Вскоре вернулись парни, посланные посмотреть на мертвых разбойников. Впрочем, они не только посмотрели — притащили отрубленные головы.
— Знаешь их? — спросил я у Ив-Ыхе.
— Нет, чужие, — покачал головой старшина. — Дальние.
— Интересно, как тут оказались?
Я не надеялся на ответ, но Ив-Ыхе высказал достаточно разумное предположение:
— У озера земли ничейные. За рекой земли ничейные. Мы туда не кочуем, старики не велят. Говорят, земля порченая. А еще говорят, что туда стал собираться всякий сброд. И еще говорят, там поселились какие-то колдуны. Делают странное.
— Что? — уцепился я за информацию.
— Говорят, они хотят призвать могучего духа, чтобы он помог им создать великую армию и захватить степь.
— Так что же об этом никто не знает?
— Как не знают, знают, — удивился Ив-Ыхе. — Наши старики знают, наш князь посылал гонцов к соседям и даже в Карод. Да так просто степь не захватишь. Даже эти разбойники, видать, ждали, когда стада уйдут, чтобы на женщин напасть. Теперь пошлю гонца, чтобы всем сказал — женщин одних не оставляйте... Чужие с озера стали нападать на стойбища.
И все же у меня что-то не складывалось в голове. Действия разбойников казались мне абсурдными. Ну чем можно поживиться на временной стоянке? Старыми тряпками? Женскими побрякушками, да и то — какие драгоценности у жен и дочерей пастухов? Копеечные. Главное богатство кланов — отары овец. А еще — гиеноподобные волки. Или — псы. Впрочем, как ни называй, но похоже, что все это — звери одного вида, только разных пород.
Овец угнать просто, но сохранить — проблема. С отарой от погони не убежишь. Потому-то воровство скота и превратилось у орков в своеобразный вид спорта. Десяток-другой молодых приключенцев выжидают момент, когда чужой скот подходит как можно ближе к границе между землями кланов. Избив пастухов, "герои" гонят овец к своим стойбищам. Пострадавшие, придя в себя, мчатся за подмогой и стараются догнать захватчиков. Если это удается раньше, чем те окажутся рядом с постоянным городком, то морду бьют уже ворам. В общем, развлечение для тех, кому делать нечего.
А вот волка или пса не украдешь. Он связан со своим наездником и скорее погибнет, чем даст кому-то другому себя оседлать. Лишь молодые звери, у которых еще нет наездников, могут смириться с присутствием у них на загривке кого-то незнакомого.
Видимо, сначала бандиты не собирались нападать на стойбище. Они шли куда-то... непонятно куда. Но вот им выпадает уникальный шанс: два еще "ничейных" щенка, а рядом — ни одного мужчины. Бабы не в счет. Мать щенков защищалась, как могла, но ее буквально утыкали стрелами.
Захныкала, просыпаясь, Ивика. Отец уже успел расспросить девочку о том, что она видела. Я слушал их разговор и поражался прочности психики у орков. Земная малышка после таких передряг вряд ли могла бы без рыданий вспоминать о случившемся. А эта — ничего. Папа рядом — значит, все хорошо.
— Ой, дедушка Мышкун! — обрадовалась девочка, увидев меня. — А у тебя есть еще сладкие шарики?
Накануне я угощал ее "китикетинами", которые мне насыпала в сумку Жужука.
— Есть. Только ответь еще на один вопрос, хорошо? — попросил я.
— Ответь дедушке, — разрешил девочке отец.
— Скажи, ты умеешь считать?
Ивика энергично закивала.
— А можешь вспомнить, сколько было злых дядек?
Девочка, наморщив лоб, зашевелила губами. Она то загибала пальцы, то разгибала их и в конце концов растопырила ладошки:
— Вот сколько!
Я посмотрел — два пальца загнуты.
— Восемь?
— Да! Дядька в шлеме, потом — большой толстый дядька, дядька в черном халате, дядька с красным кушаком, босой дядька, дядька с полотенцем на голове и еще два парня молодых.
Я сравнил со своими воспоминаниями. "Босой дядька" — это, наверное, тот, который в новых сапогах. Другой бандит заменил полотенце на найденную в юрте шапку. А вот "дядьки в черном халате" среди напавших на меня бандитов не было... Странно...
Тем временем Ив-Ыхе, оставив дочь со мной, занялся подготовкой к какому-то новому обряду. Привезенные молодыми орками головы сложили кучкой на могиле убитых женщин. У каждой староста отрезал по уху и зачем-то сложил эти мало аппетитные вещи в кожаный кошель. Потом головы закидали ветками и полили жиром.
Я ждал представления, а Ив-Ыхе — темноты. Вернее, того момента, когда солнце коснется горизонта.
Рассевшиеся вокруг могилы орки затянули песню, в которой я не понял ни слова. Что удивительно — до этого я думал, что в момент переноса в Иномирье меня снабдили способностью понимать язык аборигенов. Ан нет. Орки пели что-то странное. Тягучие, низкие, вибрирующие звуки. По моим ощущениям — гораздо более древнее, чем все, с чем я сталкивался до сих пор. Немного напоминало алтайское горловое пение — но не на сцене, а то, что изредка можно услышать в горах...
Солнце постепенно садилось. Вот его диск наполовину скрылся за дальним холмом.
Орки встали, окружив могилу, и стояли, слегка покачиваясь в такт песне. А ее ритм изменился, он стал жестче, энергичнее. Ив-Ыхе, не переставая солировать в хоре, жестами позвал меня в круг. В принципе имею право — пара бандитов из семи стала трупами благодаря моим усилиям.
Я встал в круг и невольно подстроился под общий темп. И вдруг обнаружил, что понимаю, о чем песня. Что за напасть — то не понимал языка, а то вдруг понимаю? Слова-то простые — об отступниках, нарушивших закон степи, о преждевременной смерти женщин и детей, не успевших стать воинами, и о праведной мести, настигшей злодеев. В общем, поэтизированный отчет о произошедших событиях, протокол дознания или еще что... Ив-Ыхе говорит, его пастухи подтверждают. Ив-Ыхе спрашивает — орки соглашаются. Нет лжи в словах Ив-Ыхе. Все так и было...
От солнца остался только самый краешек.
Староста закончил доклад и склонился над заранее приготовленным факелом. Остальные мучительно долго держали последний гудящий звук, так долго, что казалось, у них выйдет весь воздух из легких и, замолчав, они упадут замертво. Но вот вспыхнул огонь, и Ив-Ыхе поднял факел над головой:
— Право и правда!
Неожиданно он перебросил факел мне. Зачем — догадаться несложно.
Я поймал, ткнул в кучу веток. Пропитанный жиром сухой хворост вспыхнул, как порох.
Одновременно из той точки горизонта, куда скрылось солнце, в небо ударил зеленый луч.
А еще через миг в степи на расстоянии нескольких десятков метров от костра возникла пламенеющая фигура.
Это был воин в золотых доспехах. Глухой шлем скрывал лицо, массивные наплечники делали его похожим на орка, но пропорции были все же ближе к человеческим. В руках воин держал круглый щит и короткий меч. Именно меч — прямой и узкий, а не расширяющийся к концу ятаган и не кривую саблю. Одним движением огненный пришелец оказался рядом с костром. Слегка ошизев от происходящего, я смотрел на него не отрываясь.
— Ты! — Воин ткнул в мою сторону пальцем.
— Я, — растерянно ответил я.
На какой-то миг мне показалось, что меня исследуют всеми известными и неизвестными способами. Сканируют, просвечивают да еще одновременно засунули в камеру магнитного резонанса...
— Ты! — снова повторил доспешник. — Пришедший издалека...
Фигура на миг замерла, словно задумалась, — и вдруг исчезла. И сразу же стало понятно, что давно наступила ночь. Бархатно-черное небо полыхало миллиардами звезд, костер почти потух, от мертвых голов не осталось и следа... только круглое пятно огня на свежевскопанной земле. И словно отражение костра — такое же светящееся пятно в том месте, где стоял пришелец.
Орки зашумели, затараторили что-то. Старейшина подтолкнул меня в спину — иди, дескать. Я нерешительно оглянулся, но все же потопал к светящемуся пятну.
На земле лежал круглый щит. Стоило мне к нему нагнуться — сияние исчезло, он стал обычным. Именно таким, с каким я привык драться. Не баклер, а почти метрового диаметра — предельно большой для "кулачника". Под мой рост. Аналоги по размеру находили лишь в Литве. Как и положено, щит окован по ребру сталью и обтянут кожей. Выпуклый стальной умбон сделан в форме восьмилепесткового цветка. Удобная рукоять словно прилипает к ладони...
Я подхватил щит и вернулся к оркам. Те во все глаза смотрели на меня — словно я тут же должен начать воскрешать мертвых или превращать воду в вино.
— А что это вообще было? — глупо спросил я неизвестно у кого.
— Тот, Кто Держит Золотой Щит, почтил тебя своим присутствием, — икнув, ответил Ив-Ыхе. — Я про такое только в песнях слышал.
— И что теперь мне с этим делать?
Нет, я понимаю, что вопрос был еще более глупым, но вся обстановка обряда немного выбила меня из колеи. То странное ощущение единения с поющими орками, во время которого невозможна никакая ложь, то вдруг этот... торшер ходячий...
Но Ив-Ыхе, видимо, был ошеломлен не меньше меня. Поэтому только пожал плечами:
— Твоя судьба — ты и думай! Тот, Кто Держит Золотой Щит, не дал тебе никаких советов, значит, ты должен идти тем путем, которым шел...
— Р-р-рав! — раздалось у меня за спиной.
От неожиданности я чуть не подпрыгнул. Забытый всеми Маня, заскучав, решил пообщаться. Как это: я разговариваю с кем-то и без него? Надо вставить слово... ну, пусть не слово, но мнение свое выразить надо. Маня потянулся носом к щиту, понюхал и снова удовлетворенно произнес:
— Р-рав!
Орки захохотали.
— Ну, если эта штука и тебе нравится, — задумчиво пробормотал я, — то придется ее таскать... Причем и тебе — тоже.
Глава 12
Полдень следующего дня я встречал довольно далеко от стойбища. За утро ничего экстраординарного не произошло — та же степь вокруг да редкие рощицы. Потом дорога выбежала к гряде невысоких холмов. Поднявшись на перевал, я решил переждать там самые жаркие часы. Тем более что на вершине нашлось укрытие от солнца — несколько торчащих вплотную друг к другу останцов. Вокруг — десяток раскидистых сосен. Оказавшись рядом с камнями, я вдруг подумал, что они чем-то схожи с древним капищем. Щель между камнями манила тенистой прохладой. Сосны пахли смолой и солнцем. Сквозь усыпанную сухими иглами щебенку у корней пробивались крошечные гвоздички. Очень приятное место. И вполне подходящее для того, чтобы кому-нибудь попоклоняться. Тем более что дорога с перевала просматривается на несколько километров в обе стороны, да и соседние холмы — как на ладони.
Я разгрузил Маню и стал думать, как выразить свою благодарность Тому, Кто Держит Золотой Щит. Я не знал ни одной молитвы, но посчитал, что соблюдение формальностей при общении с богами не так уж важно. Главное — искренность. Поэтому я вышел на открытое место, поднял глаза к небу и громко произнес:
— Спасибо тебе, Тот, Кто Носит Золотой Щит! Знаешь, из меня конный воин — как из слона балерина. Мне привычнее пешком... Конечно, лучше в строю, но где мне тут строй взять? А в одиночку с кулачником — самое то! Так что спасибо за подарок, ты как знал! Спасибо огромное!
Если до этого я не совсем понимал, что значит выражение "как гром среди ясного неба", то тут осознал. Прочувствовал. Солнце хохотало, стреляя протуберанцами и обдавая меня жаром, так что чуть халат не задымился.
— Еще не раз поблагодаришь! — раздалось сверху.
Я пожал плечами:
— Знаю. Только вот что теперь-то делать?
Но в ответ небо молчало.
"Сеанс связи закончен", — пробормотал я себе под нос.
И пошел готовить обед. А что делать? Арагорн считает, что этот мир болен. А он действительно болен, если так можно сказать. Несколько кусков этого мира похожи на раковые опухоли, в которых изменены физические законы... Даже не изменены — их вообще нет. А боги изъясняются туманными намеками. При этом вокруг одного из таких участков — озера Асан, оказывается, шарятся какие-то криминальные личности. А где-то по степи бродит "мужик в черном халате", который, как мне думается, и "заказал" меня бандитам. Причем не удивлюсь, что он знает, что первая попытка избавить этот мир от моего присутствия провалилась, и теперь придумывает что-то новенькое. А я ничего не понимаю. Главное — не понимаю, что можно сделать с тем, что проникло в этот мир.
Чем дольше я думал, тем дерьмовее мне становилось. Даже есть не хотелось, словно вместе с божьим благословением я заработал солнечный удар.
И тут меня "накрыло". Как-то только сейчас дошло, что меня, во-первых, хотели по-настоящему убить, а во-вторых, я убивал сам. Тоже по-настоящему. И неважно, что не людей, а орков. Разумных. Сам я не лучше сейчас. На фоне этого факта малоаппетитные обряды и явления богов во плоти становились чем-то малозначительным.
Только сейчас до меня дошло, что все это — не игра.
Сначала орки показались мне нормальными степняками вроде каких-нибудь казахов. Они уважали закон и, честно говоря, в ставке князя порядка было больше, чем в земном городе. Помахать кулаками мне пришлось лишь раз — когда какой-то алкаш, которого жена тащила домой, на миг вспомнил о мужском достоинстве и заехал ей в ухо. По какой причине, не знаю. Видимо, ему не понравились комментарии, которыми его благоверная сопровождала процесс движения по улице. Можно было, конечно, не обратить внимания — сами разберутся. Но это произошло у меня под носом. И мне пришлось аккуратненько стукнуть разбушевавшегося пьяницу. Тот моментально стал смирным, был подхвачен своей благоверной, очухавшейся после нокаута, и транспортирован дальше. Апа-Шер сказала, что я поступил совершенно правильно — все взрослые мужчины именно так и должны поступать.
"Видимо, поэтому в городке такая тишина, — подумал я тогда. — Любой, загрубив, рискует получить в морду от ближайшего соседа. А не поймет — так и от дружинников князя. Орки — ребята резкие, долго уговаривать и успокаивать не будут..."
И все же... Я попытался сформулировать то, что меня поразило в этом мире. Орки, на мой взгляд, были слишком уж законопослушными для нормальных степняков. Создавалось ощущение, что на самом деле уровень цивилизации тут выше, чем кажется. Но вот я столкнулся с тем, кто в этом мире вне закона... и пришлось убивать. Жуткое ощущение...
Кликнув Маню, я велел ему охранять вход в щель между скалами, а сам забился поглубже и улегся. И так тошнит, а тут еще на солнце жариться. Спадет жара — отправлюсь в путь. В конце концов, ехать можно и ночью, света звезд достаточно, чтобы разобрать дорогу.
И снова вокруг был туман. Я чувствовал, что на спине висит щит, а по бедру при каждом шаге похлопывали ятаган и дорожная сумка. Мимолетом удивился: я точно помнил, что, ложась, отцепил оружие и пристроил у скалы. Не черепаха же я, чтобы в панцире спать. Но оно опять как-то оказалось на мне. Как всегда, когда я попадаю в это странное место: полная выкладка, набор для выживания в любых условиях. Но каких-то особых условий нет: только туман и совершеннейшая неизвестность.
Честно говоря, все это мне начало надоедать. Туманные путешествия во сне, туманные сказки старой лекарки, туманные намеки местных богов, туманные рассуждения каких-то дамочек...
Арагорн — скотина недобрая. С какого-то перепугу он решил, что я, дескать, "справлюсь". Вопрос — с чем. Объяснил бы все толком, было бы гораздо проще. А тут — как у того же доктора Хауса... Хаоса... все врут, и из этого коллективного вранья нужно построить картину болезни. Да еще есть какие-то заинтересованные силы, которым совершенно не хочется, чтобы эта вселенная выздоравливала... В общем, в эфире новый сериал: "Хаус против Хаоса"...
