Не стану отрицать, я запаниковал, хотя и постарался скрыть это, неумело изобразив на лице некое подобие полного равнодушия. Но наемник без особого труда прочел смятение в моих вмиг потемневших глазах и поднялся навстречу. Крестовина меча как-то нехорошо маячила за его плечом, наводя на определенные мысли, и как бы я не старался, мой взгляд так и норовил за нее зацепиться. Радовало одно — пока Хенигас был один. Меня это, правда, не особо обнадеживало. Понятно, что кликнуть своих для него ничего не стоит. И примчатся они, надо полагать, быстрее ветра. А вот у меня с подкреплением дела обстоят куда хуже. Нарви скорее всего уже ушел. Горм и Хонир вернуться только поздно вечером. Общаться с ними мысленно я не умею и никогда не научусь, ибо не принадлежу к истинным привратникам.
Вот так, с затаенной опаской, я и наблюдал, как наемник неторопливо преодолевает отделяющие нас несколько метров.
— Что, маг, не ожидал меня здесь встретить? — насмешливо улыбаясь, спросил Хенигас. — Учил тебя Сеедир, учил, а ты так и не смог овладеть главным признаком любого магов — абсолютной непробиваемостью.
— Чего нет, того нет, — ответил я ему с беспечностью, которой на самом деле не чувствовал. Раскаяния не возникло, хотя наемник говорил правду. Как учитель не бился, все впустую...
— Что, воспоминания одолели? Или слова мои решил проверить? Как видишь — нет его, твоего драгоценного проема. Хоть и жаль было уничтожать древнюю вещицу, но не оставлять же ее тебе. Как она, кстати, вообще к тебе попала? — невзначай осведомился он.
Я пожал плечами, безразлично обронив:
— А, понятия не имею. Валялась себе в подвале с незапамятных времен.
— Валяться — валялась, а своим хозяином умудрилась признать именно тебя. — Изучающий взгляд наемника так и бродил по моему лицу. — Что характерно — маг ты вроде слабый, а проем разбудил, хотя доподлинно известно, что такое удавалось немногим. Уж маги их друг у друга из рук рвали, крали, продавали, а почему? Предназначены они далеко не для всех. Вот и получалось — расставаться жалко, а дальше хранить — что ни день убеждаться в собственной слабости.
— Первый раз слышу, Хенигас. — Я отодвинулся от него как можно незаметней, чтобы оказаться вне досягаемости длинного отточенного лезвия наемника. Сам же тем временем не переставал говорить, маскируя отступление: — Какие у тебя, однако, глубокие познания. Но сведения, почерпнутые из древних книг, это одна сплошная загадка, таящая много опасностей, ведь ее так легко неправильно истолковать.
— Не в моем случае, — отрезал он. — Хотя что касается тайн, поговаривают, что некоторые вещицы, вроде той, что приводила тебя сюда, обладали даром предвидения.
Я вскинул брови, даже не пытаясь скрыть невольного скептицизма.
Наемник коротко взглянул на меня, и недовольный отсутствием ожидаемой реакции, с удовольствием продолжил:
— Интересный был маг — их первоначальный хозяин. Жаль, умер до того, как мы успели вытрясти из него самые страшные тайны.
Я слегка побледнел. Намеки Хенигаса нравились мне все меньше и меньше.
— Проем с предвидением. Смешно, — без улыбки буркнул я. — Вы, наверно, беднягу до сумасшествия довели своими пытками. Он вам эту чушь наплел, а вы и поверили.
— Может быть, — согласился он. — Проверить теперь не удастся. Жаль, Веланд задержался тогда. Все у него не вовремя.
Я сделал еще два крохотных шажка в сторону.
— Я, пожалуй, пойду. — И неестественно улыбнулся. — Привратникам нельзя надолго покидать свой мир. И их помощникам тоже.
— А-а, — протянул наемник, — ты уже называешь своим миром Убежище. А как же Атион?
— Атион — мой дом, — коротко ответил я. — А Убежище — мир, который я теперь должен защищать.
Хенигас усмехнулся.
— Не от нас ли? — И неожиданно преградил дорогу. — Да ты не торопись. Все равно когда я оттуда уходил, никого из привратников около Врат не было. Только маги от Единых. Так что если пропадешь, никто тебя не хватится. Молодой ведь еще, неопытный, блуждаешь неведомыми тропами. В пути всякое может случиться.
— Особенно, если кто поможет, — буркнул я себе под нос и тут же пошел в наступление. — Лучше скажи, что ты здесь делаешь? Следишь?
— Да. Заметил издали, как ты проскочил через Врата, и взяло меня любопытство. Дай, думаю, гляну, куда торопится наш новый привратник. — Прямоте наемника можно было только позавидовать. — Покровители неплохо на тебя влияют. Трудно стало угнаться, вот я и отстал, но решил заглянуть сюда. Как видишь, угадал. Не поделишься секретом, Арлин?
Я насторожился.
— Каким?
— Ну, как же, — развел он руками. — Очень мне интересно, как ты так быстро освоился с мирами. Поспеть за тобой смог бы только один из хранителей, но никак ни я или другой маг. — Он обвел долгим взглядом многочисленные Врата. — Умение, что называется, сугубо для своих. Это ведь от привратников, я не мог ошибиться. Но как их умение могло перейти к тебе? Ты маг, а ни одному магу, даже Веланду, такое не под силу.
Я почувствовал, как мне на шею накидывают петлю.
— Тебе показалось, Хенигас. Ты ведь был далеко, — вежливо сказал я, хотя поддерживать светскую беседу становилось уже невмоготу.
— Да, я не видел всего, хотя чары, выделенные мне Старшим, оказались весьма полезны, — не стал отрицать наемник.
Я едва сдержал дрожь. Так часто за столь короткий срок никто еще со мной не соглашался, а уж тем более мой собеседник, по которому никак не скажешь, что покладистость — основная черта его характера. Тревожные звоночки вдруг слились в непрекращающийся вой. Казалось, что меня шаг за шагом незаметно подталкивают к пропасти. Любой промах — и уже накинутая веревка затянется на моей шее.
Хенигас смотрел с легким прищуром и слова выговаривал неторопливо, давая мне проникнуться их затаенным смыслом.
— Но зрение у меня острое. Я успел многое рассмотреть и теперь размышляю: докладывать об этом Веланду или нет.
Самым лучшим выходом было сейчас как можно быстрее улизнуть из Долины. Но наемник как скала стоял между мной и ближайшей Аркой, а ссориться с ним не хотелось. Да и веской причины не найти. Со стороны беседа наверняка выглядела милой и непринужденной, а что до намеков, то мне они могли просто померещиться. По крайней мере, именно так скажет Хенигас, и я не смогу оправдаться.
— Да доложи, конечно, — безразлично обронил я. — Если не боишься, что Веланд тебя высмеет.
Я не ожидал, что удар окажется настолько точным, но Хенигас склонил голову, и его глаза чуть потемнели.
— Ты прав. Единые иногда бывают до странности самоуверенны и не желают прислушиваться к чужим словам. Особенно это касается Веланда. Он точно знает лишь одно — я хороший убийца, я ни разу его не подводил, я верен ему. Но в одном он мне отказывает — в моих способностях думать и что-либо понимать. Поэтому я пока промолчу.
Я облегченно перевел дыхание, понимая, что на этот раз мне позволили вырваться из капкана, и опустил глаза. И тут же нахмурился, заметив на плаще Хенигаса брызги крови, причем сравнительно недавние. Наемник проследил за моим взглядом, но ничего не сказал. Тогда я осмелился и сам задал вопрос:
-Добрался до еще одного мага-одиночки?
Хенигас поморщился от вызова, против воли прозвучавшего в моих словах.
— А чего ты хотел? Веланд, может, и отстал от тебя, чтобы покончить с другими, гораздо более серьезными противниками, но только на время. Как только избавится от них — сразу вспомнит о тебе.
С этими словами он отодвинулся, давая понять, что разговор окончен. Я молча прошел мимо него к Вратам, осознавая, что высказывания наемника оставили тяжелый осадок на душе. И еще я не сомневался, что теперь за мной будут наблюдать вдвое пристальней, нежели прежде...
К башне я шагал, прокручивая заново недавние переживания и ничего не видя вокруг. Группа из трех Единых, двигавшихся мне наперерез, тоже не особенно смотрела по сторонам, поэтому я врезался в них на полном ходу и только тогда поднял голову.
— Эй! — раздался знакомый восклик. — Глаза разуй и смотри, куда прешь!
— Извини, Тайра, — слегка ошалел я, глядя в синие глаза чародейки. И тут же подобрался: — Что это вы здесь забыли?
Она гордо вздернула подбородок:
— Веланд послал. Поговорить надо. Может, проводишь?
Из башни высунулась лохматая голова Нарви.
— Пусть заходят, Арлин! — крикнул он. — И говорят, чего надо. Только быстро.
Тайра покраснела от злости, хотела огрызнуться, но привратник уже исчез. Со сладкой улыбкой я сделал вежливый взмах рукой, пропуская чародейку вперед. Меня немедленно наградили презрительным взглядом.
— Вы меня чуть в прошлый раз не убили, — обвиняюще заявила она, видно позабыв, что тогда их проводником был не кто иной, как Нарви. — Специально, что ли, лестницу маслом облили? Так и смотрите, как бы от нас избавиться.
Передохнув, открыла было рот, чтобы продолжить, но в это время из-за башни выпрыгнул грациозный гулон. Уставился на чародейку голодными глазами и вознамерился цапнуть за ногу. Тайра взвизгнула совсем как девчонка, спутники шарахнулись от зверя, на миг позабыв, что они маги, но тут же недобро сощурились.
Я мигом понял, в каком направлении развиваются их мысли, поэтому положил руку на голову гулону и сдвинулся, загораживая его собой. Получилось не очень, потому как зверюга вымахала с теленка, но главное Единые уяснили — трогать его не стоит. Нарви, умаявшись ждать, тоже вышел. Скучным взглядом обозрел немую сцену и жестом пригласил магов внутрь. Те неохотно повиновались, минуя моего четвероногого защитника с таким видом, словно одним врагом у них точно стало больше.
— Лучше ничего не мог придумать? — пропустив их, шепнул мне на ухо Нарви. — Гулоны тут и так на птичьих правах.
— Он сам пришел, — оправдываясь, сказал я. — Честно...
— Разбаловал ты его,— покачал головой привратник. — Теперь так и будет за тобой бегать.
Недовольные Единые поджидали нас на лестнице. Поднимались осторожно, даже за стены хватались, лишь бы не свалиться вниз. Вкупе с их надменностью смотрелось это смешно, и я тихонько улыбался в темноте. Сам-то давно уже освоился и каждый день носился по башне вверх и вниз с завидной скоростью.
— Зачем вы пришли? — не тратя времени на приветствия и расшаркивания, Хонир сразу перешел к делу.
Тайра оглянулась на спутников, ничуть не удивленных подобной встречей, и холодно сказала:
— Старший сожалеет, что усомнился в вашей способности обеспечивать безопасность этого мира. Он понимает, что нам придется делить его с вами и надеется, что отношения еще можно исправить. Единые уступают вам в ваших требованиях. Больше вы не увидите ни одного мага около Врат. — Ее глаза метнулись ко мне, и чародейка добавила с явной издевкой: — Кроме вашего собственного.
Ее спутники с готовностью заулыбались, но Хонир замечание проигнорировал и только вежливо спросил:
— Что же Старший сам это не сказал?
— Он занят, — тут же отреагировала Тайра. — а вы могли бы и поблагодарить нас за подобные уступки. Мы вовсе не обязаны это делать, но если уж по-другому хороших отношений не восстановить...
— Никогда у привратников не было хороших отношений ни с кем, кроме своих братьев, — прервал ее Хонир. — И не будет.
Тайра сочла за благо промолчать. Просто развернулась и вышла, увлекая за собой молодых магов, неотступно следовавших за ней по пятам и ловивших каждое ее слово.
Нарви нервно хохотнул.
— Ну, Арлин, ты им никак покоя не даешь. Нет-нет, да помянут недобрым словом. — И тут же посерьезнел: — Зато у Врат теперь будет спокойно, почти как в старые времена.
Он оказался прав, больше нам маги не докучали. Даже Вратами пользовались очень редко. Исключение составлял разве что Хенигас со своими воинами. Они могли уйти поздно ночью, а вернуться под утро дня через три-четыре. Иногда пропадали неделями, а когда возвращались, я чувствовал облако смерти, следующее за ними по пятам. Одежда наемников была забрызгана чужой и своей кровью, коней, низко опустивших головы и от усталости еле передвигающих копыта, они бережно вели за собой. В такие моменты я старался не встречаться взглядом с воинами. Просто отворачивался, а вот привратники тяжело смотрели им в спину до тех пор, пока те не исчезали из виду.
Обычно я дежурил ночью с Хониром, а днем успевал отоспаться за час-полтора и до позднего вечера оставался бодрым. Этой маленькой хитрости меня также научили привратники, как и многому другому. Остаток дня я посвящал тренировкам, совершенствуя свои способности. Мне удалось освоить и пламя дракона, и взгляд василиска. Так называемый "быстрый сон" в моем исполнении был прямо таки мгновенным, а при необходимости легко переходящим в смерть. Теперь я понимал, что применил учитель, неизвестно как пропустивший сквозь себя магический огонь. Это была проницаемость, причем полная. Мне она, как и полная оборачиваемость, пока не давалась, но Хонир уверял, что со временем я освою и их.
Иногда я подменял Нарви и тогда заставлял Горма выуживать из памяти события трехсотлетней давности. Знали привратники многое, но только, к сожалению, не причины раскола среди магов. Вот когда я пожалел, что так рано вылетел из тренировочной иллюзии учителя. А ведь мог бы узнать все... Если бы дожил. Интуиция подсказывала, что Сеедира здорово отвлекли, иначе как объяснить, что Веланд едва не прикончил нас обоих. Вряд ли Сеедир по собственной воле дотянул бы до такого конца.
Мои размышления весьма некстати прервало мрачное колебание поверхности Врат. Внешне оно казалось практически незаметным, но я достаточно хорошо знал это тягучее чувство опасности, засевшее где-то внутри и присущее всем привратникам, чтобы понять — кто-то идет. И я даже догадывался, кто.
Горм сохранял полное спокойствие — с тех пор, как в Убежище поселились Единые, незваные гости как-то сразу поскучнели и обходили наш мир стороной. Веланд оказался достаточно известной личностью для того, чтобы отпугнуть любого чужака. Так что это мог быть либо Хенигас, либо кто-то из здешних магов.
Предчувствие меня не обмануло — в очередной раз вернулись наемники. Злые, раздраженные и... не все. Отсутствовало трое воинов, и я подозревал, что мы вряд ли их теперь когда-нибудь увидим. Хенигас прошел совсем рядом, и я неосознанно отшатнулся, будто меня что-то толкнуло в грудь. Темные, глубокие глаза наемника тут же метнулись к моему лицу, в их глубине полыхнуло черное пламя. Он остановился, явно ничего не понимая. Я и сам толком не осознавал, что происходит, лишь чувствовал исходящее от него веяние смерти, сегодня особенно сильное и тяжелое. У меня перехватило горло и на миг помутилось в глазах. И чем дольше Хенигас находился рядом — тем отчетливее становилось чувство чужой боли и близкой беды.
Я поднял глаза на Горма и слегка удивился — тот неотрывно смотрел на воинов пугающим застывшим взглядом. Он чувствовал то же самое, что и я.
Хенигас не двигался, лишь переводил взгляд с привратника на меня и обратно. На его губах появилась кривая улыбка. Вкупе с бледным лицом, покрытым коркой засохшей крови и припорошенным сероватой пылью, смотрелась она неуместно.
