Прикрепив к ремню ножны, я надел сапоги и выпрямился, выглядывая из теплого сарая, в котором мы спали.
У Нессы было всего лишь платье, плащ с мехом лисицы на вороте да короткие полусапожки, но возилась она в два раза дольше, раза три перепутав правую ногу с левой.
— Что там?
Я пригляделся к широкой горной дороге, которая шла мимо корчмы, в которой остановилась наша компания, и поднималась аккурат к знаменитому перевалу Ньорда — последнему серьезному рубежу между нами и нашей целью.
Располагался перевал высоко в горах, и добраться до него было задачей сложной, но далеко не невыполнимой, надо лишь пару раз обогнуть горные вершины и идти в правильном направлении, иначе заплутаешь и сдохнешь от голода или холода. К счастью, Белфер давно знал все карты наизусть и не раз здесь бывал ранее.
Истошный женский крик раздался еще раз. Он спустился с гор, прокатился по тракту у подножия и дошел прямо до нас, вот только во второй раз звучал он приглушенно и устало, и я ясно понял: у хозяйки такого голоса либо заканчивались силы, либо жизнь.
— Идем.
Мы вышли из сарая вместе с остальными. Белфер, кряхтя и держась за поясницу, медленно выполз на улицу, а за ним возбужденно выскочил Джерард, потирая спросонья глаза. Солдаты, чуть повременив, неохотно потянулись следом.
Джерард глянул в нашу сторону, внимательно осматривая наши растрепанные волосы, в которых застряла солома. Я замялся, думал, что он подойдет и как следует вдарит мне по носу, но этого не случилось. Вместо этого он едва заметно усмехнулся под нос и перевел взгляд на высокие горные хребты, упиравшиеся в самое небо.
Еще раз, снова крик, но теперь мужской. Продержавшись пару секунд, он внезапно замолк, под конец превратившись в едва слышимое бульканье.
Мы с Джерардом переглянулись.
— Том! — крикнул он мне. — Хватай коня и скачи туда. Мы за тобой!
Я кивнул и побежал к стойлам, на ходу поправляя ремень с ножнами: мало ли, может, пригодится.
— Я с тобой, — сразу же сказала мне Несса, но я покачал головой.
— Флавель, Долан, Трит, Намар, — приказал четверым солдатам Джерард. — Останетесь здесь и будете охранять принцессу, ясно? — он сорвался с места и вновь вернулся в гостиницу за своим мечом. — И чтоб она шагу без вашего ведома не ступила, я ее знаю!
Я тем временем смог-таки отвязать коня от перекладины и неумело залез на седло, хватаясь двумя руками за узду: в деревне лошадей почти не было, но я, благо, за последнее время немного подучился езде верхом.
Я пнул лошадь в бока, и мы сорвались с места.
* * *
Я застегнул пуговицы у подбородка и натянул перчатки: в горах, пусть и невысоко, стоял дикий мороз. Потянув лошадь за узду, я заставил ее сбавить ход и рысью направил по протоптанной дороге прямо вперед.
Слева что-то тихо щелкнуло, словно сломалась ветка.
Левой рукой я осторожно обхватил длинную рукоять клинка и вынул его из ножен. Убивать никого мне еще не приходилось, но сейчас от этого меча может зависеть моя жизнь.
Не знаю, зачем я послушал Джерарда, ведь я еще даже в деревне никогда не дрался (чаще всего меня просто ловили толпой и хорошенько метелили, чтобы неповадно было), но внутри все тряслось в возбужденном ожидании, а страх помогал забыться — забыть обо всем.
Я оглянулся и вздохнул. Похоже, я намного опередил Джерарда и его солдат. Мне бы остановиться и подождать, но я понимал, что где-то там, наверху, кому-то нужна помощь, и я могу ее оказать, так что я покрепче вцепился в рукоять и стал тщательно все осматривать, опасаясь глядеть вниз: высота есть высота, и падать мне совсем не хотелось.
Каменистая дорога с поросшим на ней редким лишайником с каждым пройденным метром становилась все уже и уже, и вот уже она едва ли была шире обычной телеги, и я снова удивился предусмотрительности нашего лекаря, убедившего продать большую часть нашего снаряжения и абсолютно все повозки.
Я поглядел вверх и сглотнул. Перед глазами плавали скалившиеся снежные вершины огромных гор, которые словно смотрели на меня сверху-вниз и грозились обрушить на меня свой гнев в виде пары-тройки тонн камней.
Я тряхнул головой и направил коня дальше.
Горная дорожка петляла из стороны в сторону и извивалась, словно бешеная змейка, упившаяся сильных энергетиков, и то шла в гору, то резко опускалась вниз, заставляя коня испуганно ржать, а всадника судорожно цепляться руками за седло.
Минут через десять я с облегчением вздохнул: места вновь начало хватать, дорога приходила в порядок и, в конце концов, шириной стала чуть больше средней парусной галерки.
Под копытом коня что-то громко звякнуло.
Я выгнулся и оглянул на землю, тихо охая от ужаса. Вся земля была залита багровой жидкостью, которая еще даже не успела впитаться, а посреди этой лужицы валялся короткий треугольный кинжал, на лезвии которого виднелась кровь.
Я покрепче стиснул правой рукой поводья. Жилка на лбу заметно пульсировала, в животе все крутилось от страха, но я заставил себя успокоиться и идти дальше.
В конце концов, страх — это хорошо. В неумелых руках страх обрекает на смерть и провал, но если его правильно использовать, то можно кое-чего и достичь. И, наконец, как я уже говорил, я был рад страху. В последнее время я кроме беспокойства ничего и не испытывал, а он помог мне отвлечься от проблем и заняться делом.
Было темно, хилый месяц не давал почти никакого света, но я все равно различал даже мельчайшие детали вплоть до горстки иголок хвои, понатыканных в горную щель у самого обрыва. Эта чертовщина, происходившая со мной, снова и снова напоминала мне о моем происхождении. Нет, я был даже в какой-то мере рад, что не прихожусь сыном тому хмырю, но действия Альмы весьма...
Дьявольщина, в общем. Я снова тряхнул головой, отгоняя плохие мысли.
Криков больше слышно не было, но я отказывался думать, будто умер кто-то еще.
Я на пробу рассек клинком воздух. Лезвие со свистом гладко прошло сверху-вниз и напоследок блеснуло холодной темно-серой сталью. Да, его цвет заметно отличался от обычного. Поначалу я думал, будто это всего лишь какая-то ржавчина, но ошибся — цвет оказался натуральным.
Шириной клинок был не шире двух моих пальцев, а длиной намного превышал два локтя, слегка загибаясь назад тупой стороной, причем надежная рукоять составляла чуть больше четвертой части всего меча.
Издалека он мог казаться громоздким, но в руке сидел просто отлично и, без сомнений, легко рассекал плоть и кости. Ну, сдается мне, сейчас мы это проверим.
Через несколько минут пошли первые трупы.
Я сглотнул, спрыгнул с коня и повел его в сторону окровавленного тела. Животина испуганно ржала, пятилась и вообще мешала думать, так что я чертыхнулся и отпустил гнедого, не раздумывая над тем, как буду возвращаться обратно. В конце концов, пройдусь пешком — долго, но безопасно.
— Предатель, — проворчал я, проводив коня грустным взглядом.
Я принюхался и поморщился. Пахло странно. В воздухе стоял неприятный аромат мускуса и запах животного. Самки, догадался я и сразу ужаснулся. Откуда?
Посмотрев на землю, я присел и осторожно потрогал пальцем влажную почву со следами запекшейся крови. Я проследил за алой полосой, ведущей вбок, и понял, что человек, вероятно, уже мертв: след шел прямо к обрыву, а люди летать не умеют. По крайней мере, не все.
Я медленно двинулся дальше, высматривая еще кровь.
Шагов через десять-двенадцать натолкнулся на первое целое тело. Труп лежал лицом вниз, руки его были скручены за спиной в самых неестественных позах и, судя по всему, оказались сломаны уже после смерти.
На высоком черноволосом мужчине, коим ранее являлся покойный, сидела маленькая зеленая ящерка, ковыряя когтями богатый темный кафтан. Еще одна такая же гадина сидела на его правой ноге, отогнув брючину, и копалась зубами в остывшем мясе.
Подавив приступ тошноты, я отогнал ящериц и дрожащей рукой перевернул труп, стараясь обращаться к нему как к нечто неоживленному. Ну, так и было, по крайней мере.
Лицо трупа покрывали посмертные раны: широкий прямой разрез ото лба до подбородка, нанесенный острым лезвием, уродливая косая — от губы до правого уха, и несколько мелких, складывающихся в отметины клыков.
Я перевел взгляд чуть ниже. Прямо под широким шерстяным шарфом виднелось алое пятно, в центре которого красовалась ужасная ромбовидная отметина. Я восстановил в памяти тот кинжал, который встретил по пути сюда. Без сомнений, его убили именно тем клинком. Но вот кто?
Поднявшись чуть выше, я ахнул. Кровь заливала всю каменную дорогу, единой кучей валялись обезображенные трупы без рук и ног и с отрубленными головами.
Сердце бухнуло и на мгновение замерло. Кто мог такое сделать?
Я осмотрелся, на всякий случай перехватывая меч двумя руками.
"Разбойники", — пришло мне в голову. Да, это вполне могли быть они. Судя по вскрытым мешкам, из которых выглядывали разнообразные вещицы, погибшие шли к перевалу одним караваном. Купцы? Вполне.
Я, борясь с рвотой, стал перешагивать через останки и шел вперед, стараясь не отвлекаться: опасность может поджидать везде.
Сзади послышался стук копыт.
— Дьявол! — прошептал Джерард, убирая меч в ножны на поясе. — Кто мог сотворить такое зверство?
Некоторые из солдат позади него перекрестились и тихо стали молиться.
— Я слышал, — подал голос один из них, парень лет двадцати пяти с кривым шрамом на щеке, — в этих краях промышляет банда. Слышал, будто они сначала грабят, пользуют женщин и отрубают у всех головы из удовольствия.
Я кивнул. Голов у трупов действительно порядком недоставало. Однако нечто подсказывало мне, что дело здесь вовсе не в бандах.
— Запах... — прошептал я. — Странный...
Джерард принюхался, но покачал головой.
— Ничего не чувствую, только вонь от мертвецов. Надо бы их это... похоронить, — я чувствовал в его голосе тревогу и страх — нет, даже настоящий ужас.
— Нельзя так оставлять, — согласился "лицо со шрамом".
Я пропустил слова мимо ушей и двинулся дальше, тщательно осматривая каждое тело. Действительно, на некоторых виднелись следы небольших острых клыков. Нет, нечисто. Пахнет странно...
— Осторожнее, — предупредил я едущих следом за мной всадников. — Они все еще могут быть здесь.
Самым страшным зрелищем являлись женщины...
Во мне вскипел гнев, и я ощущал, как по-настоящему бурлит кровь в венах, обжигая кожу. Тех, кто сотворил подобное, надо убить. Убить, выпустить кишки и повесить где-нибудь на дереве другим в пример — вот как следует сделать.
Я присел у одной из них и прикрыл ее лежащим рядом одеялом, скрученным в валик. Ноги женщины были разведены в стороны, платье изорвано в клочья, а на застывшем мраморном лице виднелись следы ударов кулаком, один глаз заплыл.
Стиснув зубы, я перешагнул через тело двух мальчиков-близнецов лет восьми, которым перерезали артерии на шее, и увидел нечто, заставившее страх пропасть.
Девочка. То же самое, что и у женщины: на лице следы побоев, плащ лежит в стороне, легкое серое платьице с передником порваны...
Я рывком поднялся. Пружинистым шагом пошел вперед.
— Эй, Том! — окликнул меня принц, но я не слушал. — Стой, ты не можешь идти один! А, черт, — он соскочил со своего вороного коня и прыжком побежал за мной.
Руки дрожали, но теперь не от ужаса, а от ненависти к тем, кто это сотворил. Никаких сказок, никаких глупых легенд! Вот она — реальность! А человеческая жестокость порой переходит все границы, и тогда необходимо убивать, пока зараза не распространилась на остальных.
Я перестал обращать внимания на трупы и лужи крови. Ноги по колено оказались в бурой жидкости, острие клинка безвольно волочилось за мной следом, рассекая почву надвое, а я шел. Без страха. Во мне словно ворочалось нечто темное, нечто ужасное, что столько лет пряталось внутри, а сейчас, учуяв запах крови, решило вырваться наружу...
Спустя десяток метров замер, не зная, какую из двух дорог выбрать.
Одна поднималась высоко вверх и шла к небольшой круглой площадке, которую отсюда едва было видно, а вторая уходила резко вниз, огибала парочку низеньких горок и возвращалась к тракту у подножия.
Джерард догнал меня и встал рядом. Его тяжелый двуручный бастард хищно поблескивал серебром, желая испить вражеской крови.
— А теперь куда?
Я принюхался и снова учуял тот мускусный запах, что предвещал трупы.
— Туда, — я кивнул в сторону платформы.
Мы слегка присели. Джерард, имевший в таких делах немалый опыт, шел первым, а я двигался за ним след в след.
В воздухе чувствовался запах озона. Ночь обещала быть долгой.
* * *
Я заметил их первым. И сразу же кинулся вперед. Как полный кретин...
Их было трое: две женщины и огромный мускулистый мужчина размером со шкаф. Они испуганно пятились назад, прямо к обрыву, а мужчина наступал, тихо гогоча и размахивая в воздухе для устрашения кривым обоюдоострым топором.
Я сглотнул, не зная, как поступить. Еще пара секунд, и они упадут!
Первым очнулся Джерард.
— Эй, верзила! — громко крикнул он, чтобы человек-шкаф обернулся. — А как насчет нас, а?
Круглое, словно высеченное из единого куска гранита лицо ухмыльнулось, показывая кривые желтые зубы. Выглядел он злобно...
Я вспомнил трупы, которые мы видели, и стиснул зубы.
"Прикончить", — жадно прошептал мой внутренний голос, который в последнее время, словно дьявол на моем левом плече, все чаще искушал меня сделать что-то плохое.
Перекинув пару раз топор из одной руки в другую, верзила вдруг сорвался с места. Оказался он гораздо проворнее, чем я предполагал, но все равно двигался довольно медленно, словно все его мышцы тянули его к земле.
Он без единого звука поднял топор над головой, а затем резко опустил. Сталь засвистела, рассекая лезвием воздух и образуя смертельную серебристую дугу, и я уже думал, что Джерарда сейчас разрубят надвое, но ошибся.
Принц легко вскинул над собой бастард, направив его лезвием вниз, и поставил окно. Такой прием его бы не спас от подобной гориллы с топором, но Джерард, как только звякнула сталь, легко направил оружие противника в сторону, прокрутился в пируэте и одним взмахом меча подрезал оппоненту сухожилия на обеих ногах.
Верзила заревел от боли, выронил из рук топорище и с грохотом свалился на живот, пытаясь на лету перевернуться. Но Джерард не позволил ему оклематься. Он занес окровавленный бастард и опустил его вниз.
Преступник дернулся, когда меч рассек ребра и вонзился в сердце, и замер.
Я внимательно наблюдал за выражением лица принца, которое потеряло всякий цвет и стало каким-то вечно грустным. Убивать ему не нравилось, но он понимал, что это необходимо.
— Чем ты выше, — прошипел он сквозь зубы, вынимая из трупа бастард, — тем ужаснее поражение, — он обернулся к дрожащим и жмущимся друг к другу женщинам. — Вы в порядке?
Их губы дрожали, в глазах плескался ужас. Ясно: шок, ничего они не скажут. Но тут одна из них, огненно-рыжая и с медальоном, на котором красовался огромный алмаз, подняла скрюченный палец и указала нам за спину.
