных лошадей, которые достались ему в наследство от отца и которых он боготворил, сам стал вести расходную книгу, распустил половину прислуги, а позже и всех остальных. Меня сослал сюда, со словами, что так полезнее для ребенка, хотя подозреваю, что наш особняк в городе теперь нам не принадлежит, — отчаяние сквозило во всех ее словах, было видно, что женщина едва держит себя в руках на границе нервного срыва.

— Он никак не объяснял Вам, что послужило причиной всему этому?

Леди лишь отрицательно покачала головой. Мужчины переглянулись, и маркиз задал свой последний вопрос:

— С кем Ваш муж общался в последнее время?

— Я не знаю, — совсем поникла графиня. — Дома мы никого не принимали по понятным причинам, а как я уехала в поместье, мы практически не виделись. Карл редко тут появлялся, в основном, чтобы забрать что-то из вещей, которые потом больше не возвращались обратно.

Маркиз пружинисто поднялся на ноги и сделал шаг к графине, взяв ее тоненькую ручку и, поцеловав ее, сказал:

— Спасибо, что уделили нам время, не смеем больше его у Вас отнимать. И поверьте мне, все образуется.

Глаза Кристофа Рендольфа загадочно сверкнули, и это не осталось незамеченным, один такой взгляд мог зажечь надежду даже в самом отчаявшемся человеке. Леди Парсон едва заметно улыбнулась, скорее даже улыбка была заметна лишь в ее глазах, в то время как губы оставались плотно сомкнуты.

— До встречи, — коротко кивнув, маркиз поспешил удалиться.

— Всего доброго, графиня, — откланялся Каспиан и последовал за начальником.

Неторопливо спускаясь по лестнице, попутно надевая перчатки, маркиз заговорил первым:

— Нужно выяснить все о сделках с недвижимостью Парсонов, проверить возможные аренды. Где-то же граф жил все это время...

Каспиан лишь молча кивал в ответ, давая понять, что запоминает.

— Потом навести справки в банках, когда и куда были переводы. Куда он девал деньги? Пройтись по старым друзьям, любовницам, по всем, узнать все, что удастся. Я наведу справки у Его Величества, возможно, граф обращался к нему с какими-то личными просьбами. Все новые материалы мне на стол, графа подготовить к сканированию. Постараюсь достать на него разрешение, вряд ли получится вытряхнуть из него информацию уговорами. Заедешь в Департамент, раздашь указания, с остальным завтра разберемся.

— Почему она так спокойно позволила разбазаривать деньги? Не вмешалась, не попыталась что-либо выяснить? Мне абсолютно не понятно, — недоумевал Каспиан.

— Все просто, сначала леди была на попечении родителей, потом ее передали мужу. Она привыкла считать, что деньги — это не ее забота.

— Но если все обстоит так плохо, почему не обратилась за помощью к родным?

— Думаю, граф провел воспитательную работу и внушил, что нельзя говорить об их позорном положении.

На этом разговор был закончен. День же неумолимо приближался к завершению, предпринимать что-то грандиозное сегодня было уже поздно, да и вваливаться в самые знатные семьи страны, пусть даже и по вопросам расследования, было неприлично, да и не нужно.

* * *

— Просыпайся, моя спящая красавица! — тихий вкрадчивый голос у самого уха был таким приятным, что сначала я сладко улыбнулась и потянулась, и только потом волна воспоминай обрушилась на меня, заставив резко выпрямиться и сесть.

Не успев открыть глаза, ударилась обо что-то лбом, да так, что все вокруг украсилось разноцветными вспышками, а в ушах подозрительно зазвенело. Сбоку кто-то сдавленно то ли зашипел, то ли зарычал, из-за гула в голове было сложно понять.

Когда фейерверк перед глазами прекратился, и я смогла разглядеть сидящего рядом демона, который усиленно тер шишку на лбу, не смогла удержаться от комментариев:

— Это чтобы неповадно было. Какого черта Вам нужно в моей спальне?

Асмодей одарил меня недовольным и в то же время игривым взглядом.

— Вообще-то дом мой, и все спальни в нем мои, и то, что в этих спальнях, тоже, — он выразительно изогнул бровь и нагло улыбнулся.

'Это он на меня сейчас намекает?' — пораженная нахальством этого домовладельца не заметила, как вытянулось мое лицо и округлились глаза, что его только сильнее позабавило.

— Ты очаровательна в гневе...

— Где-то я это уже слышала, — раздраженно проворчала я, сползая с кровати. — Уважаемый... — подумав, запнулась, но размышления специально озвучила, — хотя почему уважаемый? Бестактный владелец спален, может быть, Вы тут еще и ванными комнатами заведуете?

По недовольно поджатым губам Асмодея было ясно, что моя манера общения ему не нравится. Подобострастия, наверное, не хватает. Но ничего, переживет!

— А если и так?

'Оооо, как просто демона вывести из равновесия! Он само негодование!' — в душе я улыбалась и злорадствовала, только вот личико состроила самое невинное.

— Я бы с удовольствием одну арендовала, раз их у вас не принято предлагать гостям так.

Асмодей рывком поднялся с кровати и в секунду очутился возле меня, даже шагу ступить не успела, а он уже обхватил лицо руками и, заглядывая в глаза, как преданный пес, спросил:

— Так ты решила остаться гостьей?

'Что-то подсказывает, что театральных наград в этой комнате достойна не я'.

С трудом проглотив вставший от волнений в горле ком, прошептала:

— Все уж лучше, чем взаперти, хотя клетка останется клеткой.

* * *

Посетить ванну и привести себя в порядок мне все же позволили, Асмодей настолько расщедрился, что когда я вернулась в спальню, на кровати меня дожидалось новое платье. На удивление, пристойного вида: без декольте до пупка и разрезов до бедер. В приложенной к подарку короткой записке говорилось, что сам мой мучитель вынужден отлучиться по делам, но я могу чувствовать себя, как дома. И в самом низу небольшой карточки приписка: 'Тебе все равно сидеть тут вечно...'

'Мило, ничего не скажешь. А самое главное, внушает благоговейный трепет перед автором!' — остывшая было, злость закипела с новой, удвоенной, силой.

От того, что я не разбила что-нибудь сразу после прочтения, спасло только то, что ничего бьющегося рядом не было. Успокоившись вновь, решила осмотреться, лишним это точно не будет.

Неторопливо осматривая комнату за комнатой, изучая картины и гобелены на стенах, я думала о том, как же выбраться из этого музея ценностей? Естественно, входные двери я проверила в первую очередь, как и следовало ожидать, они оказались заперты. На окнах никаких задвижек и защелок не обнаружилось, похоже, они не открывались вовсе. Досадно, конечно, но я по большому счету и не рассчитывала, что меня оставят одну в доме с раскрытой нараспашку дверью. Продолжая бесцельно слоняться по комнатам, рассматривала мелкие безделушки, расставленные на полках — обстановка подобрана со вкусом. Из всех осмотренных помещений только моя спальня выделялась своей пошлостью.