Политик номер один двух последних десятилетий граф И. Тиса, обращаясь к немадьярским согражданам, прямо говорил, что они должны смириться со своей принадлежностью к национальному государству, которое не есть конгломерат различных рас, а является единой нацией, которую основала одна нация, наложившая на нее неизгладимый отпечаток своей индивидуальности. Национальная и социальная политика венгерской правящей элиты зашла в тупик. Страх перед скорее потенциальной, чем реальной угрозой мадьярскому господству в Венгрии со стороны национальных меньшинств, опасение подвергнуть угрозе свое безраздельное господство над национальностями и социальными низами собственной государствообразующей мадьярской нации парализовали волю к проведению необходимых стране демократических реформ.
Несмотря на то что в 1907 г. был преодолен опасный кризис дуализма, трещина осталась, стала очевидной неустойчивость всего механизма, обеспечивавшего жизнедеятельность империи. При этом события 1905—1906 гг., а также присоединение Боснии и Герцеговины показали невозможность при сохранении дуализма каких-либо радикальных структурных реформ ни в одной из половин монархии. Австро-Венгрия была обречена, ибо не обладала способностью к самообновлению.
Глава 5
ИТАЛИЯ: ДЖОЛИТТИАНСКАЯ ЛИБЕРАЛЬНАЯ ЭРА
Главная причина нестабильности в Италии в конце XIX в. коренилась в нарастающем политическом и социальном кризисе, принявшем особенно острые формы в 1898—1900 гг. В 1897—1898 гг. из-за неурожая, дороговизны и прямой нехватки продуктов питания повсеместно прокатились голодные бунты, достигшие апогея в апреле 1898 г. Отчаявшиеся толпы людей захватывали хлебные магазины, склады с зерном, громили муниципалитеты и налоговые учреждения. Бастовали рабочие, добиваясь повышения заработной платы и улучшения условий труда. Правительство широко использовало для наведения порядка войска и полицию.
Трагический характер приняли события в Милане 3—8 мая 1898 г. («пять дней Милана»). По приказу военного коменданта генерала Бава Беккариса войсками была расстреляна рабочая демонстрация. Трудящиеся ответили баррикадами. Тогда озверевшие каратели учинили расправу над жителями города, не щадя ни стариков, ни детей. В Милане, Флоренции, Неаполе было введено осадное положение. Повсеместно проводились массовые аресты, шли процессы над участниками волнений, прогрессивными публицистами, лидерами «Крайней левой». Как и во времена Криспи, были вновь запрещены социалистическая партия, рабочие и демократические организации. Репрессии обрушились и на католические союзы и средства печати.
Противоборство сторонников и противников силовых решений перекинулось в парламент, где, несмотря на ухищрения правительств А. ди Рудини и Л. Пеллу, партиям «Крайней левой» удалось упрочить свои позиции. Перманентный кризис в стране на протяжении «кровавого десятилетия», как позднее назвал 90-е годы А. Грамши, обусловил раскол в либеральном лагере, поставив под вопрос сохранение конституционно-парламентского строя. В 1898 г. во влиятельном итальянском журнале «Миоуа атока» была опубликована статья С. Соннино «Вернемся к Статуту». Являясь идеологом «консервативного либерализма» и убежденным сторонником патерналистского курса по отношению к трудящимся классам, Соннино призвал к ограничению конституционных свобод, прерогатив парламента и к фактической ревизии Статута 1848 г.
В то время как реакционная печать пугала обывателей угрозой нашествия «орды варваров» и рукоплескала организатору миланской бойни генералу Бава Беккарису, оппозиция фракций «Крайней левой» репрессивным и чрезвычайным мерам (на определенном этапе ими был применен в парламенте метод обструкции) была поддержана леволиберальной группировкой Дзанарделли-Джолитти. В одном из наиболее ярких политических выступлений в Пьемонте в 1899 г. Джолитти констатировал пагубность реакционного курса Криспиди Рудини-Пеллу, поскольку он ставил государственные институты на службу интересам незначительного меньшинства, и противоречил «интересам наиболее многочисленных классов и чувствам наиболее образованных людей». Он обращался с недвумысленным предостережением к королю: «Итальянская монархия должна базироваться не на интересах узких привилегированных классов, но на привязанности огромного большинства населения… Те, кто пытается вести нашу славную монархию по иному пути… должны быть нами отвергнуты как худшие враги этих институтов (конституционных свобод и парламентаризма. — Авт.), которые мы считаем неотделимыми от дела единства, независимости, свободы и величия родины».
Противоборство сторонников свертывания конституционно-парламентского строя и его упрочения в интересах трансформации Италии и устранения разрыва между государством и обществом достигло своего апогея в 1900—1901 гг. 29 июля 1900 г. выстрелом анархиста Г. Бреши был смертельно ранен король Умберто, а в августе 1900 г. на престол взошел его сын Виктор Эммануил III.
В первой же речи монарх заявил о намерении сохранить исторические завоевания Рисорджименто — единство страны и свободы. После поиска компромиссных вариантов, способных сломить парламентскую оппозицию и успокоить страну, он в 1901 г. под давлением нового социального взрыва — забастовки в Генуе — предпочел вопреки настояниям Соннино и его сторонников вверить правительство лидерам «конституционной левой» — Д. Дзанарделли (председатель совета министров до кончины в 1903 г.) и Д. Джолитти (министр внутренних дел). Этим актом монаршей воли, соответствовавшей чаяниям населения страны, открылся период так называемой джолиттианской либеральной эры, когда на смену авторитарным и репрессивным методам 90-х годов XIX в. пришла политика широких компромиссов и либерально-демократических реформ, призванных обеспечить политическую и социальную стабильность и прогресс Италии.
Как представляется, в джолиттианской эре следует выделить несколько этапов: 1901—1904 г… когда с наибольшей полнотой обозначились новаторские черты джолиттианской системы правления и был дан мощный импульс обновлению социальных отношений в стране; период «долгого министерства» Джолитти в 1906—1909 гг., когда произошло смещение к центру «джолиттианского большинства», снизившего реформаторские потенции нового курса; наконец, 1911—1914 гг., которые характеризовались реализацией главных реформ — избирательной и социальной — и одновременно переходом от политики «собирания сил» к осуществлению широкой экспансионистской программы в Северной Африке, в Восточном Средиземноморье и на Балканах, во многом подготовившей вступление Италии в мировую войну и кризис итальянского либерализма в его джолиттианском варианте.
Начало «прогрессивного» либерального курса после «кровавого десятилетия» совпало с периодом экономического подъема, продолжавшимся с перерывами (кризисы 1901—1907, 1907 и 1913 гг.) вплоть до первой мировой войны. После почти десятилетия нулевого роста промышленного производства среднегодовой прирост его в 1896—1908 гг. составил 6,7 %, несколько замедлившись в предвоенные годы. За 1897—1914 гг. стоимость валовой промышленной продукции возросла с 2 млрд до 4,7 млрд лир, а национальный доход увеличился с 10,1 млрд до 19,1 млрд лир. Число промышленных предприятий в 1900—1911 гг. возросло более чем в 2 разд со 117 тыс. до 243 989 единиц.
Особенно интенсивно шло развитие таких важнейших отраслей национальной промышленности, как горнорудная, металлургическая, машиностроительная, текстильная, химическая, пищевая. Именно в этих отраслях сложились крупные монополистические объединения: фирмы Терни, Орландо, Одеро, Ансальдо в металлургической и машиностроительной промышленности; тресты Монтекатини и Пирелли, контролировавшие одноименные предприятия химической промышленности; немалых успехов достигла молодая автомобильная промышленность, представленная фирмами Фиат (занявшей ведущую роль в экономике Турина), Итала, Спа, Ланча. Заметную роль в экономической жизни страны играли крупные банки «Банка д’Италиа», «Банко коммерчиале итальяно», «Кредита итальяно», «Банко ди Рома» и др. Интенсивно шел процесс становления акционерных обществ. С 1906 по 1908 г. их число возросло с 43 до 229, а капиталы — с 62,8 млн до 414 млн лир.
Важными факторами экономического подъема («большого скачка», по формулировке американского исследователя итальянского варианта преодоления отсталости А. Гершенкрона) были влияние международной конкуренции, возможность заимствования форм и опыта организации производства и банковского дела у передовых стран, приток иностранных капиталов, особенно германского, английского и французского, а также протекционистская политика правительств Италии. В процессе индустриализации страны окрепло деловое сотрудничество между крупной буржуазией, располагавшей капиталами и опытом управления, и представителями старинных дворянских родов, обладавшими громкими титулами и обширными связями, а нередко и родовыми состояниями.
Один за другим оформлялись союзы предпринимателей по отраслевому и территориальному принципу, а в 1910 г. была создана национальная всеобщая конфедерация промышленности. Она стала важным инструментом деловых кругов по выработке выгодных им социально-экономических решений на правительственном уровне. Средоточием промышленного и финансового потенциала Италии была Северная Италия (в особенности треугольник Милан-Турин-Генуя), тогда как в Центральной и Южной Италии отдельные промышленные центры сосуществовали с мелким ремесленным и кустарным производством, полукустарными мелкими предприятиями с числом работников до 10 человек (к таковым относилось выше 80 % общего числа промышленных предприятий страны, включенных в национальный реестр согласно переписи 1911 г.).
Еще более сложной являлась структура сельского населения, форм собственности и типов хозяйствования в деревне. Крупная собственность дворянского и феодального происхождения практически не была тронута ходом времени в Средней и особенно Южной Италии — в Апулии, Калабрии, Сицилии, Сардинии и т. д. Владения семейств Торлония, Боргезе, Киджи, Паллавичини, Браски и других представителей знати насчитывали десятки тысяч гектаров земли, в массе своей обрабатывавшейся нищими батраками, испольщиками, арендаторами. Между тем соседствовавшие с ними мелкие крестьянские хозяйства задыхались от безземелья, засилья ростовщического и ссудного капитала, произвола мафии, всевластия помещиков, выступавших в союзе с местной властью, жандармерией и священниками. Вместе с тем на Севере и отчасти в Центральной Италии, особенно в Ломбардии, Эмилии и других районах, утвердилась крупная, средняя и мелкая земельная собственность с использованием наемного труда сельскохозяйственных пролетариев, с применением машин и производством продукции, шедшей на внутренний и внешний рынки.
Из более чем 10 млн человек, занятых в сельском хозяйстве в начале XX в., 1760 тыс. составляли земельные собственники, 960 тыс. — арендаторы земли, 2220 тыс. — испольщики и колоны, 5100 тыс. — лица наемного труда: поденщики, батраки и т. д. Из общего числа собственников земли только 250 тыс. владели более чем 8 га земли. Главной фигурой итальянской деревни были испольщики, батраки и малоземельные крестьяне, что определяло остроту социальных противоречий в стране в целом. В свою очередь промышленный пролетариат в массе своей нес печать социальной неразвитости страны, страдая и от безработицы, и от излишка дешевой рабочей силы, и от неупорядоченности трудовых отношений и произвола предпринимателей.
Джолитти, и в этом ему надо отдать должное, уже в 90-е годы XIX в. осознал сложности реформирования страны и поддержания баланса интересов в столь неоднородном социальном организме, как итальянское общество. В противовес курсу Криспи на лобовое столкновение с рабочим и социалистическим движением, в отличие от Соннино, ратовавшего за патриархальную, аграрную Италию без рабочего движения, но и без развитой промышленности, Джолитти ориентировался на промышленную буржуазию Севера, на поиск цивилизованных форм отношений между трудом и капиталом, не исключая возможности сотрудничества с реформаторским крылом рабочего движения.
Начало новому курсу «социальной демократии» (или, по определению единомышленника Джолитти радикала Ф. Нитти, «индустриальной демократии») положил запрет Джолитти как министра внутренних дел на применение полицейских мер по отношению к участникам забастовки в Генуе.
Аналогичную позицию невмешательства Джолитти проводил и в последующем в ходе небывалого взлета забастовочного движения в 1901—1903 гг. Правительство Дзанарделли-Джолитти было вынуждено санкционировать право на существование и свободу деятельности массовых организаций, в том числе профсоюзов, покончив с практикой исключительных законов. Оно признало законность экономических забастовок как средства борьбы за улучшение условий труда. Были заложены основы социального законодательства: принят закон об ограничении детского и известной охране женского труда, создана «касса материнства», средства которой предназначались для пособий беременным женщинам и матерям. Было признано право трудящихся на еженедельный отдых, предусматривалось социальное страхование в случае производственного травматизма и т. п. Аналогичные меры проводились и далее, заложив основы социального и трудового законодательства в Италии.
Эти беспрецедентные меры, выгодно отличавшиеся от правительственного курса прежних правительств, дали мощный толчок организации отраслевых профсоюзов и территориальных объединений трудящихся — палат труда, крестьянских союзов и различных обществ взаимопомощи. Тем самым раздвигались рамки гражданского общества путем вовлечения в них новых «низовых» субъектов. Одновременно во многом из-за благоприятной экономической конъюнктуры предприниматели и землевладельцы в большинстве своем пошли на повышение оплаты труда, на известное сокращение продолжительности рабочего дня, были вынуждены изменить к лучшему внутренний распорядок на предприятиях.
Возглавив в 1903 г. правительство, Джолитти стал деятельно формировать в парламенте прочное парламентское большинство, не пренебрегая при этом методами трансформизма. Ему удалось заручиться поддержкой умеренных республиканцев и радикалов (Маркора, Сакки, Барцилаи и др.), нейтрализовать до известной степени оппозицию сторонников Соннино.
Однако попытка привлечь в правительство лидера реформистского направления в ИСП Ф. Турати так и не увенчалась успехом. На всем протяжении пребывания у власти Джолитти неизменно встречал противодействие социалистической фракции, хотя, как ни парадоксально, депутаты-социалисты оказывали поддержку оппонентам «социальной демократии» — правительствам А. Фортиса, С. Соннино, Л. Луццатти.
