Германское военное руководство разделялось на три части: военное министерство, военный кабинет и Большой Генеральный штаб. Военное министерство было административным органом без командных полномочий в отношении армии. В его ведение входили все бюджетные вопросы, кадровый состав, вооружение и организация войск. Компетенция Генерального штаба была в мирное время ограничена стратегическим планированием, командно-штабными учениями и военно-историческими исследованиями. Непосредственной командной властью над армией он также не располагал. Военный кабинет, самое небольшое из трех руководящих военных учреждений, занимался только кадровыми вопросами, но, главное, осуществлял посреднические функции между другими военными учреждениями и ближе всего стоял к кайзеровскому двору.
Особое положение в армии и стране занимала кайзеровская главная квартира, являвшаяся детищем «личного правления» Вильгельма II, во главе с генерал-полковником фон Плессеном. Это учреждение подготавливало для кайзера политические донесения германских военных атташе, а также предложения по стратегическим вопросам, исходившим от Генерального штаба. Флигель-адъютанты главной квартиры оказывали большое воздействие на формирование военных взглядов Вильгельма II. Как и вышеупомянутые учреждения, генералы — командиры армейских корпусов располагали правом непосредственного доклада кайзеру.
Существование почти 40 военных «единиц», имевших такое право, способствовало развитию в армии тенденции играть роль «государства в государстве». Система управления армией была ориентирована на всемерное усиление личной командной власти Вильгельма II, являвшегося по существу лишь военным «полудилетантом». Генеральный штаб, ответственный только перед «верховным военачальником», т. е. кайзером, рассматривал как политические, так и военные аспекты стратегического планирования лишь с точки зрения эффективности намечаемых им мероприятий.
Прусская армия составляла самый крупный контингент имперской армии и в решающей мере определяла ее характер при выполнении ею своих функций как вовне, так и внутри страны. Важнейшим итогом стратегического планирования явилась разработка шефом прусско-германского Генерального штаба (в 1891—1905 гг.) генералом Альфредом фон Шлиффеном плана войны на два фронта — против России и Франции, впервые изложенного им в 1892 г.
Между тем создание грандиозного военно-морского флота, по мнению германских правящих кругов, должно было положить конец британскому владычеству на морях. В 1898 г. рейхстаг по предложению адмирала А. Тирпица принял первую большую морскую программу. Широкую агитацию за строительство военно-морского флота развернул Флотский союз.
«Творец» германского флота Альфред фон Тирпиц строил его отнюдь не для обеспечения мира с Англией, а для войны с ней. По его замыслу, Германия должна была обзавестись мощным военным флотом, благополучно миновав «опасную зону» неизбежного противодействия Великобритании, для которой нападение на германские военно-морские силы стало бы слишком рискованным. Тирпиц считал, что Великобритания будет не в состоянии увеличивать свой флот такими же темпами, как и Германия. В этом состоял большой политический просчет не только Тирпица, но и Бюлова.
Воспользовавшись убийством в китайской провинции Шаньдун двух немецких миссионеров, Германия в конце 1897 г. высадила в бухте Цзяо-Чжоу (Киао-Чао) военно-морской десант, подписав в следующем году с китайским правительством неравноправный договор о предоставлении ей в аренду на 99 лет этой бухты. Германские монополии получили право строить в Шаньдуне железные дороги и эксплуатировать природные ресурсы. В 1900—1901.гг. Германия приняла активное участие в интервенции великих держав, предпринятой для подавления народного восстания ихэтуаней в Китае. Главнокомандующим армией карателей был назначен германский фельдмаршал граф Вальдерзее.
После поражения Испании в войне с США Германия в 1899 г. за 17 млн марок приобрела у нее Каролинские, Марианские о-ва (кроме о-ва Гуам) и о-ва Палау, существенно расширив свои колониальные владения в Океании.
Еще в 1888 г. Немецкий банк получил в Турции первую концессию на строительство Анатолийских железных дорог. В 1898 г. Вильгельм II во время паломничества по святым местам Палестины заявил в Дамаске о том, что является другом и защитником 300 млн мусульман, почитающих турецкого султана как своего халифа. В Стамбуле кайзер провел переговоры о предоставлении немцам концессии на строительство Багдадской железной дороги, которая должна была иметь большое стратегическое значение для Германии, связав Берлин через Босфор, Малую Азию и Месопотамию с Персидским заливом.
Договор о концессии на строительство Багдадской дороги был окончательно подписан Немецким банком с турецким правительством в 1903 г. Благодаря деятельности в Стамбуле в 1882—1895 гг. германской военной миссии фон дер Гольца немецкие фирмы, прежде всего фирма Круппа, добились фактической монополии на поставки вооружения и военных материалов в Турцию. Османская империя стала одним из важнейших регионов экспорта германского капитала, политическое влияние Германии в этой стране неуклонно возрастало.
Расширение германской экспансии сопровождалось ростом межимпериалистических противоречий. Если строительство мощного военно-морского флота было сопряжено с крайним обострением германо-английских отношений, то второе по значению начинание германского империализма — Багдадская железная дорога — раздражало царскую Россию, которая усматривала в усилении германского влияния в Турции важное препятствие на пути к захвату Проливов. Не ограничивая свои аппетиты каким-то одним направлением — либо борьбой за колонии и морское могущество против Англии, либо соперничеством за Ближний Восток с Россией, германский империализм стал осуществлять политику «все или ничего», что при наличии «наследственного врага» в лице Франции и расположении Германии в центре Европы, между другими великими державами, вело Берлин к постепенной изоляции на мировой арене.
Экономическое и политическое развитие Германии в начале XX века. На рубеже XIX и XX вв. развитие капитализма в Германии вступило в монополистическую стадию. Результатом экономического кризиса 1900—1903 гг. явилась дальнейшая концентрация промышленного и банковского капитала. Если в 1900 г. в Германии насчитывалось 300 картелей, то в 1905 г. их число возросло до 385, при участии в них около 12 тыс. предприятий. В 1911 г. картелей в стране было уже около 600. Германия обогнала Великобританию по уровню промышленного производства и заняла второе место в мире, после Соединенных Штатов Америки.
Особенно быстрыми темпами развивалась германская тяжелая индустрия — горнорудная, металлургическая, машиностроительная. Происходило слияние различных предприятий тяжелой промышленности и образование «смешанных» горнозаводских концернов. Контроль над тяжелой и военной индустрией осуществляли такие промышленные магнаты, как Кирдорф, Крупп, Стиннес, Тиссен и др.
Тяжелая промышленность оказалась наиболее монополизированной частью германской экономики. Так, в 1904 г. был основан Стальной трест, а в 1905 г. возник Верхнесилезский союз сталелитейных заводов. Шесть крупных картелей химической промышленности объединились в две мощные монополистические группировки. В электротехнической промышленности господствующие позиции заняли два концерна — «Сименс-Гальске и Сименс-Шуккерт» и Всеобщее электрическое общество (АЭГ). Для роста тяжелой индустрии особое значение имели военные заказы, связанные со все усиливавшейся гонкой вооружений.
В борьбе за рынки сбыта и источники сырья германские монополии развернули зарубежную экономическую экспансию, используя методы «мирного проникновения». В 1900 г. вся германская внешняя торговля оценивалась в 10 млрд золотых марок, а в 1913 г. она составляла уже 21 млрд марок. Еще быстрее рос экспорт капитала. В 1905 г. германские инвестиции за границей оценивались в 15—18 млрд марок, а накануне первой мировой войны — в 35 млрд марок, что равнялось почти половине суммы английских зарубежных капиталовложений.
К началу мировой войны централизация капитала привела к образованию пяти банковских концернов, господствовавших на денежном рынке страны. Это были группы Немецкого банка, Учетного общества, Дрезденского банка, Дармштадтского банка и Шафгаузенский банковский союз.
Союз германской финансовой олигархии с монархией Гогенцоллернов и юнкерством располагал мощными финансами и индустрией, наиболее передовой в техническом и организационном отношении, прочным бюрократическим аппаратом и самой сильной армией того времени. Юнкерство продолжало контролировать административный аппарат, дипломатию и армию. Тесные связи финансовой олигархии с государственным механизмом содействовали развитию в стране государственно-монополистического капитализма.
Политическая ситуация в Германии в начале XX в. в значительной мере определялась стремлением правящих кругов проводить «политику сплочения» германского монополистического капитала и юнкерства для противодействия растущему влиянию социал-демократии и осуществления «мировой политики».
Реакционные позиции занимала Немецко-консервативная партия, выступавшая за усиление личной власти кайзера, за удаление из конституции каких-либо упоминаний о демократических свободах. Она сохраняла ведущее положение в государственном аппарате и прусском ландтаге.
Католическая партия Центра, широко представленная в рейхстаге, добивалась реализации своей программы христианско-социальных реформ, в том числе «справедливого» рабочего законодательства, защиты национальных интересов поляков, эльзасцев и т. д. Депутаты-католики выступали с оппозиционными речами в рейхстаге, но в решающих вопросах в основном поддерживали политику правительства и противостояли социал-демократии.
Национал-либеральная партия опиралась на Центральный союз германских промышленников и массовые милитаристские и националистические организации, такие, как Пангерманский союз. В 1904 г. наиболее реакционные элементы национал-либералов вступили вместе с рядом консерваторов в Имперский союз борьбы против социал-демократии.
Если связанные с финансовой олигархией деятели толкали национал-либеральную партию к сотрудничеству с консерваторами, то другие, выражавшие интересы немонополистических слоев промышленников, особенно южногерманских земель, настаивали на сотрудничестве с либеральными партиями мелкой и средней буржуазии и либеральной интеллигенции — Свободомыслящей народной партией, Свободомыслящим объединением и Немецкой народной партией, на осуществлении некоторых либеральных реформ.
Эти либеральные партии выступали за демократическую реформу избирательной системы в Пруссии и некоторых других землях, за расширение самоуправления общин и благоприятные для рабочих изменения в трудовом законодательстве. В 1910 г. все три партии объединились в Прогрессивную народную партию. Но привлечь к себе значительные слои избирателей она не смогла.
Для достижения экспансионистских внешнеполитических целей и противостояния социал-демократии правящие круги стремились к консолидации всех сил господствующих классов. Решение этой задачи было возложено на Бернхарда фон Бюлова, занимавшего пост имперского канцлера с 1900 по 1909 г. Являясь искусным проводником политики правительства в рейхстаге, Бюлов в 1902 г. в интересах аграриев добился повышения таможенного тарифа на сельскохозяйственную продукцию.
Сложнее было справиться с ростом активности рабочего класса и оппозиционными настроениями демократической общественности, на которые большое влияние оказала революция 1905—1907 гг. в России. Социал-демократическая партия Германии (СДПГ) и демократические круги выступали за равноправие избирателей в Пруссии, Саксонии и Гамбурге, устраивали демонстрации и забастовки. Стачечным движением в Германии в 1905 г. было охвачено около полумиллиона рабочих. На съезде СДПГ, проходившем в сентябре 1905 г. в Йене, подавляющим большинством была принята резолюция в поддержку массовой политической стачки в целях защиты избирательного права при выборах в рейхстаг и права на коалиции. В 1906 г. в Гамбурге состоялась первая в стране массовая политическая забастовка. Социал-демократы выражали солидарность с российской революцией и протестовали против поддержки Германией царизма. Немецкие рабочие сорвали замыслы правящих кругов направить войска на подавление революции в России.
СДПГ, демократические круги и даже часть партии Центра решительно осудили жестокое подавление немецкими войсками антиколониального восстания народов гереро и нама (готтентотов) в 1904—1907 гг. в Германской Юго-Западной Африке.
Консолидация сил господствующих классов проявилась в создании консервативно-либерального «бюловского» блока, объединившего сторонников консерваторов, национал-либералов и «свободомыслящих». На состоявшихся в январе 1907 г. выборах в рейхстаг, получивших название «готтентотские», эти партии в обстановке шовинистического угара нанесли поражение социал-демократам, а их блок стал опорой правительства.
Однако конфликты между консерваторами и либералами вскоре привели к развалу этого блока. В 1909 г. в рейхстаге сложилось новое консервативно-клерикальное большинство — «черно-голубой блок» (черные одежды церковников и «голубая кровь» дворян), а национал-либералы оказались в оппозиции. Имперским канцлером и прусским министром-президентом по рекомендации Бюлова в 1909 г. стал Теобальд фон Бетман-Гольвег, пребывавший на этих должностях до 1917 г. Новый глава правительства олицетворял собой сочетание взглядов крупной буржуазии и юнкерства по проблемам внутренней и внешней политики и, несмотря на тактические разногласия внутри господствующих классов, при существующих условиях вполне соответствовал их общим интересам. Ранее, занимая важные посты в прусской администрации, он в 1899 г. был назначен Вильгельмом II, неоднократно посещавшим поместье Бетман-Гольвегов, президентом королевского правительства Западной Пруссии, но уже через несколько месяцев получил должность обер-президента марки Бранденбург. Бетман-Гольвег страстно выступал за флотские вооружения и колониальную политику, в которых нашел свое проявление переход страны к империалистической «мировой политике». Он был убежден в том, что нужно подорвать влияние социал-демократии с помощью социального законодательства и подавить ее суровыми репрессивными мерами, так как «государство не должно забывать, что у него есть и меч». В 1905 г. Бетман-Гольвег становится министром внутренних дел Пруссии, а в 1907 г. — статс-секретарем имперского ведомства внутренних дел.
По вступлении в должность имперского канцлера он, чтобы противостоять травле антисемитских кругов из-за его еврейского происхождения, дал указание дипломатической миссии в Мюнхене опубликовать в местной прессе статью о том, что он происходит из семьи Гольвегов, а его предки только по свойству получили дополнительно фамилию Бетман. Одновременно он стремился привлечь на свою сторону Пангерманский союз, приветствовав его в благодарственном послании за готовность к поддержке проводимой им политики.
