— Как это?
— Ну, так получилось. Я не нарочно.
— Я вам не верю! Вы нарочно пытаетесь обмануть меня, затуманить рассудок и... Ну хорошо, докажите, что вы не вампир!..
* * *
— А вот святая вода, — с надеждой произнес Уолтер, доставая маленький флакончик и капая Гизеле на запястье.
Виконтесса зевнула. Юноша печально вздохнул и поставил в формуляре жирный минус около пункта двадцать пять: "Вампиры боятся святой воды." Тем не менее, он не унывал.
— Хорошо, но это еще не все.
С хитрым видом мистер Стивенс достал из чемодана мешочек, перевязанный ниткой.
— Ну-ка, проверим, мисс Гизела...
На ее глазах он высыпал содержимое мешочка — мелкие зернышки запрыгали по полу, разбегаясь в разные стороны. Англичанин выжидающе посмотрел на предполагаемую вампиршу.
— И?
— У вас не возникает нестерпимого желания их пересчитать?
— У меня возникает нестерпимое желание всучить кому-нибудь веник и совок! Но я уже близка к тому, чтобы вас покусать, мистер Штивенс! — раздраженно проговорила она.
Он неохотно поставил еще один минус и поплелся за веником.
На шестьдесят девятом пункте опросник закончился. Конечно, он еще не пробовал отрубить ей голову, или там вбить кол в сердце, но инстинкт самосохранения подсказывал, что лучше и не пытаться.
— Выходит, ты не вампир? — с горя перейдя на "ты", переспросил он.
— Нет...
— А господин граф? — произнес Уолтер с новой надеждой. — Ну уж он-то...!
— Папочка? Не смеши меня, какой из него вампир! Он мухи не обидит. А если обидит, то извинится.
— Эх.
Уолтер присел на диван, отбрасывая в сторону тщательно связанную косицу чеснока.
Реальность только что преподала ему памятный урок. Ну конечно, всему произошедшему есть рациональное объяснение. Отец Штефан оказался всего-навсего полоумным стариканом, а Леонард всласть поиздевался над доверчивым иностранцем. Сам граф фон Лютценземмерн уже не выглядел порождением ночи, лишь обедневшим, но все еще гостеприимным аристократом. Гробы он изготовляет не с преступным умыслом, а на заказ, чтобы хоть как-то поправить финансовое положение. И конечно же на бал прибудут упыри не в буквальном, а в переносном смысле. Наверняка они любят сосать из окружающих кровь, но сосать ее как-нибудь фигурально! Только сейчас ему открылся смысл родительских поучений — нужно было сидеть в конторе и не рыпаться. Нужно было дождаться ту девицу с молитвенником, хотя от одной мысли о ней Уолтера бросало в холодный пот. Но все лучше, чем выставить себя идиотом перед надменной аристократкой, которая едва сдерживается, чтобы не расхохотаться ему в лицо. Вот куда заводят фантазии! Даже при разрушении воздушных замков можно пребольно удариться.
— Неужели вампиров действительно не существует?.. Что ж, теперь мне ничего не остается, как признать все легенды о немертвых суевериями и вернуться в Англию. А я так надеялся!
— Ну не расстраивайся, — Гизела присела рядом и протянула ему платок. — Да, мы не вампиры, но это же не значит, что их не существует! Да взять хотя бы Штайнбергов...
— На что мне теперь Штайнберги?
— Кхм.
— Что?
— Разве Леонард ничего тебе не сказал? Наверняка со своими инфузориями-туфельками опять забыл! Уолтер, очнись, Штайнберги — вампиры!
Англичанин взвился с места.
— Что?!
— Ну зачем ты так волнуешься? Подумаешь, вампиры... Да об этом вся деревня знает.
— И никто не попытался их уничтожить?
— А зачем? Они здесь восемь лет живут. Вампирами они ведь совсем недавно стали, что ж теперь, штурмовать их особняк? Кроме того, Штайнберг пол-деревни обеспечивает работой.
Уолтер схватился за голову.
— Но как Леонард может быть вампиром? У него же гемофобия.
— Не повезло, — согласилась Гизела.
— И все таки?
— Он питается кровяной колбасой. Если кровь прошла термическую обработку, она вроде бы не так опасна. Ты пробовал их колбасу? Редкостная гадость. Только упырь ее и может в рот взять.
— Но ведь Леонард... и ты... И он же вампир!
— Ну да. А я его невеста, — она пожала плечами.
— Неужели тебе тоже придется стать вампиром? Гизела, я не могу этого допустить! Я спасу тебя от этих чудовищ и увезу в Англию, ну же, решайся!
— Англия — это, конечно, заманчиво, — улыбнулась девушка, — но я не могу оставить папу одного. К тому же, кто тебе сказал, что меня сделают вампиром? Отец Леонарда никогда такого не допустит. Он говорит, что лучше уж мы останемся смертными, и тогда после нашей с папой кончины замок отойдет к ним. Всего-то лет сорок — пятьдесят подождать, для них это сущие мелочи.
— Ну, если так, — протянул Уолтер, который и в кошмарном сне не мог вообразить, чтобы кто-то добровольно согласился выйти замуж за вампира. Впрочем, чтобы кто-то согласился выйти замуж за Леонарда, он тоже представить не мог.
— А та несчастная девушка? Она тоже имеет какое-то отношение к... Подожди, она же сестра Леонарда! — вспомнил он. — Но она же не...
— Тоже вампир. Вот уж год как, — проговорила Гизела печально. — Бедняжка все никак не смирится и не примет себя такой, какая есть. И вот теперь она исчезла — прямо перед свадьбой, представляешь?
— Разве ты хотела, чтобы она стала подружкой невесты? — не понял Уолтер.
— Это была бы ее свадьба! — воскликнула Гизела. — Я имею в виду — двойная свадьба. Я выхожу за Леонарда, а она... как же его зовут-то... Какой-то французский аристократ, не помню фамилии. В честь этого мы и даем бал. Но представь что будет, если гости не обнаружат невесты?
— Они расстроятся, — покачал головой юноша. — Помню, я ездил на свадьбу кузена, а свадьбы-то и не было — невеста сбежала с каким-то коммивояжером, и след их затерялся в Гретна Грин. А сколько денег было потрачено на дорогу и подарок...
— О да, они расстроятся! Так расстроятся, что разнесут замок по камешку, выпьют всю нашу кровь и примутся за деревню. Наши гости — вампиры, самые древние, самые уважаемые, самые кровожадные и жестокие. Практически цвет вампирского общества! И если мы не найдем невесту к свадьбе, они очень, очень... расстроятся. Теперь понимаешь, в каком мы положении? — тихо добавила она.
— Да. Но то, что я нашел в доме Штайнбергов, поможет нам в поисках. Это остатки дневника Берты. Она сожгла его перед побегом. Но что-то еще можно разобрать. Здесь есть и про тебя, — он протянул ей листочек, которые девушка взяла осторожно, опасаясь, что поврежденный огнем, он может рассыпаться в прах прямо у нее в руках.
— Что-то важное? — не выдержав, спросил Уолтер, глядя как виконтесса уже десять минут перечитывает те несколько строчек, что удалось сохранить. Ему показалось, что в уголках ее глаз выступили слезы.
— Какая же она все-таки глупая! — воскликнула Гизела, медленно, словно бы нехотя откладывая листок в сторону. — Неужели и правда думала, что мне есть разница — вампир она или нет? Неужели не понимала, что без нее мы пропадем?
— Да, все это очень печально, — поддакнул Уолтер, — но ты нашла там какую-нибудь важную информацию?
— Здесь написано, что она хочет поехать в W... Wie... Тут не видно, но я думаю, она имела в виду Вену, — она испуганно посмотрела на Уолтера. — Это целый день пути отсюда, и то в один конец. А ведь ее нужно там отыскать! Мы не успеем, Бал совсем скоро!
— Что-нибудь придумаем, обещаю, — заверил ее англичанин, понимая, что придумать тут ничего нельзя.
В дверь постучали, и они оба вздрогнули, как если бы толпа вампиров уже ломилась сюда.
Не дожидаясь разрешения войти, в комнате появился большой деревянный ящик. Если приглядеться, за ним можно было увидеть довольно улыбающуюся Эвике.
— Смотрите, фроляйн, чего я в лесу наловила! Самое то, а?
Двумя пальцами она достала из ящика огромного паука и помахала им перед носом. Еще один высунулся из ее кармана и воззрился на Гизелу многочисленными глазами. Очевидно, он ходил у Эвике в любимцах.
— Ну красавцы же! Для антуража ими можно всю залу украсить. Гостям точно понравится! А паутину я целый день по подвалам собирала, будем ею комнаты декорировать. Кстати, Тамаш уже закончил третий портрет. Пойдемте посмотрим, так здорово получилось, аж жуть берет!
Заметно было, что Эвике развила бурную деятельность, поэтому Уолтер стыдливо отвернулся, когда наконец выдавил:
— Но я ведь так и не нашел Берту.
— Не огорчайся. Завтра же покажем нашу находку Штайнбергам, а заодно расспросим, как они сделались вампирами, — решительно ответила Гизела. — Вопрос, конечно, деликатный, но ничего не поделаешь, нам пригодится любая зацепка. Может быть, она остановилась в Вене у знакомых. А пока что продолжаем подготовку. Уолтер, Эвике, за мной!
ГЛАВА 13
План был таков — прошмыгнуть в палату Кармиллы и все четыре часа слушать ее рассказы. Желательно без света. Но уже в вестибюле сиделка столкнулась с доктором Ратманном.
— Фроляйн, да вы нездоровы! — вместо приветствия сказал он.
— Что вы, герр доктор, я вполне...
— На вас лица нет.
Девушка на всякий случай проверила, а то мало ли что могло приключиться, пока она спала. Лицо оказалось на месте, хотя, судя по ввалившимся щекам, выглядело оно чертовски несимпатично.
— Есть.
— Не спорьте, пожалуйста! Простите мою прямоту, но краше в гроб кладут, — выдал доктор еще одну остроту, от которой фроляйн Лайд поежилась. — Да и вообще, что вы здесь делаете? У вас сегодня выходной.
— Пол-выходного, — уточнила сиделка. Согласно правилам фрау Кальтерзиле, новым медсестрам не полагалось выходных, покуда не наработают стаж. Матрона опасалась, что целая ночь свободы вскружит ее подопечным голову и они уйдут в загул.
— А мы не будем мелочиться и сделаем его полным, — подмигнул Ратманн.
Сиделка поблагодарила его книксеном.
— Тогда я заскочу к пациентке из 14й, буквально на пару минут, и сдам кастелянше форму.
— Вот за что я ценю вас, фроляйн, так это за профессионализм. Я было решил, что девчонка вам всю душу вынула своими бреднями.
Нет, подумала фроляйн Лайд. Что касается желающих вынуть ей душу, Кармилле придется встать в конец очереди. И в любом случае она опоздала. Все хорошее уже разобрали.
Доктор молча буравил ее взглядом.
— С вашего позволения? — попросилась сиделка.
— Э нет, никакого позволения я не давал. Вы точно доберетесь домой самостоятельно?
— Да.
— Ну смотрите, а то я бы мог...
Но к нему уже бежала другая медсестра, поддерживая сбившийся чепец.
— Герр доктор, там пациентка из третьей проснулась и буянит! — произнесла она таким тоном, будто ей было нанесено личное оскорбление.
— Что, опять? — досадливо поморщился главный врач. — Хорошо, для начала холодный душ, а после двойную дозу лауданума и на недельку в комнату с мягкими стенами. Если и тогда не образумится, применим электричество.
— Да, герр доктор!
— В нашей больнице нет места безобразному поведению.
Пока они разрабатывали курс лечения, фроляйн Лайд тихой сапой отодвинулась подальше, потом взлетела по лестнице и уже совсем скоро открывала знакомую дверь. Как обычно, девочка сидела на кровати и пыталась сообразить какую-то сложную прическу при отсутствии шпилек. Пациенткам они не полагались, потому что хитроумные особы могли соорудить из них отмычку, а менее сообразительные — просто воткнуть медсестре в глаз. Да и зачем, если многих все равно стригли налысо? Кармилле еще повезло.
Иногда сиделка задумывалась, каково это — каждый день проводить в одной и той же комнате, метаться из угла в угол или лежать на кровати, разглядывая потолок в поисках интересных трещин или пятен плесени, но тщетно, потому что потолки здесь регулярно белили. Каждое пятно было островом на карте воображения. Каждая трещина — дорогой, уводившей прочь из этих стен.
Со временем, конечно, она разучится сострадать пациенткам. Даже эта ночь еще дальше отодвинет ее от них. Еще одна капля в океан, который отделяет ее от людей. Капля крови.
— Фроляйн Лайд, вы пришли! — обрадовалась Кармилла. — Я как раз вспоминала то время, когда меня полюбил Владыка Всех Вампиров...
— Я ненадолго, — одернула ее сиделка. — Просто хотела удостовериться, что вы благополучны.
У Кармиллы вытянулось лицо.
— Может, все таки задержитесь?
— У меня сегодня выходной.
— А, тогда другое дело! Хорошо вам. Жаль только, что заняться будет нечем. Ночь ведь, — девочка с сомнением покосилась в окно.
"Может, вы чего порекомендуете, с вашим-то опытом?" чуть было не выпалила фроляйн Лайд, но вовремя спохватилась. Девочка не виновата в том, что у нее такое отвратительное настроение. Прямо скажем, человеконенавистническое.
— Отправлюсь на прогулку.
— Ой, только вы поосторожнее! На улицах в это время опасно.
— Постараюсь, — сдержанно ответила сиделка. На улицах этой ночью и правда будет опасно. А ей уже пора в путь, иначе это самое "опасно" начнется прямо здесь и сейчас.
Девочка посмотрела на нее выжидательно, словно дворовый котенок на молочника. Фроляйн Лайд недоуменно нахмурилась, но тут же все поняла. Она, поди, рассчитывает, что сиделка будет еженощно снабжать ее сластями. Пора умерить аппетиты. Никакого жалованья не хватит на такие траты, да и против устава все это. Хотя вряд ли фрау Кальтерзиле придерется, если узнает о ее самодеятельности. Происшествие в ванной образумило старушку.
Тем не менее, за кого Кармилла ее принимает — за ангела милосердия, что ли? Понятно, что девочка, как говорится, скорбная главою, но всему есть предел! Что теперь, в благодетельницы записаться?
И почему, почему эта глупышка свалилась на голову именно ей?!
Тут к ней постучала догадка, настолько жуткая, что фроляйн Лайд едва смогла ее озвучить. Когда все таки удалось, ее губы подрагивали.
— Кармилла, я знаю что вы стали вампиром, чтобы ваши приключения продолжались вечно. Но давайте еще раз представим, что вы...
— ... Обычная барышня? Нет, фроляйн Лайд, этот номер больше не пройдет, — пациентка вздернула подбородок. — Второй раз вы меня не обманете! Я больше никогда не буду этого представлять! Слышите? Ни-ког-да! Потому что обычная барышня — это пустое место! Ее не существует! Все смотрят мимо, как будто ты дыра в пространстве! А если бы я и была ею — знаете, что бы я сделала? Я бы позвала вампиров! Я бы каждый день кричала, пока они не услышат! Они ведь не могут входить без приглашения. Значит, с приглашением-то непременно придут! Быть вампиром — в сто раз лучше чем... когда ты... и никому нет дела...
Заметив, что у нее вот-вот начнется истерика, фроляйн Лайд обняла ее за острые плечи и держала, пока ее не перестало трясти, пока она не затихла в ледяных тисках, как затихает замерзающий в метели. Поцелуй она девочку сейчас — и на лбу остался бы след обморожения. Когда Кармилла окончательно успокоилась, фроляйн Лайд разжала руки. Она услышала все, что хотела — вернее, не хотела — и могла уходить. Даже не уходить — бежать. Внезапно худосочная пациентка показалась ей очень привлекательной, чтобы не сказать аппетитной. Бороться с искушением становилось все труднее.
А нужно ли?
