Круги на воде

На следующий день об этом небольшом конфузе каким-то образом узнал весь лагерь, хотя лично я молчала в тряпочку, а Лиза и Оддар клялись, что никто из них на такую низость не способен. Однако зачем при этом ржать, как лошадка на конопляном поле? В конце концов и сам Зейтт не выдержал и рассмеялся вместе со всеми, правда, не забывая плеваться. А Кхарто на ближайшем привале старательно записал только что услышанный обычай на кусок пергамента.

Дальнейшее путешествие никакими сюрпризами не радовало, и нельзя сказать, будто кто-то об этом пожалел. Дорога, охота, еда, сон... дождь, ветер, гроза, солнце, духота... прошёл ровно месяц с тех пор, как мы вышли из Перекрёстка в Храм Света. Один раз мы уже здесь были, а теперь вот возвращаемся, но уже с другой стороны.

-Стоп!

Как всегда, неожиданное появление. Ну, Керриэлю в этом нет равных. Ему бы ещё взять "тёщин язык" и проскандировать "А вот и я!", впрочем, это у меня мозги свернулись в трубочку после долгой дороги. Радоваться надо, на самом деле — радоваться. Мы на месте, никуда спешить не надо, одно плохо: от Колира теперь никуда не денешься.

-Как я и обещал. Держите.

На узкую лапку Фрекатты лёг потрясающей красоты синий кристалл в форме снежинки, при одном взгляде на который Знак Хранителей начинал немилосердно жечь кожу. Последний Талисман! Думала, это никогда не произойдёт!

Служители Храма Истинного Света тем временем отвязали от Боджо Алтарь и спешно уволокли куда-то в орешник. А орехи-то ещё не собрали! Я распрягла Далилу и выпустила её пастись, а сама налегла на орехи, стараясь не обращать внимания на высказывания некоторых личностей насчёт козы и огорода.

-Но что же дальше?

А, это наша неугомонная Ника всё ещё расспрашивает служителя Тверди обо всём на свете. Сам виноват. Не успел вовремя телепортироваться, теперь изволь поработать в ликбезе. Лично меня этот трёп не касается, хотя... орехи можно грызть и потише.

-А дальше вы свободны до марта месяца. Затем, если хотите, можете сопровождать своих друзей в Эйа, я бы даже посоветовал это сделать. Эйа — это место, где Силы наставили орку рога.

-И тогда мы выиграем войну?

-Выиграть войну так же невозможно, как и выиграть землетрясение. Её можно только не проиграть.

Что ж, красиво ты говоришь, Керри-бой, но лицемеришь, сам того не ведая. Тебе ли не знать, как выигрываются землетрясения? Хотя это точно не моё дело. Вон, Фрекатта уже унёс Талисман в Храм и вернулся оттуда с лёгким карманом и лёгким сердцем. А мне что делать? До марта же целый вагон времени!

Вернуться бы домой, навестить Зайку, старых институтских друзей, съездить к Сетте. Это, конечно, хорошо, но не стоит забывать, на кой я вообще явилась в этот мир. Возможно, Хирурга уже убрали конкуренты, ну а вдруг нет? А потом, Порталы — штука капризная, я могу при таком раскладе и опоздать к началу вечеринки, а этого я себе позволить не могу. Что тогда? Я разложила перед собой карту Нурекны и задумалась.

Итак, дано: пять месяцев выкинуть в окно. Куда девать? Обратно не запихаешь, значит, придётся пойти путешествовать. На запад не пойду, это факт, делать мне там нечего. А ну как опять с сыночком Тинтанара пересекусь? Остаётся восток. Ага, Арганат! Значит, через Тенду (противно-то как, но без этого никак) к северу от Храма, форсировать Касаду, где главное — не попасть в Вендар или Приречье, и прямиком через Минройскую Империю в Энцурро, столицу Подземного Трона, супер! Может, и до Непознанного Востока удастся дотопать...

Посмотрела я на карту внимательнее. Ага, супер, но до марта никак не обернуться. Зимой-то в Арганате бывает снег, а по снегу путь всегда длинней. А жаль, придётся подобрать что-то более осуществимое. Например, съездить в Куданну на коронацию Оддара, если он решится это сделать. Или вот, пожалуйста, Адникус, родина покойного Дейко, мир его праху. Говорят, на юге встречаются вовсе неплохие люди, а ещё в этой стране есть замечательные древние города, утопающие в тропической зелени. Почему бы не устроить экскурсию по всему Адникусу? Ещё можно взять с собой Кхарто и Ош Даруша, наверное, оба будут рады. Правда, перед этим надо бы подарить Кхарто пять кило пергамента и бутылку чернил. Ничего, наука от этого только выиграет.

Да уж, велика Нурекна, а время убить негде. Туда нельзя, туда не хочу, а здесь уже были. Если бы, конечно, в этом мире были свои Канары или Сейшелы, а так... Когда миллионеру в турфирме дали глобус, он покрутил его и вернул со словами: "Принесите другой. Здесь я уже везде был". Как бы мне не оказаться в положении этого невезучего миллионера. Принесите другую карту!

Орехи кончились. Я вылезла из-под куста на свет божий и подошла к ребятам. Зейтт как раз рассказывал Керриэлю о своём любовном приключении, не дожидаясь, пока это сделает Ника. Оддар дополнял рассказ откровенными подробностями, Лиза же от них тихо краснела в уголке.

Стемнело. Я сидела у костра и слушала рассказы, ещё и ещё раз прокручивая в голове предстоящий план действий. Утром я собиралась согласовать маршрут с предполагаемыми попутчиками. Тихая и звёздная ночь. И бледный до синевы Рувио Фейлиц Гилейре. На него долго не обращали внимания, он просто стоял и молчал. Ждал, когда же его заметят.

-Этот мир обречён, — прошептал он еле слышно.

-Что случилось? — нахмурился Дайнрил.

-Всё кончено. Клейтас мёртв.

У меня противно засосало под ложечкой. Вот тебе и сходили за Йэвисом! В ушах запело. И сразу же раздался нечеловеческий крик Айвэ.

VI. Баллада о Фиримаре

Над Храмом поднимался тонкий багряно-коричневый дымок и уходил вверх, туда, где одна за другой гасли звёзды.

Рассвет.

Белые жрецы без устали подкладывали в неустойчивую курительницу всё новые и новые ароматические корешки, как будто мёртвому есть разница до того, как будут пахнуть небеса. Но таков сложившийся веками ритуал, и кто мы такие, чтобы его менять? Никто... Когда мы хороним кого-то близкого, то не замечаем всей пошлой нелепицы изъеденных молью ритуалов, а когда умираем сами, нам уже всё равно. Есть только один выход: оставить завещание, в котором можно попросить обойтись без банальностей и условностей. Лично я за кремацию. Никакой бодяги, всё чётко и быстро, а главное — нет риска проснуться в гробу в случае летаргии. Раз, два — и ты уже обычный набор минералов. Кстати, неплохое удобрение...

Рассвет всё ярче окрашивался красным, и другая группа жрецов, что стояла по ранжиру у входа в пещеру, принялась за дело. Нужно было заложить вход камнями и залить гранитным раствором. Секрет храмовой фирмы: сначала он жидкий, а через день уже не отличить от цельнотёсанной гранитной плиты. Неплохо защищает захоронения от любителей лёгкой наживы. Вскоре на плите высекут надпись, и она сохранится на века, повествуя прохожим о судьбе покоящегося здесь. К сожалению, сами эти века до сих пор в подвешенном состоянии: неизвестно, будут они вообще или нет. А надпись всё равно высекут — на всякий случай.

Есть такой нехитрый тест по психологии. Что ты будешь делать, если узнаешь, что через неделю конец света? В нашем случае это — несколько лет, но временной период значения не имеет, главное — знать точную дату в пределах одного поколения. Ответы могут быть самые разные: прыгну в девятого этажа, побреюсь налысо, ограблю банк... а потом проходит первая волна массового психоза, и люди начинают жить как обычно: ходят на работу, рожают детей, спокойно заводят будильник, прежде чем лечь спать. Потому что конец света — увы, он так концом света и останется. Люди всё равно ничего не изменят, и потому предпочитают смириться. Каждый из нас в какой-то степени фаталист.

Жрецы сноровисто закладывали вход в пещеру, аккуратно укладывая на пол с той стороны белые венки из так называемых "цветов скорби". По правилам, этих венков должно быть тем больше, чем больше у покойного заслуг перед живыми. По молчаливому согласию присутствующих, в пещеру положили восемь венков. Больше — только на похоронах государя-императора.

Рассвет окрасил небо, и почерневший дымок, закрутившись змейкой, продолжал свой полёт куда-то в высшие сферы, недоступные простым смертным. Дымок всё закручивался и закручиался, и ветер не смел нарушить роковую безмятежность рождающегося дня.

Смерть и рождение переплелись воедино. Через шесть дней жрецы начнут искать среди эльфов мальчика, который появился на свет в тот же день и час, когда умер последний истинный Перворожденный. Его объявят преемником светлой силы и заберут в Храм на воспитание. И, если миры не столкнутся, через двадцать лет он станет первым заместителем Гилейре.

Первый лучик солнца осветил унылый серый лес. Как ни молятся жрецы, им не задержать наступление утра. И часы будут тикать по-прежнему, хотя что есть часы? Обычный прибор, отмеряющий условные промежутки Великого Времени.

Установили последний камень. Курительницы погасли. Солнце поднималось. Жрецы на вершине скалы приготовились лить гранитный раствор. Сегодня мы прощаемся с тем, кто смог бы предотвратить конец... света... чужой конец. Но не свой.

Вот и конец Клятве, которую мы давали вчетвером. Керриэль не должен был настаивать на этом до прохождения Испытания. А что теперь? Следовать приметам? Есть одна подходящая: оказавшись в тупике, быстрее научишься летать. Враньё. Не научишься, а только сопьёшься. Кто хочет, чтобы напитком завтрашнего дня стал рассол? Поднимите руки.

У-у, что-то вас многовато. Впрочем, как уже говорилось ранее, все люди немного фаталисты, а некоторые даже совсем не "немного". Осталось только надеяться — и ждать больше полугода. То есть, больше полутора лет. А всё потому, что нашей торжественной Клятве — конец. Нет Клейтаса — нет клятвы. Да и конец какой-то глупый...

Гранитный раствор медленно растекался по идеально подогнанным друг к другу камешкам. Вот и всё.

Новый день родился.

Поющий Зал украшали симпатичные серебряные венки. Этот зал был едва ли не единственным в Храме Истинного Света, куда пускали посторонних. Зал был уютный — никаких сверхвысоких потолков размеров а-ля дядя Церетели, камин горел... поющим это помещение называли из-за различных музыкальных инструментов, украшавших стены. Милая домашняя обстановка. Как же давно я не чувствовала себя в безопасности! Жаль, что мы собрались здесь по такому грустному поводу.

Вместо вина в кубках был сок авэллона, но никто не привередничал. Авэллон оказал на нас странное действие: не пьянил, не толкал на глупости, а только облегчал боль. Что, в принципе, от него и требовалось.

Гилейре сидел в самом дальнем углу, мрачный и бледный, как в тот самый момент, когда объявлял всем о смерти Клейтаса. Сейчас глава ордена Света не напоминал всесильного сверхчеловека, это был самый обыкновенный человек, который, хоть и выглядит на тридцать, но по глазам-то видно, что ему никак не меньше нескольких тысяч лет. Мудрец не отчаивается, юнец не надеется. По Гилейре можно было подумать, что надежда умерла прежде, чем он родился на свет.

Айвэ не осталась даже на похороны. Как только она перестала кричать и выть, сразу сделала морду тряпочкой, села на лошадь и ускакала на восток. Воевать. Говоря проще — смерти себе искать. Что ж, её воля, да и попробуй её останови.

Колира тоже не было за столом. Сразу после похорон Таликор отослал его в Империю под крылышко любящих родителей. Мол, шутки кончились, начинается лестница, как говаривал пан Болеслав, выходя из ресторана в лёгком подпитии. Лично мне было всё равно: за это время он успел по уши влюбиться в Айвэ. Собственно, поэтому Таликор и послал его подальше. Мало ли что взбредёт на ум юному герою. А так — милый ребёнок отправился домой под присмотром минройского посла в Белоозёрье. Посол — мужик суровый, и вряд ли Колиру удастся от него сбежать.

И всё же, как ни жаль Клейтаса, а надо уже думать о том, что делать дальше. Это на любых похоронах так: живые поплачут о покойнике и возвращаются к обсуждению насущных проблем, ведь мертвец их в могилу не забрал. Так произошло и в этот раз. Через несколько часов почтенное собрание уже разрабатывало план дальнейших действий.

-Чего там думать? — Зейтт стукнул кружкой по дубовому столу и поднялся во весь рост. — Чего думать-то? В этот раз не получилось — а через год получится.

-Что — через год? — усмехнулся Дайнрил.

-А ничего. Предлагаю вот что: после Нового Года встретимся где-нибудь в районе Перекрёстка и съездим в гости к Йогетору. Пусть себе выбирает новых Ищущих. А чтобы не повторилось того, что сейчас, запереть тех, кого он назовёт, на амбарный замок, как вдовствующую королеву, до следующего марта. Вот. По-моему, неплохо.

Керриэль покачал головой:

-Кто ж тебе, дурню, сказал, что и в следующий раз Знающим будет Йогетор?

-А что, нет, что ли?

-Скорее всего, нет.

-Ну, э-э... тогда нам надо просто подождать на стыке трёх границ.

-Каких именно? Таких стыков не один и не два.

-Так ведь и нас не один и не два. Рассредоточимся, чтобы уж наверняка не упустить. А если тебе мой план не нравится, сам что-нибудь предложи. Что не предлагаешь-то?

Керриэль досадливо отмахнулся. Что ж, если в марте придётся караулить Знающего, я бы предпочла сделать это подальше от севера. Там, наверное, холодина будет жуткая... и всё бы ничего, если бы и высшее руководство промяучило своё веское слово насчёт происходящего. Под руководством имеется в виду Гилейре. Но он как сидел истуканом, так истуканом и соатвался. Наконец кто-то догадался его растолкать и спросить.

-Ничего не выйдет, — просипел он.

-Как тогда выйдет?

-Никак. Мир обречён.

-Ну вот, — вздохнула я, — опять депрессняк. Слышали уж мы это. Может, тебе бухла налить? У нас ещё есть. Обычно помогает. Это вообще средство от всех болезней.

-Вы не понимаете.

-Так объясни, лапушка! Почему за пятьсот восемнадцать лет несчастный мир всё обрекали да обрекали, а он стоял себе. А стоило Клейтасу откинуть тапки, и он уже обречён окончательно. Может быть, этот парень временно замещал в должности Шар Истины?

-Временно...

-Эй, да что это с ним?

-Временно... время... да! — Гилейре захохотал, как сумасшедший. — Вам нужно время? Ага-ага! А его-то и нет! Прошляпили! Поздно! Где вы раньше были? Затягивали, затягивали ремень, хвать — а он и лопнул!

-Свихнулся, — с жалостью констатировал Оддар.

-Свихнулся? Да?! А послушайте:

Как бесконечная спираль,

Оно уходит в никуда.

Нам часто времени не жаль...

Стрелою пролетят года,

Замрут песчинки на руке,

Вода, замёрзнув, потечёт,

Так годы сгинут вдалеке —

Теперь и дни наперечёт.

Вода течёт лишь сверху вниз,

Всё шире на стене пролом:

Когда заканчивалась жизнь,

Мы сожалели о былом.

Вернуться! Раскрутить спираль

Туда, где не было дыры!

Но иззубрялась в ножнах сталь

До самой выгодной поры,

И было несколько веков,

Чтобы исправить и не выть...

Глаза свободны от оков,