Во второй четверти XVII в. возросло число школ во всех странах региона. В Эстонии и Латвии они были лютеранскими и обслуживали потребности немецких феодалов, бюргеров, пасторов. После перехода всей Эстонии к Швеции были открыты гимназии в Таллинне (1631 г.) и Тарту (1630 г.), последняя в 1632 г. стала академией, т. е. университетом. В Литве, Белоруссии и на Украине продолжалась борьба за умы между протестантскими, католическими и православными школами. На Украине и в Белоруссии религиозные конфликты являлись формой борьбы против национального угнетения, поэтому православные школы стали важнейшими очагами украинской и белорусской культуры.
Крупнейшим учебным заведением Украины был Киево-Могилянский коллегиум, возникший в 1632 г. в результате слияния Киевской братской школы, основанной в 1615 г., и школы при Киево-Печерской лавре, основанной в 1631 г. В 1701 г. новое учебное заведение получило права академии, хотя неофициально его именовали так сразу же после основания. Кроме четырех низших курсов, коллегиум имел курсы поэтики, риторики, философии. Лекции читались на латинском языке, как и в западноевропейских университетах и коллегиумах того времени.
Коллегиум являлся не только просветительным, но и научным центром. Профессора, как видно из записей лекций Иосифа Кононовича-Горбацкого 1639—1640 гг. («Учебник логики») и Иннокентия Гизеля 1645—1647 гг. («Общий очерк философии»), не ограничивались изложением концепций, общепринятых в европейской науке того времени, но и самостоятельно разрабатывали проблемы логики, психологии и других отраслей знания. У Кононовича-Горбацкого при освещении диалектики прослеживаются черты номинализма. По его мнению, логика должна изучать термины как знаки вещей и понятий, отражающих объективный мир. Иннокентий Ги-зель, оставаясь в целом на позициях объективного идеализма, в некоторых вопросах приближался к идеям материалистического сенсуализма. Он признавал вечность материи, выступал против слепого поклонения авторитетам, считал необходимым делать научные выводы с помощью рациональных аргументов и на основе изучения явлений природы. Преподаватели Киево-Могилянского коллегиума, других коллегиумов Украины, Белоруссии и Литвы глубоко изучали античное научное наследие, отдельные произведения ренессансных мыслителей.
Вильнюсский университет являлся главным центром догматической поздней схоластики, видевшей свою задачу в механической систематизации наследия Аристотеля и Фомы Аквинского. Определенное новаторство допускалось в немногих областях, в частности получила развитие формальная логика. Стал известным, в том числе и за рубежом, фундаментальный курс логики вильнюсского профессора Мартина Смиглецкого. Аристотелизм, модернизированный в духе протестантской доктрины, культивировался и в лютеранских школах Латвии и Эстонии.
Учебные заведения были также главными центрами развития филологических наук. Педагоги-гуманисты считали важной целью обучения овладение красноречием, которое помогало развитию умственных способностей, подъему нравственного уровня учеников и всего общества. Этим, а также ролью слова в национально-религиозной борьбе объясняется внимание, уделяемое книжниками того времени вопросам грамматики, поэтики, риторики. Известный новолатинский поэт М. Сарбевский, преподававший в Кражяй, Полоцке и Вильнюсе, в своем курсе поэтики сочетал ренессансные положения с барочной теорией консептизма, требовавшей необычных форм выражения мысли, неожиданных ассоциаций и противопоставлений. В курсах поэтики и риторики, читавшихся в Киево-Могилянском коллегиуме, излагалась античная литературная теория, дополненная эстетическими учениями периода барокко.
Украинские и белорусские деятели культуры придавали огромное значение изучению грамматических основ греческого и особенно древнеславянского (церковнославянского) языка, воспринимавшегося не как иностранный, а как самый высокий стиль собственных литературных языков восточнославянских народов. У восточных славян первыми печатными грамматическими трудами стали «Аделфотес» — учебник грамматики греческого и древнеславянского языков, составленный учениками Львовской братской школы под руководством Арсения Элассонского (Львов, 1591), и «Грамматика словенска…» Лаврентия Зизания (Вильнюс, 1596). Важным этапом развития славянской лингвистики явилась грамматика Мелетия Смотрицкого (1619 г.), долго служившая пособием для изучавших древнеславянский язык и литературные языки восточных славян. В 1643 г. студент Парижского университета Иван Ужевич составил латиноязычную грамматику украинского книжного языка.
Значительных успехов достигла и лексикография. В 1596 г. в Вильнюсе был издан «Лексис» Л. Зизания, где древнеславянские слова приводились с переводом на украинско-белорусский книжный язык. По тому же принципу был составлен «Лексикон словеноросский» П. Берынды (Киев, 1627); в нем ученый в переводной части приводит варианты из различных украинских диалектов. Словарь Берынды пользовался большим авторитетом не только на Украине и в Белоруссии, но и в России, у южных славян, в румынских землях.
Развитие литовской филологии было связано с использованием литовского языка в полемике между католиками и протестантами. Первый словарь литовского языка, составленный профессором Вильнюсской академии К. Ширвидасом и напечатанный около 1620 г., впоследствии неоднократно переиздавался. Грамматика латышского языка И. Г. Реехаузена (1610 г., опубликована в Риге в 1644 г.) была рассчитана на немцев, как и древнейший словарь латышского языка, составленный профессором богословия Тартуского университета Т. Манцелем (Рига, 1638); то же относится и к изданному в 1637 г. в Таллинне «Руководству к изучению эстонского языка» Г. Шталя. В странах региона в конце XVI — начале XVII в. постепенно накапливались практические и теоретические знания по астрономии, землемерию, строительной инженерии. Начали появляться научные труды по медицине, юриспруденции, географии, истории. Знаменательным событием было издание «Хроники Ливонской провинции» Б. Рус-сова на нижненемецком языке в 1578 г. в Ростоке: за шесть лет она выдержала три издания. Принято считать, что автор был эстонцем. Его хроника, описавшая прошлое и настоящее Эстонии, быт и нравы эстонцев, своей ан-тидворянской направленностью вызвала горячую ненависть и критику со стороны местного рыцарства.
Развитие литературы и искусства каждой из стран региона шло своими путями, но имело и общие черты. Наиболее их роднит наличие очень сильной фольклорной струи, ее ярко выраженный национальный характер. Верхи общества более или менее охотно поддавались денационализации, стремясь слиться с правящими кругами господствующих народностей. В таких условиях именно народные массы — крестьянство, отчасти городские низы, мелкое дворянство и приходское духовенство — стали основными хранителями отечественных культурных традиций.
Для украинского фольклора очень характерна казачья тематика, поэтизация борьбы казаков против иноземных угнетателей. Слепые певцы-бандуристы (кобзари) пользовались в народе огромным авторитетом. Они нередко сопровождали запорожских казаков и крестьян-повстанцев в их походах, призывая к стойкости, верности духу товарищества. Казацкая удаль была и темой исторических песен, свойственных и украинскому и белорусскому фольклору. У украинцев и белорусов сохранялись исторические предания о эпохе борьбы с татаро-монгольским порабощением, о древнем Киеве и его богатырях. Эстонцы из поколения в поколение передавали сказания и песни о героических деяниях Калевипоэга — легендарного правителя древних эстов.
Неисчерпаемо богатство песенной лирики украинцев и белорусов, литовцев и латышей, эстонцев и родственных им ливов. В песнях отразились быт народа, его оптимизм, вера в торжество добра над злом. В фольклоре сохранялось много следов культуры и обычаев, унаследованных от древнейших, еще дохристианских, времен. Это относится к песням и танцам календарного цикла, трудовым, свадебным.
Письменная литература была многоязычной, хотя и в разной степени в отдельных странах. На Украине и в Белоруссии местные книжники продолжали культивировать древнеславянский язык, на нем создавались переводы и оригинальные публицистические и богословские произведения. Живая стихия восточнославянских языков проявлялась в произведениях, написанных или даже только переписанных украинцами и белорусами. Яркий пример тому — литературное наследие Ф. Скорины. Белорусские слова и обороты, как разговорные, так и специфические книжные, проникают в переводы библейских книг, авторские тексты предисловий и послесловий, написанных с просветительских позиций; автор восхваляет книгу, доказывает необходимость знать «семь вызволенных наук». Скорина создал и наиболее ранние образцы белорусской силлабической поэзии.
Уже с конца XIV в. деловые бумаги и публицистические произведения на Украине и в Белоруссии стали писать также на «простом» языке, приближавшемся к украинскому и белорусскому разговорным языкам. Так написаны, в частности, многие памятники антикатолической публицистики конца XVI— первой половины XVII в. Один из наиболее талантливых среди украинских писателей-полемистов — Иван Вишенский с неудержимой страстностью выступал против насаждения католицизма и унии, но не менее страстно обличал и православных епископов, погрязших в чревоугодии и пороке. Под богословской оболочкой его произведений можно разглядеть призыв к социальному равенству, осуждение общественного строя Речи Посполитой.
В анонимном трактате «Пересторога» звучит призыв строить не церкви, а школы, так как только просвещенный народ сможет противостоять духовному порабощению. В книге «Палинодия» киевского писателя и ученого Захарии Копыстенского исторически обосновывается справедливость борьбы украинского народа против национально-религиозного угнетения. Вкладом в литературу Украины и Белоруссии явились антикатолические публицистические произведения С. Зизания, М. Смотрицкого и других авторов. Мемуарный жанр в белорусской литературе представлен дневником Ф. Евлашевского, публицистически заостренным «диариушем» А. Филипповича. Типичными памятниками книжной поэзии являются стихотворные посвящения белоруса А. Рымши и украинца Г. Смотрицкого, сборник украинского писателя К. Т. Ставровецкого «Перло многоценное». Патриотической направленностью отличаются написанные К. Саковичем «Вирши», декламировавшиеся учениками Киевской братской школы на похоронах гетмана Запорожского войска Петра Конашевича Сагайдачного. Гетман — олицетворение храбрых запорожцев, готовых отдать жизнь за свободу родины Пользуясь примерами из античности, поэт рисует образ идеального национального героя — пример для подражания «каждому рыцарю». Выдающийся памятник белорусской литературы — стихотворный «Ля-мент» по поводу смерти писателя и православного церковного деятеля Леонтия Карповича. Восхваляя нравственные качества покойного, анонимный автор призывал людей честно выполнять гражданский долг, сохранять веру и традиции своего народа.
Ряд произведений принадлежит одновременно белорусской и литовской литературам. Так называемые белорусско-литовские летописи написаны на белорусском книжном языке, но отражают в основном взгляды феодалов Литвы, прославляют историческое прошлое литовского народа. В некоторых из них красочно изложена легенда о происхождении литовской династии и панов от римских патрициев. Писавший на латинском языке Николай Гусовский (Хуссовианус) в «Песни о зубре» воспевает красоту родной земли — Великого княжества Литовского, включавшего белорусские и литовские земли. Поэт-гуманист, он призывал европейские народы к единению перед лицом турецко-татарской угрозы. Исследователи отмечают как ренессансный характер поэтического языка Гусовского, так и использование им белорусского фольклора. Некоторые антикатоли-ческие публицистические произведения украинских и белорусских авторов написаны на польском языке («Тренос» М. Смотрицкого, «Протестация» И. Борецкого, «Литое» П. Могилы и др.). Ярко выраженное национальное самосознание, осуждение окатоличения и полонизации объединяют эти литературные памятники с произведениями, написанными на родном языке.
Использование в письменной литературе литовского языка было связано с полемикой католиков и протестантов. М. Даукша перевел с польского на литовский язык «Катехизис» Я. Ледесмы (Вильнюс, 1595) и «Католическую постиллу» — сборник проповедей Я. Вуека (Вильнюс, 1599). В талантливо написанном предисловии к «Постилле» Даукша защищает права родного литовского языка: «Не плодородием нив, не различием одежды, не природной красотой страны, не крепостью городов и замков процветают народы, а больше всего тем, что берегут и употребляют свой язык, который сплачивает общество, крепит дружбу и братство». Писатель решительно осуждает литовских феодалов, пренебрегающих родным языком. Он пишет, что, заботясь о благе отчизны, взялся за нелегкую, но благородную и любимую работу переводчика: «Если мой труд послужит сохранению и развитию родного языка, то это мне явится лучшей наградой».
Первое оригинальное произведение, напечатанное на литовском языке, — «Пункты проповедей» К. Ширвидаса (Вильнюс, 1629), который подчеркивал, что пишет свои проповеди языком, понятным и «для простых слушателей». Говоря о необходимости издания других литовских книг, писатель объяснял, что пока не имеет на это средств.
В Латвии церковные произведения на латышском языке составлялись немецкими пасторами, отражали их взгляды на быт и культуру латышей. Так, Т. Манцель осуждал латышские народные песни и обычаи как «языческие».
В искусстве Украины, Белоруссии, народов Прибалтики народная струя была исключительно сильной. Унаследованные от предыдущих поколений способы украшения жилища, орудий труда, одежды не только выполняли эстетическую функцию, но и служили средством социальной идентификации, указывали на принадлежность к тому или иному народу, сословию, профессии. Особенно относится это к традиционному костюму, в котором, как правило, сочетались общенародные, региональные и локальные черты.
Многие древние формы сохранялись в деревянном народном строительстве. Ряд деревянных храмов Украины и Белоруссии — подлинные шедевры зодчества, поражающие изяществом пропорций, мастерством обработки деталей. Высокой художественностью отличаются «памятные столбы» в литовских селах: своеобразие композиции удачно дополняется замечательной резьбой по дереву и ажурными завершениями из кованого железа.
В каменном строительстве и скульптуре во всем регионе можно выделить периоды преобладания или по крайней мере влияния готики, ренессанса и, наконец, барокко. Особенное распространение кирпичная готическая архитектура получила в Эстонии и Латвии (оборонительные сооружения, жилые дома, храмы). В Литве подлинным шедевром позднеготического зодчества является вильнюсский костел Оное (Анны). Стройность силуэта, изящество пропорций, динамическое членение фасада — все это придает ему особое очарование. Образцом готического строительства стал и «дом Пяркунаса» в Каунасе. На Украине готическая архитектура получила некоторое распространение лишь на юго-западных землях (костелы католических поселенцев во Львове, Дрогобыче, городах Закарпатья).
