Например, на вторую проблему. Как заставить войска множества стран, часть из которых о других и не слышала никогда, считая чем-то вроде Тридесятого Царства или Тмутаракани, понимать друг друга? Как убедить тяжелую пехоту Благодатных Королевств, что закованные в примитивное железо всадники из княжеств не шуты гороховые, а тяжелая кавалерия? Или как свести вместе клановые взводы лучников бывшей Светлой Республики, где все друг другу родственники, с наемным войском Чаэского Королевства, где общего у солдат только похлебка в котле?
Ставка главнокомандующего билась над этой задачей, билась, и так ничего и не добилась. Тогда пришел я, и одним ударом разрубил гордиев узел. Плевать мне, что "солдат должен чувствовать руку товарища", без разницы, будет ли о чем вспоминать взводам за ужином. У нас на носу война, а не посиделки у дядюшки Сэма, а значит где поставят — там и будут воевать!
Волевым решением я отменил сразу все воинские соединения, что были до этого. Исчезли местные аналоги полков и дивизий, впрочем, они и не были полками и дивизиями — это лишь я так для удобства себе в голове на привычные понятия переводил. Теперь и дружина князя, и добровольческая рота Города Стоячих Камней, и все остальные были организованы по одному, универсальному стандарту.
За основу взял римскую систему легионов. В ее классическом виде, до реформы, сократившей численность легиона с шести, до трех с половиной тысяч человек. Итак, наименьшая стратегическая воинская единицы — легион, в общем случае шесть тысяч человек. Легион состоит из десяти когорт, каждая когорта делится на три манипулы, манипула — на две центурии. Центурия, как из названия уже видно — сто человек, наименьшая тактическая единица. Как уж там на десятки будут своих центурионы делить — меня уже не касается, разберутся на месте.
Помимо стандартных, я предложил особые легионы, где могло быть меньше людей. Так отдельно было сформировано два легиона авиации, по двести пятьдесят самолетов в каждом, два артиллерийских легиона, по сто пятьдесят "танков", один магический легион. Все остальные силы были разбросаны примерно в равных долях по всем легионам, чтоб там и легкая пехота была, и тяжелая, и лучники, и арбалетчики, а некоторым даже немного кавалерии досталось. Вводились штандарты легионов, каждому командиру предписывалось провести агитационную работу, убедив, что солдаты должны умереть не просто за родину и человечество, а и за "славу пятьдесят шестого легиона!" Всем срочно нужно было выдать значки, где бы было нарисовано, из какой они центурии какой манипулы. А уж как смогут ужиться вместе совершенно разные люди, прибывшие сюда с противоположных концов мира... Как-нибудь приживутся!
Всего, для простоты управления, сформировалось двести пятьдесят шесть легионов. Естественно, что ставка управляла более крупными группировками — по шестнадцать, тридцать два, шестьдесят четыре легиона. Четыре таких группы по триста тысяч человек были названы "армиями", соответственно первой, второй, третей и так далее. Помимо этой, универсальной, структуры оставались отдельные, специальные. Так не включены в общую систему были "сигнальные маги" — их задачей было вовремя передавать магическим путем сигналы, чтоб гонцов почем зря не гонять, и мне они на растерзание, к сожалению, не попали. Считалось, что и так хорошо умеют со своими обязанностями справляться. Вне системы была и разведка с контрразведкой, инженерные части, прочие работники лопаты и "динамита". Кстати, хорошая штука. Даже нам, иншим, проще что-то динамитом подорвать, чем магией. Жаль, что в этом мире не нашлось своего Нобеля, чтоб такую полезную штуку изобрести.
Но все эти исключения лишь подчеркивали правило — теперь управлять войсками было просто. Не нужно было, отдавая приказ, вспоминать, что в Благодатных Королевствах рота — это до пятисот человек, а в княжествах ротными десятников называли. Не нужно было держать в уме, какой из кланов Михаилии славен своей стрельбой из луков, а в каком традиционно принято идти против врагов, выставив неприступный частокол копий. Помнить, какой титул у командующего ополчением Города Стоячих Камней, тоже не было никакой необходимости. Теперь все просто, и ясно. Легионам с пятого по двадцать пятый двигаться на север, выделив по центурии на разведку каждый. В условиях боевых действий, когда много чего решает оперативность реагирования, такая лаконичность важнее "традиционных устоев" той или иной армии.
Конечно, бардак после моей реформы начался полнейший. За день в полевых условиях перекроить устоявшуюся десятилетиями структуру — это вам не фунт изюма съесть. Повсюду начинали возникать недовольные, заявляющие, что "мы с братьями уже двадцать лет рука об руку воюем, друг друга с полу слова понимаем, и не хотим по тридцати разным легионам разбредаться". Но я, пользуюсь своими полномочиями, быстро придушил все это в зародыше. Мне тут брожения в умах ни к чему, две сотни равномерно развешанных по всему лагерю бунтарей быстро остудили особо горячие головы. Пришлось людям смириться, что они теперь не просто воины, а легионеры! Слово-то какое, заграничное, страшное! Тужились, пыхтели, кряхтели, но привыкли в конце концов.
Все заработало даже лучше, чем я сам надеялся. Так, например, моя идея ввести здоровый дух соревнования, чтоб каждый человек гордился своим легионом, и доказывал остальным, что именно его легион круче всех, мутировала совершенно диким образом. Все начали мои трясогузки ненаглядные!
Дело было так. Утро. Очередной учебный сбор — учились покровом невидимости не только себя, а и соседей прикрывать. Полезное умение. Я, как всегда, всех построил, объяснил им все, что думаю по поводу их интеллектуальных и магических способностей. И, когда уже собирался приступать непосредственно к учебе, заметил, что у каждого мага на груди висит маленький, неприметный значок.
Естественно, что это меня заинтересовало. Подошел, присмотрелся, и ошалел. На всех значках была изображена идентичная тварь, которой только детей в ночных кошмарах шугать. Помесь бегемота с носорогом, отрастившее себе зубы крокодила и крылья бабочки — до такого сам Сальвадор не смог бы додуматься! Я настолько ошалел, потрясенный этим плодом больного воображения, что нарушил первую неписаную заповедь командира — никогда не давать солдатам понять, что ты чего-то не знаешь. И, чисто инстинктивно, спросил:
— А это что еще такое?
— Зяблик, сэр! — дружно ответили мне маги.
— Зяблик? Это зяблик? — не мог прийти в себя я.
— Так точно! — прозвучало дружно над лагерем.
— Если это зяблик, то я... Отставить разговоры! А ну быстро бегом марш, в здоровом теле здоровый дух, и сегодня мы будем учиться колдовать в условиях полного физического истощения! Шевелите своими задницами, зяблики на мою голову!
Именно так магический легион, желая то ли подразнить, то ли порадовать меня, превратился в легион зябликов — а вслед за ним и остальные. Первый легион авиации стал легионом рекхтаров, второй — легионом солнца, появились легионы вилки и башмака, факела и снежинки. Особо выделился семьдесят третий легион — он назвал себя "легионом короны", хотя никаких абсолютно заслуг перед какой-либо из корон не имел. На штандартах, где до этого висели лишь унылые цифры, которых и прочитать многие не могли, появились красочные картинки, которые самим легионерам нравились намного больше. Фантазия человека неисчерпаема, и, когда я изучал теплой весенней ночью двести пятьдесят шесть картинок, сам диву давался. Я понимаю, "легион дракона" или "легион меча", но сто десятый, "легион влюбленной гусеницы", на штандарте которого целовались две сороконожки... Это уже было выше моего понимания, а ведь не далее как в тот же день "влюбленные сороконожки" заняли первое место на всеобщем соревновании по стрельбе из лука. И с какой гордостью, со слезами на глазах, смотрели они, как выше всех остальных взмывает картинка с поцелуем насекомых...
Здоровый спортивный дух соперничества, новые, прогрессивные методы организации войска — это были далеко не все нововведения, с которыми я успел познакомить этот мир. Увы, хоть я и любитель шоковой терапии, но любовь должна приходить сама, а не по принуждению. И все свои реформы я воплощал в жизнь не потому, что хотел местных жителей научить правильно воевать, а по более тривиальной причине.
По донесениям разведки, Черноречье уже собрало все свои силы, и в любую секунду могло начать наступление. То же самое касалось и Ада — менее чем за неделю Марьяна освоила базовые навыки контроля, и каждый день теперь выдавала не общие видения, а конкретные факты и цифры. Все ждали искры, и искрой этой стал опять ваш почтенный слуга.
* * *
— Приветствую, величество! Ты хотел меня видеть?
— Да, — подтвердил король Чаэса.
Кстати, интересное дело — у местных монархов было не принято иметь собственное имя. "Король перКвиттена", "король ломАнсалона", "король Чаэского Королевства", "Президент Светлой Республики" — это были их официальные имена, под которыми они входили в историю. Что-то хорошее в этом было! Некий глобальный смысл, мол, король или президент — это уже не личность, а часть государства. И все его поступки стоит рассматривать исключительно с этой точки зрения. А еще это будущим школьникам удобно! Не нужно запоминать, что Луи XIV был Королем-Солнцем, абсолютным монархом, превратившим Версаль в солнечную систему в миниатюре, Луи XVI был казнен якобинцами, а Дюма вообще про Луи XIII писал. А уж запомнить всех Александров, Николаев, Петров да Павлов... Только магией! Тут же все будет проще — "в 555 году король подавил революцию, в 666 году принял указ об отмене рабства, в 777 году был казнен за измену родине". И не важно, что это были разные люди — они все были королями одной страны, а значит и отделять одного от другого не стоит.
— И что? Ты от меня хотел? — не выдержал затянувшееся молчание монарха я.
— Михаил, мы все тебе безмерно благодарны — ты сделал больше, чем в силах человеческих, и мне больно, что я вынужден тебя просить еще об одном одолжении.
— Да ладно тебе! Давай, выкладывай все как на духу, что ты еще задумал? Мне съездить, побеседовать с Лордом Черноречья? Попросить его еще несколько лет подождать? Да нет проблем!
— Михаил, знаешь, ты почти угадал... — с горечью в голосе признал король.
— Да ну тебя! — отмахнулся я.
— Просто я получил сведения, что... В общем, владыки Ада и Черноречья договорились, что сначала они сокрушают Дальнюю Страну и нас соответственно, и лишь потом выяснят отношения между собой. Понимаешь, в таком случае у нас нет ни малейшего шанса, и... Все напрасно, — ну вот, и короля почти сломали, тоже не мужик, а тряпка оказался, чуть что — сразу в депрессию впадать.
— Быть того не может! Откуда у тебя могут быть такие сведения? Я ж сегодня был с вами всеми, когда Марьяна "обозревала" — ничего подобного там не было.
— Знаешь, откуда сведения... Это очень, очень странный источник. Но ты его знаешь. Точнее ее.
— Кого ее? — откровенно удивился я.
— Она пришла, чтоб поговорить с тобой, а пока ее привели ко мне, и я с ней поговорил, и сейчас она ждет тебя у себя, и... — запинался монарх.
— Да кто же она!
— Ты сам мне про нее рассказывал, или не ты, а Бил... Или нет... Тебя ждет Алиса.
— Алиса? — не сразу сообразил я, — Какая еще Алиса? Не знаю я никаких... Упс. Одну я таки знаю. Двухметровая одноглазая беззубая старуха, да?
— Это она, — горько подтвердил король.
— Да, дело начинает становиться все более и более интересным...
* * *
Жаль, что я не христианин. Иначе бы сейчас перекрестился и воздал господу молитву, но пришлось обойтись без этого. Мысленно сосредоточившись, я вошел в палатку старухи. Внутри было пусто.
— Алиса? Ты тут? — спросил я у пустоты.
— Михаильчик, мальчик мой! Как по тебе твоя тетушка Алиса скучала!
Столетняя лысая старуха, вся в бородавках, вынырнула всем своим двухметровым ростом из-за какой-то ширмы, сначала мною даже незамеченной, и бросилась меня обнимать. Сказать, что процедура была особо приятной... Скажем так — противной, но безболезненной, "цемкнув" своим однозубым ртом "любимого племянника", Алиса выпустила меня из своих цепких рук.
— Мальчик мой, ты чего так долго к тетушке в гости не заглядывал? Я к тебе в гости приехала, блинчиков с вареньем привезла — они свежие! Подожди немножко, я сейчас чайку заварю, мы его с печеньем поедим. Одну минуточку...
— Эээ... А ты совсем не изменилась, — только и нашелся я, что сказать.
Между прочим — сущая правда! Столетняя старуха как была страшнее любой бабы Яги без макияжа, так и осталась такой же. Лишние пол века прошли мимо, не задев это загадочное существо.
— Одну секундочку, чаек сейчас завариться.
— Да я вообще-то не чай сюда пить пришел...
— Ты хочешь обидеть свою тетушку? Как тебе не стыдно! Знаешь, какие я рогалики для тебя специально испекла? С джемом, с настоящим клубничным джемом! Попробуй, я же знаю, ты любишь клубничку! А еще я круасаны с смородинным вареньем сделала, мы их сейчас с чайком попьем, а чаек с малиной, и ты скажешь все, что хочешь, своей тетушке...
Пока старуха суетилась, заставляя стол блюдами с печеньями, вафлями да пирожками самых разных сортов, я призадумался. Мне только что дали понять одну очень важную вещь — Алиса, не просто ведьма на пенсии или бывшая любовница лорда, а некто более важный. А то откуда бы она могла знать про клубнику, смородину или малину, если в этом мире таких ягод вообще не водилось! И не только знать, а и угощать меня самым настоящим клубничным джемом!
Поблагодарив старуху, я наелся сладостей и напился хорошего черного чая.
— Большое спасибо, все было очень вкусно. А теперь, Алиса, может мы поговорим...
— Михаильчик, мальчик мой, ты чего таким строгим тоном к своей тетушке обращаешься? Если ты будешь так себя вести, тетушка Алиса тебе не даст тортика! А он у меня хороший, Киевский, как раз как ты любишь! Хочешь тортика?
— Киевский торт? — уточнил я, — Ты еще и Киевский торт сделала? Настоящий?
— Конечно, сыночек! Мне тут такие страсти-мардасти порассказывали, как тебе тут живется нелегко, я и решила подсластить тебе жизнь немножко! Ты же любишь Киевский тортик? Секундочку, я сейчас сбегаю, принесу...
Я его действительно любил. Больше, чем Пражский или разные бисквиты. Настоящий Киевский торт, который правильно умеют только на одной фабрике готовить. Каждый раз, когда к своим друзьям в Москву ездил, да, да, у меня и среди иных есть друзья, привозил им Киевский торт с собой.
— Алиса, — притормозил я старуху, — подожди. Спасибо тебе за угощения, но я пришел за другим. Судя по всему, ты знаешь, кто я и откуда, ты знаешь, что в мире происходит. Давай лучше поговорим начистоту — без всех этих тортов да пирожных. Что ты хочешь? Зачем ты сюда пришла? Кто ты?
