В последний период средневековья (XV—XVI вв.) то, что составляло главный смысл и цвет средневековой культуры как особого культурного типа, постепенно, хотя и непросто, все больше отодвигается на периферию культуры. Начинают доминировать новые тенденции культурного развития.
Однако достижения средневековой культуры не утратили своей огромной ценности и до настоящего времени. Эта культура была необходимым и очень важным этапом исторического развития Европы и всего мира. Она не застыла в неподвижности, а, начав с локальных культур средиземноморского мира и варварских народов, в итоге пришла к культурной общности, отличающей Европу от других регионов мира, и в то же время предоставила простор для становления национальных культур континента, которые являются живыми реалиями современности. Ее лучшие плоды и сегодня питают духовную жизнь народов, а имена ее творцов бережно хранятся в памяти благодарного человечества.
Глава I
КУЛЬТУРА ВИЗАНТИИ
РАННЕВИЗАНТИЙСКИЙ ПЕРИОД (IV — СЕРЕДИНА VII В.)
В истории мировой культуры византийской цивилизации принадлежит особое и бесспорно выдающееся место. В отличие от западноевропейской в тревожные времена варварских нашествий она во многом оставалась последним оплотом греко-римских традиций. Однако сама византийская культура впитала художественные традиции не только греков, но и многочисленных народов, населявших империю: сирийцев, коптов, армян, грузин и, позднее, славян. После того, как она окончательно сложилась, духовное развитие этих народов пошло под знаком господства византийской цивилизации.
Становление византийской культуры происходило в обстановке складывания всей идеологии византийского общества, оформления системы христианского миросозерцания, в борьбе с философскими, этическими, естественнонаучными и эстетическими воззрениями античного мира. В первые столетия существования византийского государства формировались основные тенденции мышления византийского общества, его образная система, опирающиеся на традиции языческого эллинизма, обретшего теперь официальный статус христианства. Христианство противопоставляло свой богословско-философский синтез последнему философскому синтезу античности — неоплатонизму.
В ранней Византии спиритуалистическая философия неоплатонизма переживает новый яркий расцвет. Появляется целая плеяда блистательных философов-неоплатоников: Прокл Диадох, Псевдо-Дионисий Ареопагит. Однако неоплатонизм, требовавший от своих приверженцев сложной философской подготовки, был недоступен народным массам и в силу этого — обречен на угасание. Христианство же, синтезировавшее и впитавшее элементы не только ближневосточных религиозных учений, иудаизма, манихейства, но и неоплатонизма, являлось одновременно синкретическим религиозным учением и синтетической философско-религиозной системой, важным компонентом которой были античные философские учения. Видимо, поэтому христианство, в частности в ранней Византии, не только боролось против античной культуры, но и использовало ее в своих интересах. На смену непримиримости раннего христианства, отрицавшего все, на чем стояло клеймо язычества, постепенно приходит известный компромисс между античным и христианским миросозерцанием.
Фундамент средневекового богословия закладывался в патриотической литературе ранневизантийской эпохи — в трудах каппадокийских мыслителей Василия Кесарийского, Григория Назианзина и Григория Нисского, в речах Иоанна Златоуста. Идеи раннего христианства сочетались с неоплатонической философией, античные риторические формы — с христианским содержанием. В центре патристической философии находится понимание бытия как совершенства, что дает своеобразное оправдание космоса, а следовательно, мира и человека. У Григория Нисского эта концепция порой приближается к пантеизму.
В IV—V в. в империи развернулись ожесточенные философско-богословские споры о природе Христа и месте его в Троице. В этих спорах в теологизированной форме ставился вопрос о смысле человеческого существования, месте человека во Вселенной, пределе его возможностей.
В IV в. возникло особое религиозное течение — арианство, получившее свое название по имени его основателя александрийского священника Ария (ум. 336). Арий и его сторонники выдвинули учение, согласно которому Христос — творение бога-отца, а следовательно, не единосущен ему, не вечен и занимает в Троице подчиненное место.
Проповедь Ария первоначально имела успех среди городской интеллигенции и ремесленников Александрии и других городов Востока. Господствующая церковь, опасаясь раскола, резко выступила против Ария, обвинив его в ереси. В 325 г. на I Вселенском соборе в Никее был выработан православный символ веры, учение ариан осуждено, а Арий отправлен в ссылку. Вторично его учение было предано анафеме на Константинопольском соборе 381 г. и на этот раз окончательно объявлено ересью.
В христологических спорах V в. участвовали также несториане, монофиситы и халкедониты. Несториане отстаивали идею о том, что божественное и человеческое начала в Христе находятся лишь в относительном единении, никогда полностью не сливаясь. В противовес им монофиситы признавали только одну божественную природу Христа. Несторианство было распространено в Сирии и Месопотамии, многие из преследуемых господствующей церковью несториан позднее переселились в Иран. Монофиситы находили многочисленных приверженцев в Египте, Палестине, Малой Азии и Армении. Халкедониты, сторонники православного Никейского символа веры (325 г.), подтвержденного на халкедонском соборе 451 г., осудившем монофиситов, защищали ставшее ортодоксальным определение единосущности первого и второго лиц Троицы, «неслиянности» и «нераздельности» двух естеств Христа.
В переходную эпоху разложения рабовладельческого и становления феодального обществ возникает новое видение мира, более соответствующее складу мышления и эмоциональным запросам средневекового человека, рождается новая эстетика. Патристическая литература, библейская космография, литургическая поэзия, монашеская повесть, всемирная хроника, христианская агиография, пронизанные религиозным миросозерцанием, мало-помалу овладевают умами византийского общества.
В формирующейся христианской идеологии в этот период можно наметить две струи: аристократическую, связанную с господствующей церковью, императорским двором и образованной интеллигенцией, и плебейско-народную, выросшую из ересей и корнями уходящую в толщу религиозно-этических представлений народных масс и широких слоев беднейшего монашества. Представители первого направления энергично выступали за использование всего лучшего, что было дано человечеству античной культурой, все чаще заимствовали из ее сокровищницы импонирующую простоту и пластичность философской прозы, филигранные методы неоплатонической диалектики, логику Аристотеля, практический психологизм и античную риторику.
В литературе наблюдается удивительное смешение языческих и христианских идей, мыслей, образов, представлений. Индивидуальность художника в этот период еще не растворилась в церковно-догматическом мышлении. Интимная биографичность, глубочайший самоанализ, смятенность душевных переживаний характерны для некоторых поэтических произведений того времени, например для гимнов Григория Назианзина и Синесия (V в.). Они перекликаются со знаменитой на Западе «Исповедью» Августина.
В церковной историографии ранней Византии — в трудах Евсевия Кесарийского, Сократа, Созомена, Феодорита Киррского, Евагрия — создается христианская, основанная на Библии, концепция всемирной истории. На смену античной теории цикличности исторического развития приходит концепция линейного времени, отсчет которого ведется от сотворения мира и до бесконечности. Исключительность римской истории сменяется включением во всемирную историю всех народов без различия расовой и этнической принадлежности при условии принятия христианства.
Народное течение в христианской идеологии все больше приближает христианскую литературу к народу и отрывает ее от ученой античности. В народное художественное творчество все сильнее проникает глубокая искренность и эмоциональность, цельность и наивность восприятия мира. Монашеская идеология, нередко питаемая народной средой, активно воздействует на житийную литературу. Наиболее ярким примером этого были такие сборники житий, как «Лавсаик» Паллада и «Луг духовный» Иоанна Мосха, пользовавшиеся популярностью у широких слоев населения Византии. Сильная народная струя проникает в литургическую поэзию, где рождается новая метрика и ломаются античные нормы стихосложения, где торжествуют новые эстетические идеалы, пронизанные народным духом. В Византии VI в. появляется такой выдающийся поэт, гимнограф и музыкант, как Роман Сладкопевец, использовавший в своих гимнах народные мелодии.
Все же в ранней Византии античная культура еще сохраняла свое влияние и лишь медленно уступала место христианской.
Отличительной особенностью системы образования в ранней Византии было сохранение многих античных традиций. Она унаследовала от грекоримского мира классическое образование, в основу которого было положено изучение семи свободных искусств. В крупнейших городах в IV — первой половине VII в. процветали высшие школы, сохранившие значение центров классической науки, просвещения, культуры: школы философии и естественных наук в Александрии и Антиохии, ораторского искусства в Кесарии, Газе, Никомидии, Кизике, Никее и Анкире. Центром античной философии оставались Афины. В связи с кодификацией римского права при Юстиниане окрепли старые центры юридического образования, подобные Бейруту, и возникли новые в Константинополе.
Православная церковь, стремясь подчинить своему влиянию образование и воспитание молодежи, создает в этот период богословские высшие школы — в Александрии, Антиохии, Эфесе, Нисибии, которые иногда именовались богословскими академиями. Они были тесно связаны с православными патриархиями Востока. В богословских академиях наряду с изучением теологии большое внимание уделялось преподаванию светских наук. Ареной ожесточенной борьбы языческой и христианской идеологии были крупные города Византийской империи. Однако именно в них античная культура имела прочную базу и своих горячих поклонников.
Античные традиции еще господствовали в естественных науках. Особое внимание в Византии уделялось тем отраслям знания, которые были связаны с практикой, прежде всего с медициной, сельским хозяйством, ремеслом, военным и строительным делом. Вместе с тем в ранней Византии шел процесс постепенного переосмысления и совершенствования позитивных научных знаний и традиций, накопленных античностью.
Однако в развитии научной мысли были и отступления, приводившие порой даже к забвению достижений античности. Так, географические представления о Вселенной, мире, земле развивались в IV—VI вв. в обстановке острейшей идейной борьбы между христианскими богословами и философами, с одной стороны, и сторонниками античных космогонических и космографических теорий — с другой.
Антиохийская школа, отличавшаяся догматическим подходом к истолкованию Священного писания и крайне негативным отношением к античной географии (Диодор Тарсский, Феодор Мопсуэтийский, Иоанн Златоуст, Ефрем Сирин), утверждала, что Земля — плоский круг или четырехугольник, над которым распростерто куполообразное твердое небо; существуют два неба, между которыми заключены небесные воды; единый океан окружает сушу со всех сторон. Эти идеи нашли обобщенное выражение в «Гексамероне» Севериана из Габалы и в «Христианской топографии» Козьмы Индикоплова (VI в.). Принципы антиохийцев завоевали господствующее положение в средневековой географии и сыграли в ее развитии крайне реакционную роль, ибо заменили созданную античными учеными модель мироздания фантастической картиной, не имеющей ничего общего с наукой.
Другое направление в развитии географической мысли той эпохи — каппадокийско-александрийское (Василий Великий и Григорий Нисский, ритор Иоанн Филопон, поэт Георгий Писида). Для его сторонников характерно активное использование идей античных философов и географов: они признавали шарообразность земли, сферичность небес, окружающих Землю со всех сторон, не следовали рабски за библейскими построениями.
Античные традиции еще преобладали и в светской историографии ранней Византии, отразившей идейную и социально-политическую борьбу того времени. Ранняя Византия оставила потомкам труды целой плеяды прославленных светских историков: Аммиана Марцеллина, Евнапия, Олимпиодора, Зосима, Приска Панийского, Прокопия Кесарийского, Агафия Миринейского, Менандра Протиктора и Феофилакта Симокатты. Среди них талантом, силой ума, ярким темпераментом и широтой взглядов бесспорно возвышаются двое — Аммиан Марцеллин и Прокопий.
Аммиан Марцеллин (IV в.) — последний римский и первый ранневизантийский историк, грек-язычник, воспевавший историю Римской империи. Самобытный, весьма одаренный художник, создавший галерею живых и выразительных портретов исторических деятелей, поклонник идеалов Древнего Рима, он всей душой ненавидит и разоблачает тиранию современных ему императоров.
Прокопий (VI в.) в своих произведениях «История войн Юстиниана с персами, вандалами и готами», «Трактат о постройках» рисует историческое полотно грандиозных масштабов, описывает события, происходившие в Северной Африке и Италии, Испании и на Балканах, в Иране и отдаленных странах Юго-Восточной Азии, восхваляет политику Юстиниана. Прокопий, стоявший на высокой ступени общественной лестницы, мыслил масштабами политического деятеля. Плодом глубоких раздумий, борения политических и личных страстей явилась «Тайная история» Прокопия. Написанная в глубокой тайне, она с предельной откровенностью обнажает все пороки империи и ее правителей, скрытые в официальных трудах того же автора. Юстиниан предстает здесь как злодей на троне, неумолимый тиран, разрушитель империи. Резко критическое отношение к живой современности и несколько рассудочное восхваление канонизированного прошлого, уже угасшего величия Рима, характерные для сенаторской аристократии старого Рима и ранней Византии, — вот идеи, которые роднят Аммиана Марцеллина и Прокопия.
Еще один из плеяды выдающихся светских историков ранней Византии, Феофилакт Симокатта (VII в.), хотя и сохранил многие родственные Прокопию черты, приемы и методы, отражает уже эволюцию ранневизантийской историографии от античности к средневековью, и прежде всего усиление влияния христианства. Младший современник Прокопия, утонченный эрудит, историк и поэт Агафий Миринейский (VI в.) был идеологом византийской интеллигенции — духовной элиты Константинополя. Как Прокопий, так и Агафий по своим философским взглядам, характеру и манере повествования, литературному стилю во многом являются продолжателями античной историографии.
