Попутный ветер

— Я сожалею, — и звякнул в колокольчик. — В вашей просьбе отказано!

Тот час открылась дверь, впустив в и так тесное помещение довольно богато одетого господина, увидев которого девушка словно окаменела. Вновь прибывший был красив и ярок. Его благородная внешность должна была наповал разбивать девичьи сердца, степенные движения выдавали хорошую школу, а одежда — большое состояние.

— Добрый вечер, мэр! — приветствовал господин, протягивая Моргеру Туту бумагу с гербовой печатью. — И вы, — он оглянулся на Олафа и Летту. — Рад, что мне не придется тратить время, ни свое, ни ваше. Вильмелетта, душа моя, прощайся со всеми. Завтра наша свадьба, ты ведь не забыла?

Девушка со всей силы замотала головой. Казалось, что у нее вся душа превратилась в один раскаленный добела прут.

— Я не пойду с тобой! — ее отчаяние было невыносимым.

Она уже не надеялась ни на кого. Наверное, ее проводник готов на многое, но Летта сама не была готова к тому, чтобы заставить его рисковать.

— Ты сам не раз говорил, что я — уродец! Или куча сигментов придала мне особое очарование? — девушка выступила вперед, закрывая собой Олафа, и не замечая особой решимости ни в его позе, ни в его взгляде.

— Прими достойно решение короля, — Миллиум делал вид, что не видит сопротивления невесты. — Завтра наше бракосочетание.

Олаф твердым движением задвинул Летту за спину и встал перед господином Сверчем. От того тот час потянуло душным запахом неприятия и презрения. Миллиум смотрел на проводника, как на жужжащую надоедливую муху. Было явно, что ему не терпится разделаться с этим нахалом в просто одежде, на полголовы ниже его ростом, с заросшими щетиной щеками и уставшими проваленными глазами.

— Эта девушка не желает быть вашей женой.

— Зато ее опекун и сам король желают, чтобы я стал ее мужем, — сквозь зубы ответил Миллиум. — У меня есть официальное решение.

Моргер Тут, на которого господин бросил призывный взгляд, коротко кивнул и подвинул бумагу на край стола.

— Но я настоятельно прошу дать мне покровительство Темьгорода, и заверить человека, настаивающего на браке со мной, что это не возможно! — как в забытьи повторяла Летта, выглядывая из-за спины Олафа.

— Повторю, в вашей просьбе отказано, — проскрипел мэр.

— Моргер Тут, — еще больше побелевшими от одержимости губами проговорила девушка, — я рассказала вам свою историю, и мотивы, побудившие искать меня защиты в вашем городе. Я показала вам записи моего отца.

Мэр вновь приподнялся со своего места. Его рыбьи глаза уставились на всех прибывших.Мужчина судорожно вздохнул, будто его душило что-то, а потом медленно покачал головой. И сказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Я не приму Летту Валенса под лоно Темьгорода. Облик девушки, конечно, довольно специфичен, но причину этого могла бы раскрыть почившая Таната Валенса. Или, — он улыбнулся кончиками рта, — человек, продавший ей эликсир. Белокожесть и бесцветность не является врожденным уродством и не карается юрисдикцией Империи. Девушка лишь завтра вступает в возраст зрелости. Я намерен передать ее законному опекуну.

— Я пропала, — Летта прильнула к Олафу, одной рукой теребя свою шею, а другой касаясь его груди.

Юноша неохотно оторвался от этого нечаянного объятия и шагнул к столу мэра. Взял бумагу с гербовой печатью, прочитал ее, усмехнулся и очень медленно порвал. Неровные клочки плавно опускались на пол, пока побагровевший Миллиум пытался найти слова, способные указать нахалу его место.

— Моргер Тут, исправьте меня, если я не прав, — Олаф не спускал больших глаз с разгневанного Сверча. — Темьгород не относится ни к одному королевству Империи. И решение одного короля может быть обжаловано другим, если таковой окажется в непосредственной близости от места затрагиваемых событий. Так?

Моргер Тут кивнул и прищурился. Впервые в его запахе появился какой-то слабый оттенок. Безучастность медленно таяла и расплывалась лужицей интереса.

Миллиум же раздраженно повел плечами, большими шагами пересек комнату и сел на стул, нога на ногу, начищенный носок его сапога ходил туда-сюда. Казалось, господин Сверч не намерен отступаться от своих намерений.

— И где же мы найдем этого так называемого короля? — уничижительно процедил он. — Что-то ни один из них не торопится оказаться в Темьгороде.

Мужчину бесило все происходящее. Густые брови сошлись к переносице, взгляд полыхал гневом. Миллиум не нашел ничего лучшего, чем содрать с пальца массивный перстень и положить его на стол перед мэром.

— Примите в благодарность за заботу о моей невесте. Как видите, она несколько не в себе. Но, думаю, вам не составит большого труда убедить ее вернуться домой.

Холодное мерцание камня не оказало никакого магического воздействия на Моргера Тута. Тот равнодушно глянул на украшение и перевел взгляд на Олафа.

— Вы правы, молодой человек. Темьгород — так называемый ничей город. И приказ одного короля тут может покрыть приказ другого, как в картах, — мэр улыбнулся с хитрецой, — если второй король окажется гораздо ближе территориально, чем первый.

— В таком случае, — юноша неторопливо скинул куртку и расстегнул рубашку, комнату осветил голубой свет, исходящий с печати на груди Олафа, — я повелеваю признать незаконным решение короля Анаморта Четвертого о браке Вильмелетты Валенса и Миллиума Сверча. Эта девушка отныне свободна в своем выборе.

Все находящиеся в комнате ахнули. И даже за дверью кто-то беспокойно завозился, выдавая глубочайшее потрясение.

— Позвольте спросить ваше имя? — покрывшись румянцем и окончательно потеряв собственную бесстрастность, спросил Моргер Тут.

— Думаю, Лаферт? — тихо предположила Летта. — Единственный странствующий король Лаферт Четырнадцатый?

Он кивнул, подойдя к своей спутнице и осторожно убирая растрепавшиеся волосы с ее лица. Олаф вытирал таящие жидкие звезды, струящиеся по бледным щекам Летты. И они заставляли его сердце сладко болеть. А девушка не сводила взгляда с сияющей выжженной печати власти, несмываемой, нестираемой, и такой нежеланной этому королю.

— Но я не пел, уж поверьте мне, — шепнул юноша, — при первом своем переходе через Облачный путь. У меня нет ни голоса, ни слуха. Я едва тогда не шагнул с моста, чтобы только не слышать отчаянных криков брата, подобных тем, когда Чудотворный странник отрезал ему ноги!

— Почему же вы ничего не сказали раньше?

— Я не знаю, — он помотал головой. — Правда, не знаю.

Миллиум Сверч поднялся со стула и тут же рухнул на колени. Его запах выдавал неприятие, но вид показывал полное подчинение. В конце концов, теперь ему лишь оставалось смириться с невозможностью выкупа титула и браком с Ситореттой.

Олаф едва взглянул на подобное раболепие.

— Думаю, вы не надолго задержитесь в стенах нашего города? — предположил Моргер Тут, почтительно склонивший голову, но уже почти вернувший свое самообладание.

На памяти мэра Темьгорода были самые разные моменты. Самые невероятные признания звучали в этих стенах. И Лаферт Четвертый был не первым из пятнадцати королей Империи, применившим правило печати, как гласили общеимперские предания.

— Вы правы, не на долго, — ответил юноша. — И если Вильмелетта Валенса согласится, я по-прежнему готов предложить ей услуги проводника.

Летта кивнула. У нее не было опыта общения с королями. Но своему проводнику она вполне доверяла. Девушка строго взглянула на бывшего жениха, а потом вышла из помещения.

Олаф сдержанно кивнул мужчинам и последовал за девушкой, провожаемый тяжелым взглядом Миллиума Сверча.

— Доброго ветра вам в спину! — бросил Моргер Тут, перекладывая паучьими пальцами бумаги на столе, у него были свои дела, своя история, от него были далеки заботы всех имперских королей, и в тоже время гораздо ближе, чем у прочих жителей, не обремененных положением и властью.

Едва Олаф и Летта вышли из здания мэрия, по городу пронесся раскатистый гул колокола, возвещавшего наступление полуночи. Молодые люди замерли, невольно отсчитывая про себя удары. А потом взялись за руки.

— Я поздравляю вас, — шепнул юноша и пожал пальцы девушки. — С днем рождения. И свободой.

— Спасибо, — ответила она. — Куда мы пойдем?

— У нас много дорог. Все перед нами, — Олаф махнул рукой.

— А вернуться домой не желаете? — Летта застенчиво глянула на него.

— Во дворец? — уточнил юноша. — Это сделать проще всего, достаточно встать под одну из принимающих арок. Но я пока не готов.

Девушка понимающе кивнула, а когда услышала его дальнейшие слова, расцвела ароматами ранней весны:

— Для начала, может быть, попытаемся найти противоядие, способное вернуть вам краски?

Молодые люди шли по дороге, через мост, через площадь. Печать власти была залогом того, что ворота откроются для Олафа и Летты в любой час. И стариковский голос в спину показался каким-то добрым знаком для их будущего:

— Сударь, вы нашли то, что искали?

— Да, нашел, — юноша, даже не оглядываясь, знал, кто задал вопрос, но он все же остановился и повернулся к спросившему.

— Вот, я же говорил, шарики не подводят! Я загадал, чтобы у вас все получилось!

— Спасибо! — Олаф пожал руку бодрствующему старику, и тот проводил уходящую по дороге из Темьгорода пару мудрым многоопытным взглядом.