Вторая волна влияния римского права на Россию связана с падением Константинополя в 1453 г. и гибелью Восточной Римской империи. Все инсигнии римской власти, а вместе с ними и некоторые принципы и положения публичного, уголовного, наследственного и семейного римско-византийского права были унаследованы русскими царями.
Обращаясь к вопросу о влиянии римского права на гражданское право в России XVIII—XX веков, следует отметить, что наше гражданское право традиционно формировалось под влиянием прежде всего германского пандектного права, через которое пришло к нам и римское право. Не только университетские курсы римского частного права в общем строились на гермайской школе римского права, но влияние пандектной немецкой школы сказывалось и в законодательной сфере. Так, проект Германского гражданского уложения был очень важным каналом влияния на проект российского уложения, что отразилось в Гражданском кодексе 1922 г., а затем и в кодификации гражданского законодательства 60-х годов XX в. и в нашей последней кодификации ГК РФ. Институты, которые в действующем ГК РФ можно отнести к римскому праву, весьма многочисленны и разнообразны, например виндикационный и кондикционный иски, реальные и консенсуальные контракты — это термины римские. Само определение понятия собственности, характеристика режимов деления вещей, владения и прав на чужие вещи в ГК РФ во многом аналогично римскому. Те же самые понятия деликтного права в ГК РФ использовали идеи римского права, и т. д.
После гибели Западной Римской империи римское право продолжало действовать и в Западной Европе VI—XI вв. через юридические сборники варварских королевств, например «Бревиарий» Алариха в Испании. Нормы римского права активно рецепировались также и Корпусом канонического права, в основу которого была положена книга о праве из «Начал» Исидора Севильского и главным принципом которого был тезис «Церковь живет по римскому закону».
Однако настоящим возрождением изучения и преподавания римского права стало создание в 1088 г. знаменитой Болонской школы — первого европейского университета, где силами глоссатора Ирнерия преподавание права стало основываться на глубоком изучении рукописи Дигест Юстиниана. Ирнерий и его ученики Булгар, Мартин, Якоб и Гуго давали к Дигестам, Кодексу и Институциям Юстиниана свои комментарии, называвшиеся глоссами. Выходцы Болонского университета создали по всей Европе ряд аналогичных университетов с внутренней автономией и избираемым из числа преподавателей ректором. Во всех этих университетах преподавание права, т. е. изучение Дигест Юстиниана, велось на латинском языке. Таким образом, римское право стало общим правом Европы (jus commune).
Все законодательство Священной Римской империи также велось на латыни, которая была общим языком этого многоязычного государственного образования, и называлось «римским правом германских императоров».
Римское право в XVIII—XIX вв. во многих странах Европы было действующим правом. В судах было обычным ссылаться на те или иные нормы Дигест и Институций Юстиниана. В университетах, например Германии, действующее гражданское право преподавалось на латыни на кафедрах римского права, выполнявших роль современных кафедр гражданского права. Вместе с тем со второй половины XVIII в. начинается активный процесс создания национальных кодексов, написанных на национальных языках. Так, в 1756 г. издается Кодекс Баварии, в 1794 — Прусское земское уложение, в 1811 — Общее гражданское уложение Австрии, формально отменявшие прямое применение римского права, в 1804 г. — Гражданский кодекс Наполеона, моделью системы изложения которого стали Институции Юстиниана. Краткость и ясность французского кодекса сделали его весьма популярным в мире и многие страны (например, Латинской Америки) взяли его за образец при создании собственных кодексов.
После объединения Германии в 1871 г. немцы также приступили к созданию единого гражданского кодекса и в 1896 г. был принят проект, вступивший в силу как Германское гражданское уложение с 1 января 1900 г. Формально с этого момента римское право на территории Германии перестало быть правом прямого действия. Вместе с тем действующее и поныне Германское гражданское уложение построено по системе Дигест (Пандект) Юстиниана и использует все ту же систему и все те же институты римского права, переведенные на немецкий язык.
В современном мире, несмотря на известный кризис континентальной и англосаксонской систем права, роль римского права как научной основы современного права, остается очень высокой. В современной Италии, Испании, Франции, Германии и других странах Европы особое внимание уделяется изучению римского права именно как научной основе для выработки новых идей и институтов современного права общей Европы. В Германии все большую силу приобретает неопандектизм, вырабатывающий на основе анализа действующих римско-правовых систем новые концепции права. Активно развивается изучение и преподавание римского права и в странах, традиционно опирающиеся на иные правовые системы, например в Китае. Именно с целью развития правовой науки и преподается сегодня римское право и в России.
Варварский мир
Народы древней Европы
История греко-римской цивилизации Средиземноморья развивалась одновременно с процессом становления огромного, многообразного мира оседлых, кочевых и полукочевых племен внутренних континентальных территорий Европы. Материалы археологических исследований подтверждают, что ко второй половине I тысячелетия до н. э. племенной мир у северных пределов греко-римской цивилизации находился на этапе стремительного развития. Здесь непосредственно в результате эволюции местных древностей сложилось несколько этнокультурных зон, шла перегруппировка племен, их культурная трансформация. Она сопровождалась выделением хозяйственно-культурных, социально-потестарных и этнических особенностей данного исторического региона, способствовала укреплению внутриплеменного единства и многообразия племенных миров.
Формирование ареала Барбарикум
Благодаря греко-римской письменной традиции в I тысячелетии до н. э. европейский племенной мир у северных границ античной цивилизации впервые получил свое имя — Barbaria, Barbaricum. Этот собирательный образ рожден коммуникативным опытом, имел альтернативный характер, маркируя чужие, неведомые края, «заграницу», фиксируя пропасть между варварством и цивилизацией. Противопоставляя себя внешнему окружению, греки и римляне стремились освоить его материально, путем колонизаций, торговой экспансии и завоеваний. Вступая в контакт с варварами, они отличали «инакость», «непохожесть» представителей других народов. В середине I тысячелетия до н. э. население античного мира уже отличало себя от соседей по принципу «мы — они», «свой — чужой». Однако это противопоставление было обусловлено не столько этническими, сколько потестарно-политическими мотивами. «Мы» — это жители полиса и те, кто имел римское гражданство. «Они» — это все племена и народы, находящиеся вне полисных структур или римского гражданства. Барбарикум стал альтернативой единству античной цивилизации, которое скреплялось языком, образованием, ментальностью, групповой организацией, образом жизни и религиозными представлениями ее членов. Но противостояние варварского мира грекоримскому всегда являлось оборотной стороной единства как греков, так и римлян, отражением их полисного восприятия мира. Само появление антитезы «эллины-варвары» свидетельствует о новом, свойственном античному миру способе осмыслить и зафиксировать окружающую реальность. Итак, когда в период «осевого времени» состоялся переворот в осознании мира, греческая ойкумена противопоставила себя варварам (середина I тысячелетия до н. э.) и это обособление имело далеко идущие последствия. На этой оси времени произошло становление истории Барбарикума как субъекта, как части всемирной истории.
Этническая карта варварского мира Европы I—II вв. н. э.
Понятие «варвар» впервые появляется в конце VI в. до н. э. у историка Гекатея Милетского. Оно возникло с появлением этнического самосознания греков, формирование которого, как полагают современные исследователи, началось уже в период архаики, на волне Великой греческой колонизации (VIII—VI вв. до н. э.), затем стремительно развивалось в ходе Греко-персидских войн (V в. до н. э.), и завершилось в III-II вв. до н. э. Понятие «варвар» появилось у греков как оценочное, главное отрицательное назначение которого оттенить собственные положительные качества и достоинства. С этого времени античная ментальность фактически разделила человечество на два взаимосвязанных и принципиально разных мира — «цивилизованный» и «варварский», порождая феномены взаимного отчуждения и взаимной идеализации. Соотнесение себя с «варваром» помогало и грекам, и римлянам определить собственное своеобразие. При выделении странностей поведения варвара как «чужого» рождалась особая симпатия к «своему» миру и отказ от «чужого» как чуждого. Варвар как «другой» изгонялся из области позитивных ценностей и чаще всего выступал символом опасности. Он был беспокойным и неудобным оппонентом греко-римской системы ценностей и интересов, поэтому ракурс восприятия его постоянно менялся. Когда завершился процесс формирования культурно-языковой общности римлян (рубеж н. э.), Барбарикум считался уже частью ойкумены, неким ведомым римлянам земным пространством народов, не знающих организованной налаженной жизни полисного типа, народов всегда странствующих и странных, живущих вне гражданской общности, которая предполагает взаимную помощь и доброжелательность, пребывающих в хаосе местнических интересов, где отсутствует справедливость и закон. И это полиэтничное племенное многообразие периферийных народов воспринималось как чужеродное, объединяясь понятием «варварство» в смысле уклада и принципов жизни.
Три круга ассоциаций делали восприятие образа варвара почти автоматическим. Первый — лингвистический: варвар — это тот, кто говорил по-варварски, на ином языке, непонятном для говорящих на греческом и на латыни. В IV в. до н. э. древнегреческие историки различали всего четыре варварские (т. е. не говорившие по-гречески) народа: кельтов, скифов, персов и ливийцев. Второй круг — этический: варвару присущи низкие моральные качества (вероломство, невежество, бесчестие, жестокость, коварство и др.). И те, кто не обладал «пайдейей» (воспитанием) считались варварами. Наконец, третий круг — этнический: варвар — это иностранец, чужеземец, чужак, олицетворявший жителей ближней и дальней периферии античной цивилизации.
Поскольку во второй половине I тысячелетия до н. э. племена и народы Барбарикума еще не создали своей системы письма, образ варварского мира исследователи восстанавливают через проявления его материальной культуры, которая представлена комплексом различных археологических памятников. Опираясь на этот материал, а также на письменную греко-римскую традицию и новейшие лингвистические разработки, исследователи условно выделяют в Барбарикуме несколько варварских миров, консолидировавших разные регионы европейского этнического пространства. С началом индивидуализации земледельческих и кочевых народов в «первом» железном веке, в эпоху так называемой Гельштатской культуры (VIII—V вв. до н. э.), нарастало разнообразие и пестрота мира. Во «втором железном» веке, в эпоху так называемой Латенской культуры (V в. до н. э. — рубеж н. э.) оно оформилось в «ковер» варварских миров — кельтской, иллирийской, фракийской и скифской культурно-исторических общностей. Закладывались основы для германского, балтского и славянского миров. В единый Барбарикум эти миры объединяло не только их прошлое, но и общие перспективы и тенденции движения к будущему. Так, в прошлом они имели общих предков — индоевропейцев, в будущем — ни один из них не пришел к цивилизации, хотя «железная революция» почти всем открывала этот путь. В конечном итоге каждый из этих варварских миров был либо поглощен античной цивилизацией, либо оказался жертвой завоеваний.
Кельтская Европа
В середине I тысячелетия до н. э. среди племен Барбарикума по своей внешней активности выделяются воинственные индоевропейские племена кельтов, первоначально обитавшие, как сообщают древние авторы, «по ту сторону Альп», в верховьях Рейна и Дуная. Отсюда началось их расселение по всему континенту и в течение нескольких столетий эта экспансия составляла один из наиболее существенных политических факторов в жизни государств Средиземноморья. Кельты ведут опустошительные войны с этрусками и римлянами, совершают набеги в Грецию, вторгаются в Малую Азию. В ходе миграций они устанавливают господство на огромной территории, от Британских о-вов до Карпат и Западного Причерноморья, включая почти весь Пиренейский п-ов и Галлию. В пору своего предельного расширения кельтский мир охватил три четверти Европы.
Среди исследователей нет однозначного и окончательного ответа на вопрос о месте кельтов в истории. В развитии кельтских археологических памятников обычно выделяют Гальштатский (от могильника у г. Гальштат в 50 км к востоку от Зальцбурга в Австрии) и Латенский (от поселения Ла Тен на северном берегу о. Невшатель в Швейцарии) периоды. Тщательно изучив Гальштатскую культуру, которая подразделяется на две большие области (западную и восточную), особенности ее проявления в западной части Альп, археологи достаточно определенно отнесли ее к кельтам. Большинство исследователей склонны считать Гальштат завершающей ступенью этногенеза кельтов, их «колыбелью». Около 750 г. до н. э. живительная среда Гальштата завершила формирование кельтов и их языка.
Гальштатцы были потомками древнего населения Центральной Европы, которое относилось к культуре полей погребальных урн. Они контролировали торговые пути вдоль Роны, Сены, Рейна и Дуная, являлись торговыми посредниками между Центральной Европой и Средиземноморьем. Характерный элемент материальной культуры гальштатских кельтов — погребения с культовой четырехколесной повозкой. Они представляли собой пышные курганные захоронения, мужские или женские, с большим количеством керамики и украшений. Оружия в таких погребениях было сравнительно мало. Но его наличие, а также искуснейшие изделия из золота (торквесы, ожерелья, браслеты, кольца, броши и др.), а также привезенная из греческих и этрусских городов высокохудожественная бронзовая посуда свидетельствуют о существовании у кельтов знати. Эти так называемые «княжеские захоронения» были распространены в верховьях Сены, Рейна и Дуная (например, Хойнебург, Викс, Хандерзинг). Могильники вождей в разных местах свидетельствуют о любви кельтов к роскоши, о неожиданно дальних торговых контактах Гальштатской культуры, в том числе с Массалией, Этрурией, регионами севера, откуда поставляли янтарь, с Испанией и Китаем. В немалой степени подъему кельтской знати Гальштатского периода способствовало наличие в Гальштате древних и очень значительных соляных копей.
