Бег

— Начальный состав группы

— Ввести дату.

Всплывает календарик, думаю пару секунд и скидываю месяц. Никакого эффекта, тот же список с сортировкой по алфавиту. Аккуратно начинаю скидывать день за днем, вначале не спеша, потом все быстрее и быстрее, отслеживая только общий рисунок столбцов. Он висит, чуть подрагивая и не меняя очертаний примерно месяц, потом что-то мелькает. Останавливаюсь, отмечаю позицию и начинаю медленный возврат. Вот они — семнадцать двоек за три дня до моего появления здесь. Нахожу точку излома и отсеиваю лишних. Это они — стандартная, почти не отличимая от старых знакомцев, четверка. Запрос на табели и через минуту листаю на экране чуть шелестящие страницы. Потом поднимаюсь, судорожно защелкиваю крышку наладонника и выхожу из своей комнаты. Коридоры пустынны — до экзаменов неделя и никто не считает возможным бесцельно бродить по зданию или валяться беззаботно на солнышке. Перед знакомой дверью на минуту замираю, мысленно повторяя свои выкладки, потом негромко стучу и толкаю ее. Он не удивлен, но это, разумеется, ни о чем не говорит. Подхожу к столу и кладу на него наладонник с предварительно откинутой крышкой. Он равнодушно скользит по нему глазами и смотрит вопросительно. Касаюсь клавиш возврата, перекидывая календарь и с слегка истерическим торжеством сообщаю:

— Нарушение инструкций по комплектации. Преждевременный отбор.

— Отбор не может быть преждевременным, а только своевременным или несвоевременным.

— Вы хотите сказать? — я еще не понимаю.

— Он всегда выполняется в соответствии с ситуацией. Прочтите отчет, раз уж добрались до служебного архива. Там было нарушение уровня "А". Куратор имел право произвести сортировку и он им воспользовался

— Это нарушение правил.

— Каких ? Назовите номер кода и кстати — сообщите, откуда его знаете.

— Я исхожу из логики происходящего.

— Чьей логики ? Вам не смешно?

Мы мерим друг друга взглядами. Но он, конечно сильнее — как может быть силен чиновник, руководствующийся инструкцией.

— Это подстава.

— Допустим. Но выполненная аккуратно, все сделано согласно правилам.

— Причины? Мне просто интересно

— Не могу сказать.

— Не знаете?

— Есть версии, но это только версии. Как и у Вас могут быть свои версии. Насколько они близки к реальности, сказать невозможно.

— Но Вы считаете, что близки к истинной причине?

— Это Ваша проблема, строить догадки.

— А Ваша личная заинтересованность — в чем она?

— У меня нет личной заинтересованности, кроме одной — обеспечить выпуск курса. Вы взяли на себя подготовку одной из сторон ...

— По необходимости

— Это сейчас не важно. Зато уже виден результат, и он положительный. Я за это искренне благодарен и максимально доброжелательно предлагаю — доведите дело до конца или сдайте курс Куратору. Это уже не играет роли, он не сможет ничего изменить, выпуск будет, а Ваша совесть чиста.

— Я рискую доверием курсантов.

— Заблуждение, Вы ничем не рискуете. Невозможно рисковать тем , чего нет.

— Откуда такая уверенность?

— Это логично, вы все на одной ступени. Ну, хорошо — имеется небольшая разница, приблизительно в четверть ступени.

— Мораль.

— Морально четко выполнять статьи договора.

— И, если потребуется, сфабриковать отчисление.

— Слишком громкое заявление. Посмотрите табель курсанта А.— уже четыре замечания.

— Да, уровня "С" и отличные оценки в последние четыре месяца.

— Сейчас это не играет роли. Опытный работник обеспечит недостающее.

— Вы предлагаете провокацию?

— Разве? Я рекомендую внимательно оценить ситуацию и принять необходимые меры

— Ты не галакт — перехожу на форму "равный".

— Почему? — он заинтересован и не реагирует на смену уровня, хотя и отмечает ее слабым подергиванием губ.

— Слишком много слов о результате выпуска, но их не волнует результат выпуска, по крайней мере, в такой степени.

— Кто же я? А мои подчиненные?

— Не знаю. Пока у меня нет желания переходить в область догадок. Но ясно, что ...

— Ты думаешь, что они добрее?

— Я уверен, что они безразличнее.

— Полагаешь, что это поможет?

— Не могу сказать.

— Похвальный идеализм. Посол не поможет.

— При чем тут Посол?

— Они не будут прикрывать, не надейся.

— Я и не надеюсь.

— Тогда что ты хочешь?

— Мне нужно было понять ситуацию.

— Понял?

— По-моему, да.

— Ты ничего не докажешь, а, если попытаешься ...

— Пойдете на устранение.

— Нет, это ничего не даст, а только создаст проблемы. Как видишь — все логично. Так что, твоя догадка о моем происхождении остроумна, но неверна.

— Вот как?

— Ты проиграешь в любом случае, но есть вариант. А, если нет — спишут всех.

— Мне нужно подумать.

— Сутки, не больше.

У тебя слишком богатая фантазия. Ведь, если правильно понял, ты намекаешь, — Артур не заканчивает, а только смотрит многозначительно.

— Твое предложение?

— Выбрать пару кандидатов и оформить, другого выхода нет.

— Артур, ты всерьез? — спрашивает Таня. — Ведь они одни из наших, предать их...

— А ты еще не понимаешь? Он сделал предложение, если отвергнем — снимут всю нашу группу.

— А, если согласимся, то попадем в классическую ситуацию, которую нам много раз расписывали на занятиях.

— Не все ли равно? Мы им ничем не обязаны. А эти — он избегает говорить конкретно — в конце концов, ты сможешь найти выход. Потом. И где ты видишь классическую ситуацию?

Он по своей милой привычке избегает прямо называть реальное положение вещей. О, да, шантаж — как грубо, а главное — слишком уж откровенно. За последние недели я отвык от этой его манеры, но теперь она снова расцвела. Впрочем — сейчас это не важно, главное — оценить его слова, вникнуть в то, что он говорит и сделать выбор.

— Он завизирует действие и будет у нас в руках.

— Надежды юношей питают.

— Ну почему, Артур верно говорит, — это Сергей вмешивается. — Мы создадим патовую ситуацию. Тебе придется пойти на уступки, но и он не рискнет использовать свои козыри.

— За счет чего? Кого выберем? Они прячут взгляды или смотрят неуверенно. Все прекрасно понимают, что ждет того, кто попадет в разработку. Лица разные — Сергей смотрит со смущенным непониманием, Вика — уверенно, взглядом и мимикой подталкивая к предложению Артура, Таня и Лена отводят глаза. Они лучше Сергея понимают происходящее, но придумать ничего не могут. Пустые споры, не стоило и затевать. Надеялся, что кто-то снимет проблему? Ну, так и видно, что надежда была пустой. Собственно, это было понятно с самого начала, просто хотелось поплакаться в чью-то жилетку — такую широкую, теплую, из плотной фланели, которую любила надевать мама. И сдали нервы. Все, как и бывает в такие моменты, когда требуется выбор, а делать его ужасно не хочется или невозможно — принципы, старые добрые принципы не позволяют. Ну что же, остается только замять разговор и сделать это помягче, никого не обидев. Проще всего это сделать, переключившись на другую проблему — достаточно сложную, но имеющую решение. Очень важно выбрать именно сложное, чтобы легко поверить — вот сейчас без этого никуда и завтра без этого не прожить. И только я, ты, он , они, она — если только не сделаем, не сделают, то все пойдет прахом. И потираю задумчиво лоб, хмурясь и опуская уголки губ, тяну из шкафчика лист графика, расстилаю его на столе и произношу бодро:

— Ну, то может и подождать, а вот это — нет. Артур, у тебя идет отставание на 10 % от оптимума, а сроков уже почти никаких. Что скажешь? Сергей, сможешь оказать поддержку? Твою работу смогут на себя взять и девочки, там уже ничего сложного не осталось, надо только контролировать процесс.

— Ну, в принципе, конечно, — бормочет Сергей, рассматривая линии графика, — почему бы и нет . А сдачу курса тоже они проведут?

— Устроим общий штурм. Все делают свои участки и просматривают данные соседей, а в день сдачи объединяемся и проводим общий прогон. Всем смотреть внимательно, особенно — за соседями. У всех глаз уже замылен на своей теме и возможны ошибки. Я очень рассчитываю на свежий глаз.

— Да, давно хотел сказать, — вскидывается Вика, — почему у Тани такая странная обстановка? Полный расслабон. Ребята к ней привыкли, но на выпуске их будут проверять другие, а?

Мы рассуждаем и распределяем участки, тасуем их и перекидываем друг другу, как волейбольный мячик. И все идет просто замечательно, мы команда — безусловно, настоящая команда, без скидок, надо только забыться, поставить красивый такой барьерчик перед некоторыми участками в мозгу и все потечет чистым, как слеза, прозрачным потоком.

Позже, когда мы уже лежим в постели, Лена ведет пальцами вдоль позвоночника, вначале только чуть касаясь, потом все сильней нажимая и разглаживая от середины к краям. Бегут ее пальцы, бегут вслед за ними волны удовольствия и все уходит, уплывает потихоньку с бессмертной и бессмысленной фразой "я подумаю об этом завтра".

* * *

*

Я увидел его вначале мельком, издали, входящим в административный корпус и подумал, что опознался. Ведь срок кончался только через неделю. Потом он мелькнул в голове очереди в столовой, и тут уже не было сомнений — он накладывал на поднос блюда и перекидывался какими-то фразами с Физиком. Потом, обедая, я все время косил в бок, отыскивая их пару за крайним столиком. Он не обращал внимания на окружающих и только на выходе замедлил шаг, обернулся, поймал мой взгляд и подмигнул. А через час тренькнул наладонник и резво пробежала по экрану строчка.

У Старшего в кабинете прохладно и тихо, он проводит ладонью по календарю и, не глядя, ведет разговор:

— Готовы? Проверка передвинута на завтра.

— Да, думаю, справимся.

— Выбрали?

— Я против. Все готовы на уровне категории "А", есть заключение психолога, не вижу оснований.

— Или-или. Знаете, что он приехал?

— Вы обещали более поздний срок.

— Не получилось. Это не имеет значения — инструкция ясна. Я предполагал, что будут проблемы, поэтому группу поведет он, и он сделает отбор.

— Согласно параграфу, имею право вести группу сам, как обеспечивший подготовку.

— Тогда он будет наблюдателем. Если от этого легче, — пусть будет такой вариант. Не пытайтесь вмешаться. Все ясно?

— Говорят, Вы уходите? — симпатичная и очень живая девчушка лет восемнадцати. На вид кажется даже моложе, но значит ошибаюсь, ведь более молодых не берут.

— Кто говорит?

— Ну, говорят. Так. Говорят, что из командировки вернулся Куратор группы и он будет заниматься нами дальше. Антон, — она кивает на парня рядом, — видел его сегодня на территории.

— Я тоже видел и что с того? Есть правило, что ведущий группы выпускает ее. Конечно, если вы думаете, что с ним будет лучше. Говорю и быстро мелькает — может это выход. Умыть руки чисто и изящно, согласно пожеланию трудящихся масс. Она нерешительно покусывает губу и смотрит назад, на остальных.

— Если Вы не хотите, мы ... — фраза не окончена.

— Вы хотите, чтобы группу довел Куратор? Подготовка у вас уже достаточная, если не расслабитесь — все в ваших руках. Возможно, так будет лучше.

— Понимаете, нет.

— Что именно нет?

— Мы предпочитаем, чтобы Вы довели нас до выпуска, — она говорит это вбок, выставив подбородок. Молчу и смотрю ей за спину. Там жмутся кучкой.

— А что думают остальные?

— Это наше общее мнение, — чуть выдвигается вперед тощий паренек с ободранными на вчерашней дистанции руками, — сегодня утром мы все обсудили.

Мальки, совсем малышня. Интересно — это специальная установка — набирать в группу таких молоденьких? В нашей есть и несколько старше сорока, а тут все, как старшеклассники. И смотрят напряженно.

— Почему? Что вас в нем не устраивает?

— Мы не хотим отчислений.

— С чего вы взяли, что кого-то могут отчислить?

— Так говорят.

— Глупые разговоры. Таким болтунам надо вырвать языки и засунуть в ...

Погрубее, погрубее — это в данной ситуации успокаивает.

— Хорошо, раз так, я согласен. Но вы должны пройти все без единой погрешности.

— Тогда все будет хорошо? Детский вопрос и детский тон. Лишь бы все было хорошо.

— Да, тогда все будет хорошо.

— Ты ведь что-то придумаешь?

— Ну, что тут можно придумать. Ты ведь сама все знаешь.

— Не может быть, чтобы Старший выдвинул такие требования, ты что-то путаешь.

— Попробуй спросить у него сама.

— Я уже спрашивала. Он утверждает, что ты что-то путаешь, все будет решаться в обычном порядке.

— Мне он сказал другое.

— Ты стал очень злым в последнее время. Давай поговорим спокойно

— О чем тут говорить? Ты ведь понимаешь — он почему-то настроен против меня

— А ты не преувеличиваешь? Все наши ничего особенного в его поведении не замечают.

— Это естественно — ведь это наш конфликт. Остальных он не касается.

— Ты специально напрашиваешься на ссору? Пойми — нам всем нужно держаться вместе, нравится или нет. И твои споры с Артуром тут не при чем.

— При чем тут Артур?

— Но ты должен признать — он сильно изменился, в последние недели он работает без передышки. Твоя старая неприязнь...

— Я отдаю ему должное.

— Но не хочешь забыть старое.

— Меня беспокоит вся ситуация. Пожалуйста, пойми.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь и слишком много берешь на себя.

— Ты предлагаешь отдать им пару ребят из группы ?

— Старший утверждает, что никто этого от нас не требует.

— Он лжет.

— Он лжет мне? Ты слышал, чтобы галактосы врали?

— Перескажи дословно, что он тебе сказал.

— Ну, он сказал, что все будет согласно утвержденным правилам и нам не о чем беспокоиться.

— Он ушел от ответа.

— Это тебе только кажется.

— Мне ничего не кажется. Мы должны ... Она опять перебивает:

— Мы ничего не должны, а вот ты подталкиваешь нашу группу к открытому неповиновению. Понравилась эта девчонка? Из молодых, да ...

— Кто тебе сказал, что я подталкиваю?

— Это видно любому. Откуда ты вообще взял эту идею — про специальный отбор.

— Припомни все, что было у нас на курсе. А потом наш бывший подтвердил это.

— Он прямо так и сказал?

— Не дословно, но фактически подтвердил. Он не отрицал.

— Потому что не видел смысла возражать всяким глупостям. Ты помнишь дословно его слова?

— Он сказал "сам догадался?", — примерно так.

— И в чем ты тут видишь признание?

— А разве нет?

— Ты помешался на теории заговоров.

— Я не помешался, а вот все вы не...

— "Все вы" — я думала, что ты другой. Ты не понимаешь, не хочешь понять и достаточно какой-то махнуть хвостом ...

— Дураки, идиоты.

Тяжелый и бессмысленный спор, который кончается ничем. Мы расходимся, а вечером она не вернулась в комнату. Я стоял перед ее дверью и стучал — вначале чуть слышно, потом все громче. Наверное, минут пять. Чьи-то головы периодически выглядывали из-за соседних дверей и скрывались. Потом появился Сергей. Стеснительно потирая переносицу, он осторожно ухватил за плечо и полуобняв повел к себе. Там было пусто. На вопросительный взгляд, он посмотрел внимательно и после небольшой паузы сказал: