Общий текст

Для себя я обосновал эффект залечивания ран чисто с биологической точки зрения. Рана практически мгновенно переставала кровоточить. В этот момент, скорее всего все капилляры элементарно перекрывались. Но вместо крови, в считанные секунды, выделялась прозрачная жидкость, равномерно заполняющая края разорванной плоти. Прямо на глазах она начинала мутнеть и тонюсенькие жгутики тянувшиеся от одного конца раны к другому буквально стягивали её разрыв менее чем за минуту. Биологический клей, и возможно, строительный материал для восстановления клеток. После стягивания, выдавленная часть этого материала “зарубцовывала” рану, а на следующий день от неё не оставалось и следа.

— Ха! Вот вы и попали! — радостно похлопав по зажившей руке и по-удобнее взяв за кость приманку я поскакал на охоту.

Вернувшись, я пристроился по-турецки на тоже самое место и положив мясо перед собой, приготовился ждать. Голод, страшная вещь и спустя несколько минут принюхивавшиеся зверьки стали высовываться из своих норок.

— Правильно. Я мамка. А вы собаки Павлова. Слюнки текут и вы не в силах сопротивляться, — шептал я. — Ну давайте, не стесняйтесь. Что вам ещё надо, я здесь, жрачка ждёт. Так смелее ребята. Смелее. Рефлексы, это вам батенька, не хухры-мухры.

Рикоты всё более увереннее стали собираться в кучку напротив, но хвататься за кусок, лежащий между нами, по-прежнему не решались. Тусуясь и жалобно глядя, то на меня то мясо, боязливо подкрадывались поближе и сразу же отбегали. На удивление, один маленький рикот, обойдя кучкующихся соплеменников, не сводя с меня взгляда, приблизился к куску и аккуратно его надкусив попробовал оттащить. Но предвидев такой вариант, я привязал тонкой волоконной верёвкой кусок к своей ноге. Верёвка привязанная одним концом к большой кости, была достаточна крепка, и я не боялся что она неожиданно порвётся. Мой план был расчитан на то, что при такой мере предосторожности ограбить в наглую они меня уже не смогут, да и я имел возможность подтянуть кусок поближе. А почему к ноге? Ну так руки должны быть свободны. Удерживая дёргающуюся ногу, я веселился наблюдая за нервничающим малышом. Когда, разойдясь не на шутку, он уже с силой стал дёргать кусок, по размерам чуть больше его самого, не выдержали остальные. Навалившись всем табором они устроили настоящую склоку и увлёкшись даже не заметили как их обед, пускай хоть и с некоторыми сложностями, но всё же стал медленно двигаться в мою сторону. В какой-то момент мне даже показалось, что им стало абсолютно наплевать на моё близкое присутствие. Один к тому же, стараясь зайти с наилучшей стороны, пробежал прямо по моим ногам. Проявление такой беспечности с их стороны мне понравилось. Не выдержав, я схватил двух первых попавшихся рикотов за хвосты, и поспешно разводя руки в стороны резко встал на ноги. Те, почему-то нисколько не испугавшись, и будто не обращая внимание на невыгодному положение, грозно шипя стали раскачиваться, передними лапами стараясь зацепиться за моё тело.

Покуда я размышлял о способе фиксации пациентов, увлечённый пиром крысятник заметив болтающихся в моих руках собратьев, со всех лап стал разбегаться. Но не все решили отказаться от кормёжки. Один, самый голодный или скорее всего отчаянный, решил утащить кусок мяса с собой. Правда не рассчитал, под тяжестью споткнувшись и перелетев через него всё равно не отказался от своей затеи. Верёвка натянулась. Заметив такое дело, ещё пару рикотов решили прийти ему помощь. Бешеные зверьки в руках и постепенно, рывками, оттаскиваемая верёвкой левая нога. Почувствовав, что я теряю баланс, без раскачивания, со всех сил запустил свою добычу из расщелины и сразу же упал на спину ударившись головой об камень. И в конечном итоге, все телодвижения были совершены напрасно — спустя несколько секунд я увидел ранее запущенных мной горемычных рикотов благополучно спрыгивающих обратно.

— Ой! Ой! Ой!.. Ууууууууууууу!.. Да погодите же вы, сволочи!.. Аааааааа!.. Дайте хотя бы верёвку развяжу! Да чтобы вы подавились, звери!.. Вот я до вас доберусь! Всех переловлю! Особенно ты, сволочь! Я твою морду запомнил! Ух, запомнил!.. Больно же!

Заметив моё падение и беспомощность ещё несколько зверьков подскочили к куску мяса и равномерно распределившись, подозрительно дружно, словно кто-то ими руководил, со всех сил старались его утащить. Покуда я лежал на спине и удерживался руками об камни, мне удавалось, подтащив ногу, выиграть в перетягивании сантиметров тридцать. Но как только я пытался подняться и тем самым терял стабильную площадь соприкосновения с землёй они рывком снова сбивали меня с ног и отвоёвывали в два раза больше.

— Убью! Всех убью! Вот только встану... всех затопчу!

Даже не знаю, что произошло: то ли с привязанной кости сорвалась верёвка, то ли один из них умудрился её перекусить, но мне удалось встать на ноги.

— Вот теперь вам всем хана! Хахахахаха! Тебя, тебя, да со всех вас живьём шкуру спущу! — показывая пальцем на морды наглых рикотов пригрозил я.

Но не тут то было. Видимо, почувствовав за собой силу, они, выпустив злополучный кусок и прижавшись к земле, злобно шипя и показывая свои остренькие зубки, совершенно не подумали убегать.

— Думаете я вас боюсь?! — не делая резких движений и отступая назад, рассмеялся я.

Выбравшись из расщелины, я будто ужаленный побежал к речке, а в голове уже почти сложились детали моего нового коварного плана, но в запале решив, что ещё не всё высказал, вернулся. Беглого взгляда было достаточно, чтобы заметить, что к “бурлакам” присоединились остальные, и все они дружно чавкая насыщались моим мясом!

— У-у-у-у-у! Как я зол! И, что намного страшнее для вас — злопамятен!

Смачно чавкая, некоторые из них, бросив на меня ленивый взгляд всем своим видом показывали торжество победы и пожелания постороннему покинуть их территорию.

«Ну что же. Они сами себе выбрали врага. И мамка после такого отношения превратилась в злую мачеху. Я не виноват. Это вопрос чести. Ещё посмотрим, чем всё это для вас закончиться. Построю обезьянник, всех переловлю и рассажу по отдельным камерам. А там за кусок мяса вы и любить меня правильно научитесь, а заодно и Як цуп цоп танцевать. Как бы по-глупому я не поступал, но такое отношение меня только раззадорило,» — думал я, выбирая на сруб среднего размера ствол похожего на бамбук тростника. Небольшая роща раскинувшаяся рядом с рекой, была единственным местом где он рос. Рубить приходилось кинжалом. Немного варварское применение единственного режущего, тем более такого красивого, оружия было верхом безрассудства, но он по-прежнему был удивительно остр и даже после всего, что я с ним творил не имел ни одной маломальской отметины.

Я успел стянуть верёвкой каркас будущей крысоловки-клетки, когда за этим занятием меня застала Санти. Наигранно покрутив головой по сторонам она сделала вид, что пытается что-то найти.

— Ой-ой-ой-ой-ой! Я вас умоля-я-я-яю! Только вот не надо этого, пожалуйста! — отреагировал на её издёвку, я.

— «Скольких ты успел поймать?» — “весёлым голосом” поинтересовалась она.

— «Три. Но они сбежали... Ненадолго... Я пока не закончил, а вот они ещё успеют сильно пожалеть. Надеюсь ты не будешь против моего плана на некоторое время завести себе небольшой питомник?»

— «Дело твоё. Тебе кормить... А чем ты сейчас так увлечённо занят?»

Мстительно улыбнувшись я похлопал по каркасу.

— «Это будет для них настоящим сюрпризом. Вот увидишь. Не могу взять силой, так возьму умом.»

— «Хм... И всё же?»

— «Ловушка.»

Радостно потерев руками я стал объяснить конструкцию крысоловки, но Санти не дослушав, прервала.

— «Я поняла... А ты уверен, что сможешь их этим удержать?» — скептически поинтересовалась она.

Вспомнив про норки в камне и о том что кто-то бестолочь, в полном разочаровании я уселся на недоделанную конструкцию.

— «И что же мне тогда делать?»

— «Вообще-то когда я тебе сказала их поймать, то хотела чтобы ты после несколько неудачных попыток применения грубой силы, воспользовался своей головой и вспомнил о своих возможностях. Например, попробовал стать незаметным, а было бы ещё лучше, если стал для них своим.»

— «Санти... пожалуйста... Не надо этих заумных речей о слиянии с природой. Мы с тобой не накуренные индейцы рассуждающие о растворении.» — по-своему интерпретировав её слова, немного завёлся я.

— «Как ты сказал? Раствориться в природе? Насколько правильное сравнение. Мне нравиться.»

— «Просто объясни мне, что я должен делать... желательно поэтапно. А то, такими темпами мы никуда так и не продвинемся с такой философией,» — устало попросил я, а про себя добавил, что учитель из неё никудышный.

Она прошла мимо и выбрав достаточную по размерам для неё площадку улеглась на землю.

— «Я серьёзно, Санти. Ты же знаешь, книжку для новичков-дебилов осваивающих основы выживания в джунглях на другой планете я совершенно случайно оставил дома... Ну не знаю я, что делать, хоть режь не знаю! Вот ты... как бы ты их ловила?»

— «Есть несколько путей. Какой бы ты хотел узнать?»

— «Издеваешься?»

— «Ладно-ладно. Не злись... может я была не права.»

— «Знаю, знаю!» — помахал я руками. — «Я весь такой перспективный и замечательный! Много раз уже слышал. Только, тот кто взялся за моё обучение, даже и не думает делиться знаниями. Своим? Незаметным? И как это всё я должен воплощать?!»

И она пропала. Только тёмное пятно на земле. Совершенно непрозрачная тень, контур её тела, обозначающий, что она всё ещё лежит на том же месте. Спустя мгновение, тень изменила свои очертания. Большое пятно скачкообразно перешло в четыре маленьких, словно повторяющих отпечатки её лап. А в лоб мне упёрлось шершаво-волосатое нечто. Мощное дыхание разбивающееся об лицо, подсказало, что она тычется в меня мордой. Я протянул руку и схватил её за клык.

— «Всё время хотел тебя спросить... Почему даже из твоей пасти несёт не зловонием, а свежестью утреннего леса?»

— «Зато от тебя несёт как от козла,» — она ‘появилась’ и снова легла — «Мне не надо тебя видеть, я и так чувствую где ты. Вот и рикоты заранее знают, чего ты хочешь.»

Непроизвольно дважды втянув воздух у себя из подмышки, я только и смог, что пожать плечами. Запах был, не сказать смертельный, но был. А с поправкой на то, что в этом мире обоняние у меня развилось на зависть любой собаке, так и вообще не такой уж и страшный. На секунду задумавшись, я поднёс ладошку ко рту и дыхнул. Сразу же 'отобрав образец воздуха и проанализировав' его состав, оказался более чем удовлетворён — да с таким дыханием и Тик-Так не нужен. Я почти верх чистоплотности. Правильно... курить то я давно бросил. Принудительно бросил... Курить... Закоренёная привычка всё ещё давала о себе знать. От воспоминаний сизого дымка меня отвлекла Санти.

— «Послушай, Стас...»

Я послушал. Многое узнал... Немного вдохновился..., а под конец лекции, откровенно выпал в осадок... — есть куда расти и развиваться. Само собой разумеется, с зерном или без, всех талантов тарха наверняка получить мне не светит. Одних только способов массового убийства и мелкой тирании переваливало за десяток. А методов их творческого смешения в определённых пропорциях, так вообще за сотню. Впрочем, некоторые её наработки мне безусловно перенять стоило. Тем более, по её словам, огромный внутренний потенциал который она во мне видела, всё же вселял большие надежды. Я шлёпнулся на пятую точку и спиной прижался к Санти.

— «Спасибо тебе за всё, Санти.»

— «Что это с тобой?» — повернув в мою сторону голову, удивлённо спросила она.

— «Да так... ничего. Просто подумалось — чтобы со мной было, если бы не ты.»

Я закрыл глаза, и по-удобнее устроился в её шерсти. Мягкая подушка. От получаемых от неё ощущений надёжности, уюта и домашнего тепла, меня накрыло потоком воспоминаний. Вроде и недавно всё было, а разобраться, так уже не один месяц прошёл... Как по-началу, Санти кормила меня, пережёванной ею до состояния жижи, пищей. Как, холодными ночами своим теплом меня спасал Викет. Как, словно на салазках на неизвестно откуда добытом громадном куске коры, таскали меня до водопоя. Вцепившись зубами, аккуратно, да и не по одному разу в день. И опять-таки нашли где-то. Деревьев тут таких я даже и не видел. Могли ведь и не мучатся, оставив умирающий организм рядом с родником и не заботясь о неминуемой смерти от переохлаждения отдать решение проблемы на откуп природе. А они боролись.

Но это я уже потом узнал. Многого, особенно в самом начале, я конечно не видел и даже не догадывался. А ведь им тоже не легко пришлось. Немало помучились, терпеливые мои.

Вроде бы, взрослый человек, а на сентиментальность пробило. Я встал и обойдя растянувшееся тело, сжал в объятиях её голову.

— Спасибо вам, — явно расчувствовавшись, выдавил из себя.

— «И тебе спасибо, Стас. Ты даже не представляешь как...» — почему-то не закончила она.

— «Ладно, пойду, а то расплачусь тут ещё,» — пошутил я погладив её по чёлке.

* * *

Почти две недели, удивляясь своему упорству, я ‘модернизировал’ себя. Первые дня три с начала эксперимента, настойчиво ‘приказывая’ и мысленно убеждая себя в жизненной необходимости физических изменений, на четвёртый я получил своеобразный отзыв. Каждый миллиметр моего тела страшно зудел, кожа покраснела и странные пятна, более чётко проявившись, образуя сетку, соединились линиями. Конечно не совсем то, что “заказывал” и с надеждой на временный характер побочного эффекта, я продолжал. И в конечном итоге, самоистязание принесло первые положительные результаты — у меня стало немного получаться и я убедился в правильности выбранного мной направления. Преследуя две цели своими исследованиями, хотя я и добился новой способности, удалось получить более-менее внятный ответ только на первый вопрос — по моему желанию тело успешно мутировало. И не просто, шаляй-валяй от финта, а в чётких границах моих пожеланий и практическим эффектом. Но вот по поводу ответа на второй вопрос я всё ещё сомневался — хотя избирательные изменения тела были налицо, зерно по-прежнему не отзывалось и было ли оно той самой движущей силой я не совсем был уверен.

А изменение, как я бы охарактеризовал — относящееся к четвёртой группе, или, наверное лучше сказать, строящееся на одном из принципов защиты и нападения тархов, любезно предоставленного мне на кратком ликбезе Санти[дополнение первое]. И заключалось в возможности для меня синтезировать и выделять кожей почти любое органическое соединение, а возможно и не только органическое.

* * *

— Нюхай... кому я сказал! Нюхай! — зажатому в захвате шеи Викету я совал под нос свою руку, с какими-то новыми и, что немаловажно, дурно пахнувшими выделениями.