Урбания

-Я вру? — обиделся Хриз. — Да чтоб мне век в лаптях с подковами ходить, если я вру! Всё так и было!

-Ты бы здоровьем матери поклялся, лапотник! — я пренебрежительно махнула рукой.

-Сама поклянись!

-А что? Мне-то бояться нечего. Клянусь здоровьем матери и отца, что всё, что сказал этот господин, выдумка от начала до конца. Уже нельзя по крепости пройтись, чтобы тебя первые встречные колдуньей не заклеймили!

Мужики чуть-чуть притихли. Конечно, я поступила не очень хорошо, но, думаю, родители бы не очень обиделись на вольную трактовку известной клятвы. Тем более, что уж здоровью-то их давно ничего не угрожает... разумеется, на кладбище рискуют чем-то заболеть разве что посетители. Однако противники магии ничего не знали о тонкостях моей семейной истории и поэтому поверили. Куда ты денешься, клятва-то капитальная, круче, чем "отче наш". Ключник Хриз, увидев это, принялся изображать ветряную мельницу и заверять всех в своей правоте, однако клясться не спешил. Я облегчённо вздохнула. Вроде пронесло...

И всё же, что сделала Астра? Неужели неудачно провела спиритический сеанс, и теперь народ желает проверить справедливость её предположений на ней самой? С Астры станется. Ладно, потом с ней надо будет серьёзно поговорить. А сейчас лучшим выходом из положения будет мирно улизнуть с поля брани через ту же дверь, через которую вошла. Момент самый подходящий, вон, Хриз полностью завладел вниманием "инквизиторов", и на меня почти никто не смотрит. Так, шажок, ещё шажок... Тролль побери!!!

-Эй, что здесь происходит?

Ну вот, и так всегда! Если Зейтт нужен — фиг его найдёшь, а когда от него требуется тишина и покой, он непременно высунет свой дахрейский нос. Вот как сейчас. Причём у него нет ни меча, ни секиры, вообще ничего, что могло бы послужить оружием. Вообще замечательно! Впрочем, у него кулак с мою голову, но и господ линчевателей тоже природа силушкой не обидела. Вон, топор какой, небось натощак и не поднимешь! И всё бы ничего, если бы Зейтт не увидел меня поверх голов гневающегося народа и не принялся распихивать упомянутый народ в стороны. Естественно, тем, кого распихали, это не очень понравилось, и они принялись возмущаться. Зейтт для острастки потряс кулаком над головой самого рослого из отпихиваемых. Я наконец-то смогла перевести дух:

-И где ты был, братишка?

А надо заметить, что в минройском языке, который в Нурекне считается общим, слова "брат", "сестра", "мамаша" и даже "тёща" имеют только прямые значения, то есть, если ты обращаешься к человеку "брат", значит, он действительно твой родственник или же побратим, что практически одно и то же. Все эти разговорчики я передаю в переводе, потому-то раньше и не возникала необходимость в уточнении. Зейтт — не местный, язык учил, начиная с девяти лет, и поэтому не обижается на мою фамильярность, так ведь мужики-то этого не знают. Оценив размеры вновь прибывшего "родича", они начали — уже всерьёз — склоняться к моей версии произошедшего. Хриз, наверное, тоже почувствовал, что его акции резко пошли вниз, потому что опять стал изображать теннис на льду:

-Да что вы, мужики?! Кому... кому, Силы Высшие вас вразуми, вы верите? Чужакам, с севера пришлым? Так они ж спокон веков нас с вами дурят! А ну как они дершатские шпионы, а? Они ж специально! Только зубы заговаривают. Уж вы-то их знаете! Вы их во двор, дёгтем да перьями! Я видел!

-Побожись! — рявкнул мужик с топором.

-Чтоб вечно во Тьме сидеть, если я соврал!

Зейтт озадаченно посмотрел на меня. Я развела руками. А что ещё оставалось делать? Не объяснять же при свидетелях, в чём тут сыр-бор? Хотя он и так должен понять, не дурень же... ага, понял. Причём понял не только это:

-Ты знаешь, кто это? — спросил он, наклоняясь ко мне.

-Они не представились, — буркнула я.

-Это Гоббур — ну, с топором. Он лучший мастер секиры на северо-западе. С ним лучше не связываться. Сам бы я так просто не рискнул. В прошлом бою он уложил сразу двадцать два орка, и они были вовсе не слабаками. Вот... Чуешь, к чему я клоню?

-Ага. Тот ещё запашок. Песец подкрался незаметно и всё такое. Есть предложения?

-Пока нет. Эй, мужики, а что такого сделала эта ваша длинноволосая чародейка, что вы её так ищете?

Гоббур отчего-то осклабился и вытолкал в центр круга парня лет двадцати, довольно молодого и не очень внушительных размеров. Его можно было бы даже назвать симпатичным, если бы не запах немытого тела (о подобных ребятах говорят, что по таким баня три года скучает) и, как следствие пренебрежения гигиеническими нормами — россыпь прыщей по всему лицу, а также по шее, рукам и так далее. Наверное, прыщи были и в других местах, просто одежда их скрывала — на радость окружающих. Зейтт, завидев прыщавого, сморщился так, что стал похож на шар-пея в старости, и поспешно зажал нос рукой. Я выжидательно посмотрела на мастера секиры:

-Ну и?..

-Вот! — Гоббур словно удивился моей тупости.

-Извините, конечно, но я всё же не поняла, зачем вам та ведьма или кто там она на самом деле. Мне хотелось услышать настоящую причину, а не смотреть на эту, ещё раз прошу прощения, прыщавую образину.

-Так в нём-то всё и дело! — Гоббур невзначай махнул топориком, и мы с Зейттом чудом успели отскочить. — Сейчас поймёте. Вот это — Чаша, он с деревни, в наёмники подался. Совсем недавно в крепости и такая получилась незадача — прыщи на мягком месте отчего-то пошли.

Отчего-то? Да мыться надо, вот отчего! Знаем мы этих деревенских... мне ещё в мае месяце, то есть, когда я попала в Нурекну в первый раз, Колир рассказал одну занятную историю. В белоозёрских землях живут не только эльфы, но и люди, и некоторые из них всерьёз придерживаются средневековых норм гигиены — то есть, считают, что мыться — грех. А что, удобная установочка... только не для носов окружающих. Гоббур, видимо, не заметил, что я задерживаю дыхание, потому что продолжил:

-Так у него в деревне невеста осталась. Он и спужался, что деваха подумает, что он ей того... ну, налево ходил. Вот Чаша и искал какого-нибудь колдуна, чтоб помог вывести это...

-Вещественное доказательство? — подсказала я.

-Ничего не было! — возмутился Чаша.

-Да кто спорит? — я устало отмахнулась. — И чего?

-Он и нашёл эту распроклятую! — объяснил Гоббур. — Найти-то нашёл, да она ему вон какую пакость устроила — по всему телу прыщи пошли. Зря он с ней только по углам шушукался, дурачок! От её чародейства стало хуже, а не лучше. Это она специально, от злобы своей, порчу на парня навела!

Н-да... ситуация, блин! Кто бы раньше сказал, что за немытую рожу, то есть "чашу" разозлённый народ может и на кол посадить, в жизнь бы не поверила! Впрочем, прыщавым парнем ляпсусы Астры, похоже, не ограничились, потому что Гоббур, распалившись (а как же, слушателей нашёл, то есть, поймал), вытолкнул в круг ещё одного гражданина. Этот, хвала Силам, казался более-менее чистым и даже подстриженным. Русые волосы ёжиком в средневековье, подумать только! Мужик, судя по всему, приехал не из деревни, а избрал военную службу любимой женой... тьфу ты, профессией. Сначала я не поняла, в чём суть его претензий, пока "ёжик" не шагнул навстречу. Шёл он как кавалерист со стажем, так, будто слез с коня, а седло снять забыл. Я чуть не обошла его кругом, дабы убедиться в отсутствии седла. Гоббур посмотрел на меня, потом на Зейтта, потом на замершего с жадно открытым ртом Хриза и хохотнул:

-Ну, а этот, почитай, сам виноват. Звать его Кусак, он уже давно в Перекрёстке служит. Воевать, однако, приходилось нечасто, и он всё больше по бабам бегал, — разоблачённый воин пошёл пятнами, но сдержался, — и вот, когда Чаша нашёл ведьму, он стал к ней сам подкатывать...

-Ни фига себе! — я аж присвистнула. — К Ас... чародейке? Так просто, почитай, на кривой козе? Удивительно, что вообще живой остался! Неужели рядом никого поумнее не было, чтобы отсоветовать ему себе самому яму рыть?

-Послушает он кого, как же! — Гоббур махнул рукой. — Ведьма Кусака не тронула, она умнее сделала — сказала ему, что... э-э... как бы так выразиться... у него с размерами беда. Маловато, значит.

Я машинально перевела взгляд на область седла. Н-да, Леонтьев отдыхает... что ж ему не понравилось? Стоп, прежде чем судить, надо сперва дослушать рассказ мастера секиры.

-И вот, не привыкши, что его посылают, он её попросил наколдовать ему размеры побольше. Так, чтобы никто не устоял. Ну, она и наколдовала. Давай, гусь лапчатый, расстегни штаны-то, покажи людям, чего она сделала!

Кусак с такой ярой готовностью выполнил просимое, что даже Зейтт и тот понял, что репутация была мужиком вполне заслуженно. Мне же стало страшно: что увижу-то? Как говорит Зайка, "сорок раз вокруг ноги, через шею в сапоги"? Однако действительность превзошла самые смелые прогнозы. Наружу вывалилась... шерсть. Пук спутанных волос упал прямо на пол. Пол отозвался гулким звяканьем, словно туда уронили моток проволоки. Вот что, оказывается, мешало Кусаку правильно ходить! Зейтт немного отдышался и спросил:

-А... это... основное-то желание она выполнила? Ну, насчёт размеров. Помогло?

-В том-то и дело, что нет! — развеселился Гоббур. — Точно такой же, как и раньше. Кусак даже утверждает, что меньше. А деньги она, между прочим, и с Чаши, и с Кусака заранее взяла. Плакали их денежки! По три монеты золотом! Так что, если вы правда ведьму видели, уж скажите, где она, иначе парням так и ходить, сглаженными. Кусак, конечно, олух, но как он драться-то будет, с такой-то подстилкой на мягком месте?

-Да что вы всё заладили, как дурни — "ведьма", "враньё" — не видели! — я вполголоса выругалась. — Мы ни при чём! Мы с братишкой просто искали здешнего повара, чтоб набить ему морду за такие пахучие харчи. Или вам по вкусу всё то, что дают вон за той дверью? Кто бы знал, что тут так неспокойно! Ребят, вы тут в Перекрёстке совсем от скуки озверели. Скоро на собак будете бросаться, честное эльфийское... повторяю в последний раз: никакой специалистки по сглазу и наращиванию волос я не видела. Хриз врёт. Если он действительно что-то заметил, пусть сначала покажет, куда она, по его мнению, побежала.

Готово. Пусть теперь Хриз сам выкручивается. Пойду, что ли, в конюшню, ведь пора ехать за Никой в степи, выручать эту любительницу эльфов. Нет, ну правда, в окружении "монголов" совсем умом тронуться можно. Так хотя бы довезу её до Перекрёстка, до цивилизации, а там пусть Фрекатта разбирается. А Астра наверняка уже на той стороне крепости, попробуют её найти — до вечера пробегают. Вечером, быть может, мы первыми встретим Астру и дерзнём ей предложить расколдовать голубчиков. Ну, или хотя бы одного, например, деревенского Чашу, у которого не такая развесёлая репутация и который (что важно) не приставал к ней лично. Вдруг удастся выдать ведьмино раскаяние за заклинание отсроченного действия? Хриз подавленно молчал: крыть ему было нечем. Так тебе и надо! Чем тролль не шутит, а вдруг получится отвертеться?

Облом. В нашем случае он пошутил дважды, потому что Астра, оказывается, никуда и не думала убегать. Возможно, потому, что убегать было некуда? Блин, и ведь была я в курсе, что там тупик, и всё равно надеялась. На что? На то, что он исчезнет? Ага. Размечталась. Но всё равно, в коридорчике ведь три двери, своего рода лотерея. В какую из них шмыгнула Астра? Если в ту, что ведёт в столовую, то шанс есть. Однако, что-то я в последнее время перестала доверять удаче. Пальцы, что ли, попробовать скрестить?

-Вот она! — заорал какой-то рослый увалень, который был выше всех присутствующих, кроме Зейтта. — На кухне спряталась! Ату её, мужики! Ловите, сбежит же!

Мы живенько протиснулись через толпу и встретились взглядом с Астрой, стоящей в дверях кухни (ну ещё бы, вот туда я ещё не ходила) с кочергой наперевес. "Инквизиторы" вмиг ощетинились мечами, секирами и копьями. Астра невольно отступила назад. Вокруг неё в беспамятстве валялись служащие кухни. Сонные чары, что ли? Вполне возможно. Жаль только, что с линчевателями повторить этот трюк ей не удастся: запас сил для колдовства, увы, не безграничен. Это знала сама ведьма и это знали поборники справедливости. Я украдкой посмотрела на свои руки. Никаких признаков Силы Ветра. Что неудивительно при такой удаче... ладно, трое против двенадцати — это уже не так и плохо. Хорошо, двое: с таким синюшным цветом лица Астра — не боец. Лук со стрелами есть? Лук-то есть, а со стрелами негусто — да и не разойдешься как следует в такой толпе. К тому же, сдаётся мне, убивать их в военное время просто неприлично... Эх, вот блин! Что делать? Гоббур, ухмыляясь, шагнул вперёд, держа топор перед собой. Все его движения казались замедленной съёмкой. Держись! И, прежде чем его нога перешагнула порог, дверь уже захлопнулась. С той стороны. А сам Гоббур, равно как и его конечность, остался в тупике. Я изо всех сил толкнула дверь наружу, локтем сбрасывая со стены засов. Окованная железом деревяшка легко вошла в пазы креплений. Какое счастье, что дверь изнутри открывается на себя...

-Уф-ф! — выдохнул Зейтт. — Я и не думал, что так быстро бегать умею. Рит, ты дверь хорошо закрыла? Выдержит?

-Не дрожи, преотлично. Помоги второй засов закрыть, а то они очень уж рьяно ломятся, я никак в паз доской не попаду!

-Да я держу!

-Где ты держишь? Вон там, сверху надо! Мне же не достать, баскетболист-переросток! Фу-у, успели! И зачем им два засова? Харчи сторожить? Или чтоб местные крысы не выбежали мир посмотреть? Повезло, однако, даже не верится. Ну что, Астра, как делишки, как детишки?

Потрясённая ведьма отошла от двери вслед за нами:

-Вы здесь? Тролль побери, и зачем это вам понадобилось?! Я сидела тут за дверью и каждый миг думала: лишь бы эти дураки убрались отсюда поскорее! А вы, как назло, топтались на месте! Я бы справилась. Они уверены, что только я одна могу снять свои сглазы. А так нам всем крышка!

-Погоди, — прищурилась я, — так это на самом деле был сглаз?

-Ну, не совсем. Как бы то ни было, снять я ничего не могу.

-Не можешь или не хочешь?

-Не могу. И не хочу... только не спрашивай, почему. Всё равно не отвечу. А то и в лягушку превращу! Отлипни!

-И это называется благодарность...

-А я предупреждала, что я сволочь. Шли бы своей дорогой, и никаких проблем. Ну, и что теперь делать?

Вопрос, конечно, актуальный. Если бы вместо извилин у меня в голове были тараканы, а вместо глаз — какой-нибудь виноград, я бы обязательно спросила у ведьмы, какого рожна она делает на кухне (и чтоб не говорила, что очень есть захотелось), когда за стеной, не такой уж и толстой, между прочим, с воодушевлением обсуждают её подвиги. Спрашивать я её не стала. Кухня, как ни странно, не сообщалась ни с каким складом и тому подобными подсобными помещениями вроде сервизной и чайной. Во всём огромном помещении были всего две двери, входная и ещё одна, куда мы с Зейттом тут же бросились, а, открыв, дружно выругались. Цензурно или нет, не помню, да и до цензуры ли сейчас?! За дверцей оказался вовсе не вожделенный выход, а обычный чулан для хранения пряностей. Рядом валялся замок с проплавленной дужкой. Мы закрыли дверцу, скрежеща зубами так, что, случись под ногами сено — вспыхнуло бы от искр. Астра уже стояла рядом: