Сверхистория-1: Тёмная кровь

— Кирилл, — сказала я одними губами, когда мы уселись на заднее сидение такси, — что все-таки случилось?

Он обнимал меня одной рукой, не давая ни на секунды почувствовать себя одинокой. Благодаря его поддержке, я чувствовала, как ко мне постепенно возвращаются силы.

— Утечка газа, — ответил он, так же тихо. — Мне очень жаль, Даша. Причина для смерти настолько обыденная, что никто даже не подумал о ней. А потому мы и не смогли предотвратить...

Правильно истолковав мой вопросительный взгляд, он объяснил:

— Марк и Соэрен присматривали за районом, где ты живешь. На случай, если кто-то надумает туда сунуться. Но такого мы предвидеть не могли, девочка. Прости.

Я не могла быть уверенной с ним так, как с Ярославом. Эмоции того были для меня открытой книгой, Кирилл же с легкостью скрывал их от меня. И все же сейчас он на самом деле сочувствовал мне. Вдруг стали ясны и его планы, когда он заставил меня переехать из его дома в квартиру родителей. Он не хотел, чтобы в моем человеческом прошлом остались какие-то недосказанности. Я должна была быть со своими близкими до конца, потому что никакие перемены в моем теле и сознании не изменили бы того факта, что эти люди когда-то дали мне жизнь. Я должна была быть с ними, пока они не ушли бы из этого мира. Вот только никто не думал, что конец придет так скоро.

Из моей груди снова вырвалось сдавленное всхлипывание. А еще я осознала то, что Ярослав никогда не познакомится со своими настоящими папой и мамой.

— А когда похороны? — спросила я.

— Завтра, — ответил Кирилл. — Ты не возражаешь?

— Нет, — отрицательно покачала головой я. — Спасибо, что все устроил.

Он ничего мне не ответил. Просто придвинул меня чуть ближе к себе. Моя голова как-то непроизвольно опустилась на его грудь. Кирилл, мой Кирилл, мой любимый мужчина, такой близкий и такой далекий, пахнущий едва уловимо и все же так знакомо. Такой нежный и легкий аромат крови, бегущей по его жилам и дарующей бессмертие...

— Нам пора, — сказал он, осторожно отодвигая меня от себя.

Я подняла голову и осмотрелась по сторонам. Машина привезла нас на какую-то странную улицу, сплошь застроенную какими-то промышленными зданиями. Метрах в ста от места, где мы остановились, курили какие-то дяденьки в рабочих тужурках.

— Что мы тут делаем? — спросила я удивленно.

Таксист посмотрел на меня как-то странно. Очевидно, его смущал тот факт, что красивую девушку на одиннадцатисантиметровых каблуках и с огромным баулом привезли зачем-то на склад для стройматериалов... или для металлоконструкций? Черт с ним! Я-то знаю, что могу доверять Кириллу. Хотя, местечко он действительно выбрал странное.

Кирилл повернул ключ в замке огромной, обитой ржавыми листами железа двери. Последовав за ним внутрь, я оказалась в подобии маленькой прихожей с единственным запыленным окошком где-то под потолком. Вампир запер дверь изнутри, очень тщательно. Все происходящее окончательно утрачивало смысл. Разве он не говорил, что нам нужно поскорее попасть в Донецк?

— Ты выглядишь какой-то перепуганной, — заметил Кирилл. — Неужели боишься темноты?

Хм...

Он взял меня за руку и провел меня в еще более темный коридор, между делом говоря:

— То, что сейчас случится, останется между мной и тобой, договорились? Никто не должен быть в курсе, что сейчас ты была со мной! Ни Соэрен, ни Марк, ни тем более кто-то другой. Поняла?

— Да, — сказала я несмело.

Вампиры не боятся темноты, потому что сами они — часть тьмы, и какая-то часть их — не что иное, как тьма. И все же, находясь в темном помещении с затхлым воздухом, где словно не было ничего, кроме руки Кирилла, крепко сжимающей мою, я поняла, что есть такая темнота, страх перед которой мне еще только предстоит побороть. Что-то происходило, что-то, чего я не понимала и еще очень долго не смогу понять.

— А теперь прижмись ко мне, — послышался его шепот у самого моего уха, — и закрой глаза.

— Хорошо, — я поняла, что сейчас снова разрыдаюсь, и крепко зажмурилась.

— Просто доверься мне, — сказал он.

И в следующий момент случилось нечто. Я могла бы сказать, что в моих ушах засвистел ветер. Но это не был ветер. Это было нечто, такое же нематериальное, но все же такое плотное, что кожей чувствовала, как рассекаю пространство на бешеной скорости. Словно что-то пыталось ворваться в меня и разорвать изнутри на клочки.

— Мамочка, — всхлипнула я, в ужасе прижимаясь к Кириллу, обнимающему меня одной рукой.

— Не открывай глаза, — только и сказал он. — Я с тобой, все время с тобой.

В следующую секунду это закончилось. Окружающее пространство вдруг потеряло свою плотность и перестало казаться таким угрожающим.

— Можно открывать? — проскулила я.

— Да, можно, — ответил Кирилл.

На оба наши голоса откликнулось легкое эхо.

Открыв глаза, я сразу узнала это место. Недостроенный микрорайон, не так далеко от моего дома. Его лет пятнадцать назад забросили, оставив только мертвые бетонные коробки планировавшихся девятиэтажек. Мы иногда забредали сюда с подругами, чтобы набраться острых впечатлений. Забранное ржавой решеткой окно, сквозь которое в подвал попадал скудный дневной свет, точно было мне знакомо.

— Ты в порядке? — спросил Кирилл.

Я кивнула, хотя все еще неуверенно.

— Что это было? — на сей раз мой голос звучал очень хрипло.

— Я прошел через мрак, — ответил вампир. — Умение очень высокого уровня, мало кому доступное. И еще меньше особей нашего рода умеет брать с собой спутников. Признать, что я способен на такое, это все равно, что признать себя... — он запнулся. — Но ты ведь помнишь, что никто не должен знать об этом?

— Да, — я кивнула. — Да я и не помню ничего... Все время была в машине, а затем вдруг пришла в себя уже на улице. Вон там!

Я подняла руку и указала в направлении окошка, сквозь которое слегка виднелся двор этого заброшенного здания. Затем направилась к выходу, радуясь, что особое зрение позволяет мне пробраться туда, не повредив обувь.

Кирилл последовал за мной и вынес сумку.

— Пошли в ту сторону, — сказал он, кивая в определенном направлении. — Я оставил там машину.

На то, чтобы добраться до авто, а затем доехать до моего дома, нам потребовалось всего несколько минут.

— Все твои родственники — внутри, — сказал Кирилл. — С утра здесь уже все проветрили, а утечку устранили. Так что не волнуйся.

Только сейчас я поняла масштаб проделанной им работы. Ведь все было проделано так, чтобы меня не беспокоили до того, как сам Кирилл до меня доберется. И все, тем не менее, шло своим чередом.

— Тебе попозже передадут все документы, — продолжил он. — Человек, тебе незнакомый. Насколько я знаю, Соэрен уже все даже с местом на кладбище уладила. Не возражаешь?

— Нет, — я снова покачала головой. — Просто хочу поблагодарить тебя. И за то, что ты сам пришел рассказать мне об этом, тоже.

— Вырвусь к тебе сразу после Самхейна, — сказал он.

Следующие несколько часов были ужасны. Докатив сумку до дверей своего подъезда (с легкостью намного быстрее донесла бы ее, но ведь девушке негоже быть такой силачкой), я со странным чувством внутри осознала, что больше никогда не смогу вернуться к тому укладу жизни, который всю мою жизнь и даже после смерти казался незыблемым. Когда я вошла в квартиру, холодную, словно склеп, поскольку все окна были открыты настежь, ко мне бросились тетя и бабушка. Тетя просто рыдала, бабушка же причитала, в основном, потому, что теперь я осталась совершенно одна, а ведь я — не замужем, и обо мне некому заботиться. Пришлось срочно брать себя в руки настолько, чтобы найти в себе силы даже разозлиться на нее за то, что в такой момент меня попрекают моим незамужним статусом. Мама, давно привыкшая к моему холостяцкому образу жизни, всегда говорила, что я для замужества просто не создана, папа и тетя хранили молчание, и только бабушка всегда напоминала мне о том, что никто не решился свить со мной семейное гнездышко.

Отмахнувшись от них, я отправилась закрывать окна. Не хватало еще, чтоб та же бабушка подхватила пневмонию и умерла бы.

Родственницы поначалу протестовали, но мой взгляд оказался настолько тяжелым, что они сразу же умолкли и послушно сели на табуреточки на кухне. Думаю, они побаивались меня после возвращения, не понимая, что именно во мне изменилось, но все же инстинктивно догадываясь, что перемены слишком значительны.

Мне удалось довольно скоро выставить их под предлогом того, что я слишком устала

Тетя спросила, не боюсь ли я оставаться в квартире одна, ведь сорок дней со смерти родителей еще не прошли, и их души должны быть где-то неподалеку. Я ей даже позавидовала. Удобно, наверное, жить в придуманном кем-то мире и верить во всякую чепуху

— Души папы с мамой точно не причинят мне вреда, — уверенно сказала я

Наконец-то всех выпроводив, я села у окна и уставилась на отражения на стекле

Как же тихо здесь стало...

Раньше мама по вечерам смотрела сериалы, чуть позже отец — футбол, они оба смеялись, комментировали увиденное, иногда ругались. А теперь даже мое дыхание не нарушало тишину. Мы все умерли. Просто, по какой-то случайности, я была заперта в этой реальности, а родители ушли куда-то далеко. Интересно, когда-нибудь мы еще встретимся? Что случается с вампирами после смерти?

Мне не было страшно. Более того, я не чувствовала себя одинокой. И все же внутри что-то саднило, не желая признавать, что теперь эта тишина — часть моего существования. Я постоянно прокручивала в голове ту ситуацию, когда мне не пришлось бы уезжать. Тогда они остались бы живы. Вампирское обоняние помогло бы почувствовать газ в воздухе вовремя. Сцена, где я заставляю родителей выйти из загазованной квартиры на улицу, ясно нарисовалась в моем мозгу

Пришлось отвлечься. Мне ведь еще многое предстоит сделать. Сначала я позвонила Ярославу. Этот эпизод — один из немногих, которые я сознательно стараюсь не вспоминать ни при каких обстоятельствах. Брат, узнав о произошедшем, казалось, просто в это не поверил. Ирония судьбы оказалась жестокой, до невероятности. Почти сразу же после того, как нашлась его семья, он ее потерял. Он так и не познакомился со своими настоящими родителями.

Когда первая волна его растерянности схлынула, Ярослав захотел приехать. Естественно, я не стала ему отказывать, просто объяснила дорогу. Кто еще мог понять меня в тот вечер, как не человек, чья потеря была даже больше моей?

Пока он ехал, ко мне пришел человек от Соэрен. Вернее, от Саши. Обычный человек, никогда мною раньше не встречаемый. Даже не упырь. Он принес справки о смерти и все, связанное с погребением. Сказал, чтоб завтра утром за мной заедут, и мне нужно будет забрать родителей из морга. Одежду для них уже приготовили, гробы привезут завтра. Я только махнула рукой, давая понять, что мне не нужны подробности. Он кивнул и исчез.

Ярослав появился как раз тогда, когда я попыталась начать читать Библию папы. Мне казалось, она вся пропитана запахом моего отца, слишком тонким для человеческого обоняния. Но, едва я увидела брата, о чтении пришлось забыть. Выглядел он ужасно.

— Тебе бы водки, — хмуро заметила я.

— У меня с собой, — ответил брат, не менее хмуро.

С собой у него был виски. Он предложил его и мне, но я только головой покачала. В итоге, братец в одиночку осушил почти всю бутылку, наблюдая за моими хлопотами на кухне. Не без труда удалось заставить его хоть немного поесть

— А у вас есть семейные фотографии? — пьяно спросил Ярослав.

— Конечно, — кивнула я, вдруг со стыдом признавая, насколько редко фотографировала родителей.

Пока грузился компьютер, где хранились все мои фото, брат так же пьяно спросил:

— Ноута у тебя нет?

— Нет, — пожала я плечами. — Мог бы быть, но все деньги на шмотки уходят. Твоя сестра — заядлая шмоточница.

— Странно, ты такая спокойная, — произнес он, как-то слишком пристально меня рассматривая.

Наверное, нужно было смутиться. Но меня часто так рассматривали. Вампирская кровь на самом деле не делает человека красивым. Но она скрывает все, что было в его внешности непривлекательного, а привлекательное становится невероятно выразительным. Сложно пройти по улице, не обратив на себя внимание.

Интересно, а на Кирилла тоже так смотрят? Или он просто по улицам не ходит?

— Ты просто не видел, что сегодня было с тетей и бабушкой, — ответила я, стуча по клавиатуре. — Думаю, из трех женщин Несуленко, оставшихся на этом свете, хотя бы одна должна быть адекватной. Иначе даже приличные похороны организовать не получится

Ярослав сел на самый край дивана, продолжая все так же сверлить меня взглядом.

— Ты, конечно, очень адекватная. А вот нормальной тебя сложно назвать, хитрюга, — сказал он порывисто.

— Что? — я повернулась к нему. — В каком это смысле?

— Это сложно объяснить, — замялся брат, потирая макушку. Собрать слова во внятные предложения у него явно не слишком удачно получалось. — Ты просто словно квинтэссенция... Как будто все, что в тебе есть — просто очень удачная личина чего-то другого.

Ого! Вот это белобрысый вискохлеб загнул!

— Братишка, знаешь, как-то я не очень поняла.

Я нашла фото, которые он хотел посмотреть, но предпочла сначала дослушать.

— Понимаешь, — Ярослав откинул прядь волос, падавшую ему на глаза, — ты — вроде бы во всех отношениях нормальная. Конечно, если человек ну уж очень нормальный, без всяких слабостей, это тоже как-то странно. Но у тебя слабости, вроде, есть. Это твое вязание... — он снова замялся. — Ты вяжешь, словно маньячка.

Он прервался, чтобы сделать глоток виски. Я подхватила вилкой кусок наскоро состряпанного блинчика и поднесла его к губам брата. Тот пристально посмотрел на меня, затем послушно открыл рот

— Так что ты говорил о моих слабостях?

— Говорил, что у тебя и слабости какие-то слишком логически выверенные и совершенные. Смотрю на все это и хочу заорать "Не верю!" За всем этим точно есть какая-то тайна. Только ее страшно раскрывать. Потому что ты отбросишь всю свою правильность и расшибешь всмятку.

Я только засмеялась. Бред какой-то!

— Братишка, по-моему, тебе пора спать. Давай включу колонку, чтобы ты смог умыться горячей водой...

— У тебя есть парень? — спросил он вдруг.

Я подумала о Кирилле. Потом о Юре, которого не видела уже более полугода. Он регулярно мелькал среди моих друзей на Вконтакте, но ничего мне не писал. В статусе у него стояло "Встречается с Галиной Бычко". Кажется, он очень быстро утешился после моего исчезновения и нынешний статус-кво его вполне устраивал. Мне же происходящее в его жизни было не ахти как интересно. Бычко, значит Бычко.

— Нет у меня парня.

— Не удивительно, — ответил Ярослав. — Я бы тоже не решился иметь дело с такой странной мадемуазель, которая может меня прибить в темном углу на темной улице. Если б ты не была моей сестрой...

Я не успела затушить огонь, пылающий в моем взгляде, Ярослав тут же осекся.

— Прости, — пробормотал он, — я чушь несу.