Тенёта

Рия желала свободы.

Рия боялась сделать что-нибудь ради освобождения.

И этот страх не давал ясно думать. Ведь она ненавидела — уже действительно ненавидела — свое положение, Жабу, Детре. Но это единственное, на что девушка была способна. В мыслях представляла, как бы отомстила этим людям, но на деле не смогла бы и пальцем пошевелить.

Глау, конечно, заметил ее реакцию.

— Трусишь? — фыркнул он.

— Трушу, — легко согласилась Рия, глядя в окно. — Не хочу умирать.

— Без риска, знаешь ли, жить скучно, — протянул эльф, и в голосе отчетливо слышалась насмешка. — Гном, скажи ей.

Рюн посопел, прежде чем ответить.

— Знаешь, — как-то ворчливо начал он, — риск, конечно, приятен, но не в этом случае. Хотя я как раз не боюсь.

Девушка дернула плечом и неосознанно коснулась культи. Вот же, стойкое напоминание, чего она избежала. Напоминание о том, что могла умереть, только оказавшись в этом мире, но добрые Кальман и Чилла ее спасли. Добрые... Да уж, усмехнулась Рия. Такие добрые, что умереть не встать. Впрочем, сейчас злиться уже было бесполезно. Ведь они все-таки спасли ее из лап того зверя, выходили. А потом продали в рабство, да, но ради своей безопасности.

Это тоже объяснил Хадда. Лес, в который тогда попала Рия, назывался на общем языке Ки-моури, Мертвый лес. Туда мало кто забредал, потому что эта территория принадлежала хелламам. Судя по описанию, в мире Рии животных бы обозвали химерами, уж больно походили на них. Но Мертвым лес назывался не потому. Почему-то поголовно все в этом мире считали, что хвойные деревья — мертвые. Девушка тогда озадаченно попыталась объяснить, что это не так, но Хадда уверенно заявил об отсутствии живой души у таких растений, и Рия сдалась. С таким аргументом спорить было бесполезно.

* * *

На следующий вечер Глау познакомился с другими людьми. И эльфами. И гномами. Когда ему было нужно, парень легко сходился с посторонними, и Рие оставалось только гадать, когда же кот вновь выпустит когти, пока он был ласковым и явно тянулся ласкаться. Хотя нет. Ласкаться Глау по определению не стал бы, а вот мурлыкать — это да.

Хищник. Гордый, хитрый и непокорный.

Девушка поймала себя на том, что не может теперь отвести взгляда от эльфа, а он словно не замечал этого. Ходил довольный, улыбался, и даже Рюн все посмеивался, глядя на него.

— Вообразил, что уже скоро на свободе окажется, — заметил как-то гном после очередного вечернего разговора. — Главное, чтобы шею не свернул.

Рия согласно кивнула. Потерять такую красоту не хотелось.

И в какой-то момент, спустя еще недели две, Глау неожиданно заявил, что готовит план побега. Вместе с теми существами, которые с ним работали.

— Эльфов там хватает. И гномов, — сообщил он после ужина. — Эти рабы много где бывают, и один из эльфов, кажется, заметил потайной ход.

— Кажется, — криво улыбнулась Рия, стараясь подавить страх.

Скоро все могло опять круто измениться. Она жаждала этого и до смерти боялась. Именно потому что побег мог принести смерть, конец всему. Она калека, далеко ли убежит, прихрамывая? И от охраны не отбиться, если схватят. Вряд ли беглецы, почуявшие свободу, будут помогать тем, кто не сумел разорвать путы.

Глау сморщился, услышав.

— Оставайся здесь, — раздраженно бросил он. — Рюн, ты пойдешь?

Гном уже улегся и тихо сопел, засыпая. Он сегодня устал, кряхтел все, когда проходил по комнате. Похоже, пришлось залазить на верхние полки. Или просто переносить тяжести. В любом случае, Рюну сегодня явно пришлось несладко.

— Пойду, — пробормотал он. — Только девочку не бросим.

Эльф громко фыркнул и уставился на девушку.

— Да ты же нас подведешь, — уверенно заметил Глау, прищурившись. — Трусишь, боишься, и в ответственный момент испугаешься и не уйдешь. А ведь придется сражаться, возможно. От шаров избавляться еще как-то.

— Если мы побежим, шары это поймут, — тихо возразила девушка, кусая губы. — Я правда боюсь, Глау. Нас убьют, если проиграем.

— Лучше умереть, чем жить так!

— Думаешь? — Рию передернуло. — Ты прав, прости, мне страшно.

Она грустно улыбнулась, глядя на воодушевленного эльфа.

— Ты, наверное, просто не представляешь, каково это — понимать, что умрешь. По-настоящему, бесповоротно. Может, это здесь есть призраки, но в моем мире — нет. Смерть — это навсегда, Глау. А еще это боль, и я боюсь боли.

Девушка помимо воли задрожала, только представив, как шар может атаковать огнем. Ее пытались съесть, а теперь, в случае провала, могут зажарить. Заживо. Рия обхватила себя рукой, пытаясь успокоиться, но фантазия раз за разом подкидывала видение горящей кожи, ощущение живого огня, который пожирает снаружи тело, стремясь добраться до сердца.

Она замотала головой, до крови закусила губу, сжавшись в комок, и вздрогнула, когда кто-то — да Глау же! — как-то неловко обнял ее за плечи и ткнулся подбородком в волосы. Рия замерла, изумленная. Что двигало эльфом? Попытка утешить? Перетянуть на свою сторону? Девушка прикрыла глаза, опуская голову ему на грудь. Сердце билось медленно, медленнее, чем у человека, но все же билось и словно бы выстукивало какую-то замысловатую мелодию. Глау тихо дышал, не делая никаких движений, и молчал, словно не знал, как можно успокоить ее.

Впрочем, у него получилось.

Рия легонько перехватила запястье парня и чуть сжала его, поднимая голову. Эльф нелепо улыбнулся, скривил губ в странной — как будто смущенной — улыбке и погладил ее по голове свободной рукой. Потом наклонился, поцеловал в макушку и резко вырвался, отстраняясь.

Девушка только изумленно открыла рот, глядя, как Глау быстро укладывается спать. Да еще и повернулся спиной. Это что было? Рия взглянула на свою руку, на всякий случай проверила, нет ли у нее температуры, ущипнула себя за ногу... Нет. Не сон и не галлюцинация. Тогда заболел Глау? Он вообще понял, что сейчас сделал?

Похоже, придется поменять мнение. Бойцовый кот умеет ластиться.

* * *

Еще с полнедели все было спокойно, и Глау строил коварные планы побега. А потом Рия уронила статуэтку на пол. Рядом не было ни эльфа, ни Рюна, рядом оказался только Детре, в тот момент зашедший проверить свою рабыню, и его улыбка была страшной.

— Твое счастье, что она не разбилась, — осклабился мужчина, подходя ближе. — Но ты посмела уронить вещь, которой твой хозяин дорожит. Понимаешь, что тебя ждет?

Рия задрожала, не в силах произнести ни слова. Она только замотала головой, отступая от Детре, но тот схватил ее за руку, больно сжимая, до синяков. Рия вскрикнула, и Детре ударил ее по щеке.

— Посидишь в клетке пару дней, одумаешься, — он наклонился ближе и как-то похабно улыбнулся, недвусмысленно положив ей руку на бедро. — Или ты можешь расплатиться со мной сейчас, и я не скажу хозяину о твоей провинности.

— Нет, — выдавила Рия, чувствуя, что набегают слезы. — Нет, пожалуйста...

Детре ее словно не слышал, да и не нужно ему было согласие. Он просто прижал девушку к стенке, лишив возможности двигаться, прижался всем телом, заломив ее единственную руку. Рия заплакала, попыталась закричать, но надсмотрщик заткнул рот перчаткой и принялся оглаживать грудь, спускаясь ниже.

Нет.

Нет, пожалуйста!

Не трогайте меня!

Спасите меня!

Девушка могла только мычать, когда Детре по-хозяйски задрал подол, поглаживая внутреннюю сторону бедер. Скользнул по животу, стянул с плеча одежду, и ткань соскользнула с культи, больно врезаясь в кожу и давно заживший край отсутствующей руки. Мужчина довольно ухмыльнулся и словно в награду поцеловал ее в шею... Нет, укусил, наверняка до крови, и Рия замычала громче, забилась всем телом, но Детре был куда сильнее. Он только прошипел что-то вроде "хорошая девочка" и принялся целовать грудь, облизывать ее, не прекращая оглаживать бедра.

Девушка дрожала, она была так слаба, так беспомощна сейчас, что хотелось умереть. От отвратительных прикосновений, от отвращения к самой себе из-за бессилия и неспособности что-то сделать. Скорее, умереть, чтобы вырваться из страшного плена, из этих похотливых жестоких рук. Уйти от Детре, от Жабы, ото всех...

Хадды бы ее защитил, но Хадда умер.

И больше никого... никого не осталось на ее стороне.

Распахнулась дверь, и Детре неохотно отстранился, оглядываясь. Пара гусаров растерянно смотрела на него, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну? — рявкнул надсмотрщик, отпуская Рию, и девушка, обессилев, соскользнула на пол, выцарапывая перчатку из собственного рта.

— Хозяин вас зовет, — промямлил солдат, и Детре скривился.

Он бросил презрительный взгляд на рабыню, сплюнул на пол и все же направился к выходу, не в силах перечить желанию хозяина.

— Уберешь все с пола, — велел он. — А потом отправляйся к себе в комнату. Отведете! — приказал Детре уже солдатам, и те коротко кивнули, вытянувшись и отдавая честь.

Честь... была ли она у них?

Убравшись, протерев пол и составив на место вещи, под бдительным взором охранника Рия вышла в коридор. Кто бы знал, сколько усилий ей приходилось прикладывать, чтобы просто идти.

— Отведите меня к Ракель, — попросила девушка, останавливаясь на полпути.

Она так и не сумела натянуть обратно платье и теперь просто придерживала его, прикрывая грудь. Солдат скептически взглянул по сторонам, но возражать не стал.

Толстуха, кажется, что-то поняла. Она выгнала солдата, велела детям не высовываться, притащила сама нормальной воды и даже жесткую щетку. Рия принялась тереть кожу буквально до крови. Но память о прикосновениях не уходила, она словно намертво впечаталась в сознание, и Рия, плача, все терла и терла кожу, пока не стало больно настолько, что невозможно вытерпеть.

Ракель на удивление протянула ей полотенце, не выставив сразу за дверь. Она смотрела с сожалением и непонятной злостью. Даже ласково погладила по щеке, пока Рия вытирала культю. Девушка дернулась, отшатнулась, затравленно взглянув на женщину, и молча побрела к выходу, даже не потрудившись одеться.

Солдат только присвистнул, увидев Рию обнаженной, но махнул рукой, когда девушка на него взглянула. Она понятия не имела, что увидел гусар в ее глазе, да и не хотела знать. Сейчас было главным добраться до комнаты, завернуться в одеяло и спать. Спать до самой смерти. Так, чтобы больше не встречаться с Детре и не чувствовать его прикосновений. Никогда.

Захлопнулась, закрываясь дверь, и Глау встревожено выпрямился на кровати.

— Ты рано, — заметил он, прищурившись. — И мылась. Что случилось?

Рия невидяще добралась до своей кровати и села на край прямо напротив повернувшегося эльфа.

— Рия? — парень потянулся к ней, и девушка испуганно вскинула голову, сжавшись, заслонившись рукой, лишь бы ее больше не касались.

— Нет, — прошептала она. — Нет, пожалуйста, не надо...

К горлу снова подступили рыдания, но слезы не бежали, они словно закончились сегодня днем, но глаз жгло так, будто под веком появились иглы. Острые, беспощадные, они кололи глаз, и Рия хрипло всхлипывала, не в силах заплакать.

Рядом оказался Глау. Слишком близко, но девушка не успела отшатнуться, когда он, снова обнимая за плечи, прижал ее к своему животу, неловко, неумело поглаживая по волосам. Рия всхлипнула от этой незамысловатой ласки, вздрогнула и крепко обняла эльфа за талию, вцепляясь в его одежду, прижимаясь к нему всем телом и совершенно не обращая внимания на свою наготу.

— Не хочу, — всхлипывала она куда-то в его живот, чувствуя, как все-таки побежали слезы, и внутри распрямилась скрученная непонятно как пружина страха. — Не хочу больше... Лучше умереть!..

— Нельзя умирать, — прошептал Глау и, чуть отстранившись, опустился перед ней на колени, аккуратно касаясь лица. — Не надо, Рия. Я же говорю, что мы будем свободны.

Девушка только заплакала сильнее, снова обнимая его и пытаясь прижать к себе, но эльф просто потянулся и легко поцеловал глаз, собирая губами бегущие слезы. Рия задохнулась от нежности, которая, кажется, была в этом движении. Нет, конечно, какая нежность, кто Глау, а кто она, но сейчас хотелось обмануться и поверить. Парень чуть приподнялся, на этот раз прижимая девушку к груди и тихо баюкая ее.

— Никто тебя больше не тронет, — пообещал он тихо куда-то ей в мокрые волосы. — Потому что мы сбежим, честно. И ты окажешься на свободе и уже сама решишь, куда идти.

Глава девятая. Побег

План побега начинал понемногу выстраиваться, Глау стал связующим звеном между Рией, Рюном и остальными рабами. То ли Детре больше доверял его честным глазам и опущенной голове, из-за чего не мог видеть довольную ухмылку, то ли... Нет, второго объяснения девушка подобрать не могла. С тех пор, как эльф пообещал ей, что они выберутся отсюда, у Рии словно открылось второе дыхание. При виде надсмотрщика, конечно, начинали дрожать коленки и хотелось зарыться куда-нибудь в землю, но приходилось держать себя в руках. Потому что слова Глау поддерживали, словно были тем самым необходимым глотком воздуха, который помог вновь почувствовать себя живой.

Тенета рвались. Тонкая паутина беспомощности и привычки лопалась на глазах, и Рия расправляла плечи, тщательно скрывая непонятно откуда взявшуюся радость. Эта радость тлела в груди, то разгораясь — обычно в самый неподходящий момент, — то вновь немного затухая, когда появлялись сомнения. Девушка сжимала зубы и старалась отбросить все, что не понимала. После того, как Детре ее едва не изнасиловал, Рие казалось, что она не придет в себя, но Глау срывал покровы, Глау все менял. Он помог просто объятием и словами. В его фразах звучала непоколебимая уверенность — как в словах Галинки, а подруга почти никогда не ошибалась. Почти — потому что люди не были богами и могли совершать ошибки, это нормально, а Глау человеком не был, и Рие теперь казалось, что эльфы — почти боги. Тоже почти, но ошибаются куда реже людей.

И у них нет рабства.

Возможно, после бегства стоило пойти к эльфам? Если Глау согласится ее взять с собой. Сейчас девушка вполне сносно изъяснялась на общем языке, но красивый, певучий эльфийский тоже бы выучила. С удовольствием, с удивлением поняла Рия, когда задумалась об этом.

Рюн тоже стал деятельным. Еще более, чем прежде. Нет, внешне казалось, что он все так же послушно выполняет приказы, ворчит себе что-то под нос, но борода отныне была чистой и почти что расчесанной, хотя, конечно, расчесывать было нечем. И тем не менее Рюн стал вновь за ней ухаживать. Он тоже умудрился пересечься с другими гномами, Детре не доверял ей, Рие, отправляя каждый раз в одиночестве убирать ту или иную комнату. Человек не доверяет человеку, все правильно. В этом мире все люди знали, что себе подобным верить не следует — предадут. Ради своей свободы, жизни, счастья или денег. С легкостью продадут, чтобы самим остаться свободными. Чилла и Кальман поступили так же, ну да вспоминать о них — много чести. Девушка чуть затаенно улыбалась своим мыслям, хотя на душе становилось паршиво.

Наверное, все же этот мир либо погибнет однажды, либо очистится и переродится. Потому что невозможно жить там, где никому нельзя доверять. Даже соплеменникам. Возможно, влюбленные еще могли друг другу верить. В друг друга, так правильнее. Но принцип "я важнее других" действовал неотъемлемо. Интересно, что будет, если они выберутся из плена? "Нет, — поправила себя девушка, — когда".